Язык мой — враг мой

На улице выпал снег

Вижу то, что не могла заметить.

Может, стоит устроить побег?

Неужели здесь стала я бредить?

Только разбился мой оберег.

Можете смело фото завесить.

Холодный утренний воздух пробирался в комнату через приоткрытое окно, обдувая морозом голые ноги, выглядывающие из-под белоснежного одеяла. От глубокого дыхания оно почти незаметно поднималось и так же медленно опускалось. В комнате было тихо — только безмятежное сопение и редкий шум с улицы нарушали царившее в ней молчание. Там, за пределами небольшой квартиры, мир за одну ночь преобразился — словно тем же одеялом укутался в белое, нетронутое. Деревья, дома, скамейки и разноцветная детская площадка внизу — всё занесло снежным покровом. Красоту омрачала только появившаяся на дорогах слякоть. Это был первый снег в этом году — запоздалый и такой желанный. В коридоре послышались шаги, и с неприятным скрипом отворилась дверь в комнату. Кто-то настойчиво потряс кокон из одеяла. Ноги скользнули под него, и спящая закачала головой из стороны в сторону, словно прося прекратить, больше не трогать тёплое убежище. Но злодей продолжал рушить сонный покой, ведь тот, кто обычно спит по выходным до обеда, рискует проглядеть волшебство наконец наступившей зимы — вдруг снег растает уже к полудню? Злодей раздвинул шторы, пропустив в комнату ослепительный солнечный свет. — Отстань. — Хриплым голосом донеслась то ли мольба, то ли приказ. — Вставай давай! На улице снег выпал! Но она продолжала противиться: — Пошла нахуй. Это вывело злодея из себя. Сжав зубы, он вышел из комнаты лишь для того, чтобы вернуться минутой позже. Плеск. — Ты с ума сошла?! Засунь в жопу себе этот стакан! Вода стекала с тёмных длинных волос на одежду и постельное бельё. Полный ярости взгляд прожигал дыру в посмевшей потревожить сон. — О! Ты проснулась! — Ещё бы тут не проснуться! — Она всё ещё злилась: схватила подушку и бросила её в сторону подруги. — У меня выходной! Ничего не знаю! Ничего не хочу слышать! Та увернулась, и подушка пролетела мимо. — Ты только посмотри, какая красота за окном! — Подруга говорила слишком громко и вдохновенно, чем и раздражала. — Хоть картину пиши! — Да. Здорово. Классно. Я что, по-твоему, никогда снега не видела? — Не ворчи и пойдём завтракать, раз ты уже встала. — Она направилась к выходу. Захлопнулась дверь. — Просто прекрасно… Она поднялась с кровати, сонно протерев глаза. Ноги опустились на стылый пол, не покрытый ковром: его только недавно выбросили и не успели ещё купить новый. Потянулась к подушке и закинула обратно на постель. Заправлять кровать было откровенно лень, поэтому, так и оставив её мокрой и мятой, вышла из комнаты. — Сонь! Где моё полотенце? В ванной его нет! — Возьми новое! То в стирке уже! — ответили с кухни. Вытащив из шкафа чистое полотенце, она подошла к зеркалу. Влажные пряди волос выглядели отвратительно, как и синяки под глазами от вечного недосыпа. А ведь сегодня ещё долго придётся не спать! Злость на Соню вновь поднялась изнутри: вот не сидится ей на месте! Подумаешь, снег выпал! Наскоро умывшись, она прошла на кухню, из которой доносился головокружительный аромат свежеприготовленных блинчиков. И как она раньше его не почувствовала? Возможно даже, что Соня будет сегодня прощена. — Доброе утро, Аннушка! — встретил её радостный голос. — Не слишком ли бодро для… — взглянула на часы, — восьми утра?.. Наступило секундное затишье. — Да ты издеваешься! Я могла ещё поспать, как минимум до двенадцати! — Кто рано встаёт, тому Бог подаёт! — чуть ли не пропела она. — Но ты атеистка! И снова молчание. — Не суть важно! — отмахнулась Соня. Аня подошла к окну. Зажмурив глаза от яркого солнца, она взглянула на заснеженный двор, где уже копошились люди: одни бежали на работу, другие — на учёбу. Как хорошо, что сегодня им никуда было не надо. — И правда… красиво… — еле слышно прошептала она, но у Сони, как выяснилось, был очень острый слух. — Что ты там мямлишь? — Говорю, что ты дура! — прилетело ей в ответ. — Сама пизда с ушами! Эта перестрелка ругательствами могла длиться вечно. Обыденное дело, если живёте вместе. Съехались они не так давно, но из-за бытовухи уже ссорились как молодожёны какие-то. Это Соня предложила, а Аня долго ломалась, но всё же согласилась, ведь так было действительно удобнее — оплата за квартиру пополам, да и до вуза недалеко — не то что раньше. А ещё, конечно же, свобода от родительского надзора. — Ладно. Я сегодня добрая, — улыбнулась Аня. — Прощаю за еду. — Уже готово, кстати, — указала Соня рукой на довольно высокую стопку блинов. — В холодильнике ещё сгущёнка есть. Аня отошла от окна, взяла тарелку, и, заглянув по пути в холодильник, от души положила себе блинчиков. Закончив у плиты, к ней присоединилась и Соня. — Завтра День рождения… — Аня понурила голову, макая блин в сгущёнку. Вкусно, зараза! Сладко не по настроению. — И чего ты грустишь? Радоваться надо! — недоумевала Соня, уплетая завтрак за обе щеки. — Мне третий десяток уже пойдёт, и… — И жизнь только начинается! Нечего тут нюни распускать! — замахала, не опуская блина. — Ты не понимаешь… — Я старше! И понимаю больше! — снова перебила. — Поэтому не надо мне тут! — Всего на полгода… — проворчала Аня. — А если серьёзно, то не стоит расстраиваться. Замечательный праздник будет! — попыталась подбодрить её Соня. — Сколько людей ты пригласила? Не считая меня, конечно же, — и подмигнула ей. — Ещё четверых. Некоторых ты знаешь. С другими познакомишься сегодня. — Во-о-от! — протянула она. — Всё будет отлично! Сама увидишь! — Надеюсь… — вздохнула Аня и перевела взгляд за окно. — Очень на это надеюсь… И снова посыпал снег.

* * *

— Это полная катастрофа! — Ты преувеличиваешь, — отозвался женский голос. — Я же сквозь землю от стыда провалюсь… — руки сами вцепились в волосы, слегка оттянув их. — А если она подумает, что я забыл? — Успокойся, Марк. Всё будет в порядке, — убеждала его она, пока он метался по комнате. — Аня всё прекрасно поймёт и точно не обидится. Ты же её знаешь. Марк сегодня не находил себе места от волнения. Взгляд его беспокойно блуждал по комнате, пока не остановился на фотографии. Губы тронула нервная улыбка. Как хорошо им было тогда, в детстве… Сейчас всё стало труднее, мудрёнее. Оно и понятно: выросли. И не будет больше мелких ссор из-за того, что кто-то насыпал песка другому на голову. Отношения между ними уже не те, но она всё равно зовёт его на День рождения. Это приятно. Но даже здесь он смог проебаться. — Именно потому, что я её знаю, это и есть катастрофа! Резко развернувшись, он больно ударился ногой о тумбочку, и лампа, стоявшая на ней, покачнулась и стукнулась о пол. Осколки усеяли собой ковёр, блеснув на свету, будто в насмешку над его неудачей. — Что за день такой сегодня?! — Даже спрашивать не хочу, что случилось. — Ну как?! Как доставка будет только через три дня? — Тебе же говорили: до четырнадцати дней. — Но я думал, что придёт раньше! — Больше не думай. Это явно не твоё. — Не считаешь, что ты херово поддерживаешь? Телефонный разговор длился долго, а он всё никак не мог успокоиться. — Нет бы спасибо сказал за то, что я вожусь тут с тобой, — оскорблённо выплюнула она. — Ни «Спасибо, Алина», ни «Я так дорожу тобой, Алина»… одни упрёки в мою сторону! — Будто ты помогаешь! — огрызнулся Марк. — Будто ты меня слушаешь, — не осталась в долгу та. Всегда она так — выслушает, даже с проблемой поможет, но обязательно найдёт, к чему придраться. И всё же, несмотря на это, она была права — он слышал, но совершенно не слушал то, что она пыталась до него донести. — Хорошо, — сдался он, — спасибо тебе за твою… своеобразную поддержку. — Всегда пожалуйста! — съехидничала она. — Не накручивай себя, в самом деле. В крайнем случае можешь вообще не ехать. Я тебя прикрою. — Так не пойдёт. Поездка уже сегодня. А ведь действительно неплохая идея: можно поздравить и позже. Но Марк хотел быть на празднике: они ведь так давно не виделись... Однако притом, что он долго и с нетерпением ждал этого дня, что-то явно не давало ему покоя — точно грёбаный подарок! Надо было позаботиться о нём раньше. Аня расстроится — быть беде. Он очень надеялся, что она сегодня выспалась. — Алина… Что же мне делать? — Снимать штаны и бегать. Марк ещё раз обошёл комнату по кругу, кинул взгляд на осколки. Придётся убирать самому. Но позже всё, позже… Сейчас он был слишком взвинчен. И ведь понимал, что больше накручивает себя, но ничего не мог с собой поделать. Он бросил взгляд за окно да так и замер: на землю плавно, словно танцуя в воздухе, оседали пушистые хлопья снега. Подошёл ближе и прикрыл глаза, точно пытаясь запечатлеть на задней стороне век эту завораживающую картину. Дыхание выровнялось, и Марк расслабился, будто бы не он вовсе психовал всё это время. Почувствовал, как солнце поцеловало его волосы, опустилось к щеке, и серая комната словно заиграла новыми красками. Вдруг стало так спокойно и тепло, как в давно забытых маминых объятиях. — Ты же не пошёл реально бегать? — слова Алины прозвучали неожиданно. — А если и пошёл, то делай это дома, пожалуйста! — Я не… — начал было Марк, но она его перебила. — Ни в коем случае не выходи так на улицу! — Я просто задумался! — Знаю я, о чём ты задумался. Он закатил глаза. Из динамика раздался тихий девичий смех. — Ты всегда так нервно на всё реагируешь. Это даже забавно. — Ни черта не смешно! — Ладно, нежный ты наш. Удачно поныть дальше! А мне пора идти. Столько дел, столько дел... — Алина попрощалась и бросила трубку. Облокотившись на спинку кровати, она сидела и пялилась в потолок, будто пыталась разглядеть на нём что-то новое. Но всё было по-прежнему — такой же идеально белый, с еле заметными узорами и громадной вычурной люстрой. Она была несомненно роскошной, с причудливыми завитушками и лампочками, похожими на свечи. Но Алине отчего-то не нравилась, вызывала у неё глухое раздражение — как от аллергии на дурацкие персики. Первый снежный день в этом году совершенно её не обрадовал: Алина ненавидела зиму, и от её прихода стала лишь угрюмее. Хотя куда хуже? Разговор с нервным Марком выжал из неё все соки. Да и сама она нервничала… из-за предчувствия. Предчувствию она доверяла всегда. Сколько раз оно выручало её — не сосчитать. Однажды даже жизнь спасло. Она задержалась дома всего на каких-то десять минут, а выехав, материлась на чём свет стоит: попала в пробку, что протянулась на несколько километров. Был погожий летний день, солнце жарило только так, и Алина вовсе не хотела проводить херову тучу лет в душной машине, пусть и охлаждённой кондиционером. Надо было видеть её лицо, когда она проехала аварию, из-за которой и простояла так долго.Три автомобиля всмятку. Всё было залито кровью, что алым цветом расползалась по серому сухому асфальту. В машины скорой помощи грузили пострадавших; один из раненых мужчин истошно кричал, другой же с разбитой головой лежал без сознания. Она испугалась до дрожи в коленях; руки на руле онемели. А после того, как вытащили обезображенный труп, её и вовсе замутило. С тех пор Алина начала прислушиваться к своим ощущениям. Вот сейчас сидела и думала, как же ей выкрутиться. До этого они сильно повздорили и не общались долгое время, а теперь Аня сделала первый шаг на пути к примирению. Алина обязана прийти. Она так считала. Алина разжала кулаки — даже не заметила, как стиснула их. На ладонях остались красные следы-полумесяцы от ногтей. Руки немного тряслись от напряжения. Алина осторожно обняла себя за плечи. Неужели она так сильно боялась этой поездки?

* * *

С самого утра день радовал снегом. Крупным таким, застилающим собой всё вокруг. За прошедшую ночь дороги занесло знатно — так, что уже выехали снегоуборочные машины. Их было слышно за километр — до того мощно они гремели. — Ты куда залип? — вывел из раздумий вкрадчивый голос. — Да так… Красиво на улице. — Это да… Здорово, что пары закончились раньше обычного. — Они не закончились раньше, мы просто не пошли на них, — нравоучительно заметил он. — Это разные вещи. — Не будь занудой, Макс, — перекинул руку через его плечо, слегка припорошённое белым. — Нахуй эти пары. На них всегда можно успеть, а нам надо подготовиться перед поездкой. Сегодня бухать пойдём! — Ты в дороге пить собрался? — А ты нет, что ли? — Хочу напомнить тебе, что я за рулём. Сегодня ему предстояло побыть водителем — отвезти всех к загородному дому, что сняла Аня на несколько дней. Хоть пригодятся полученные с горем пополам права... Оставалось только взять минивен на прокат, а то в мамину машину они не поместятся. Макс надеялся, что всё пройдёт хорошо: он был не до конца уверен в своих навыках вождения, но признаваться в этом не хотел. Его обуревали смутные чувства насчёт поездки. Только бы в аварию не попали… — Точно, ты же у нас сегодня трезвенник, — уныло бросил он, потрепав его по плечу. — Ну, ничего! После дороги ещё напьёшься. — Да я и не то чтобы сильно напиться хочу, — делано улыбнувшись, соврал Макс, — посидим культурно, отдохнём… — И когда это у нас такое было? — усмехнулся Вадим, заходя под невысокий навес. Чирк. Чирк. Неторопливо тая в воздухе, вверх поползла тонкая полоска дыма. — Поделишься? — попросил Макс. — А своих нет, что ли? — Я не курю. — Я вижу, — усмехнулся Вадим. — Раз не куришь, то не дам. — Да ладно тебе… — протянул Макс. — Купи свои уже, — с нажимом произнёс он, — или признай наконец, что ты тоже курильщик. В ответ — лишь молчание. Максим окинул его умоляющим взглядом. — Хорошо, — недовольно проговорил Вадим, доставая сигарету из пачки, и замер на полпути, — но это в последний раз. — Договорились. — Макс забрал сигарету из его пальцев. — А зажигалку? — А сам наколдовать огонь не можешь? — наигранно удивился он. — Какой ты беспомощный… как котёнок. Максим скривился на такое ребячество: вечно он так. Но Вадим был далеко не инфантильным и умел брать ответственность, хоть и вёл себя порой хуже его младшего брата. Он был свободен — в частности от табу и клише. И Макс, будучи рядом с ним, мог отломить себе хоть кусочек этой свободы, и, как сегодня, порадоваться мелочам: например, первому снегу. Утром, спеша на пары, Вадим умудрился устроить настоящую битву, насыпав ему пригоршень снега за шиворот. В аудиторию они вломились все мокрые, но зато такие счастливые! — Ани и Сони сегодня вообще не было на учёбе. — Вадим передал ему зажигалку. — Наверное, решили отоспаться, — прикуривая, пожал плечами Макс. — Следовало бы и мне сделать так же… — И оставить меня одного гнить под взглядом Мисс Харассмент? — он презренно поёжился. — Да она и так успела всего меня облапать одними только глазищами! Максим тоже поморщился. Марина Павловна, крупная женщина средних лет, была толковым, в меру строгим преподавателем. Но тяга к молоденьким студентам не добавляла очков в её пользу. Вадим вообще любил давать преподавателем прозвища. Так, молодую учительницу по зарубежной литературе он окрестил Зарубой. А Виктор Сергеевич за большой пивной живот стал Мотей. И однажды Мотя каким-то чудом узнал об этом, и тогда Вадиму ой как не поздоровилось. — Зато ты точно знаешь, что не завалишь у неё зачёт, — ухмыльнулся он, затягиваясь. Скоро начиналась зимняя сессия, и не то чтобы они к ней готовились. Зато надеялись, что вывезут удачей и красивыми глазками. Перед экзаменами успели выучить полный список примет и ритуалов для успешной сдачи. Макс точно положит монетку в ботинок. Докурив, они зашагали к остановке. Свернули, выйдя на тротуар вдоль широкой дороги. Снег противно захлюпал под ногами — здесь он растаял от тепла пролегающей поблизости трассы. Белые хлопья уже не казались каким-то чудом, а бесили настолько, что хотелось как можно скорее укрыться в тёплом и сухом месте. По пути Макс достал из кармана вдруг зазвонивший телефон. — Это Аня. — Чего завис? Ответь, — поторопил его Вадим. — Наверное, звонит по делу. — Да-да, сейчас… — Макс вышел из короткого оцепенения. — Слушаю… Раздался возбуждённый девичий голос. — Хорошо, — кивнул Макс. — Будет сделано. Положил трубку и убрал телефон обратно. — И что же кэп тебе сказал? — У неё собираемся. Попросила подъехать к пяти часам, — отрапортовал он. — Стоит поспешить, — проговорил Вадим, взглянув на экран смартфона. — Время уже ближе к часу. Ещё домой заехать надо. Рассекая грязь, смешанную со снегом, к ним подплыл автобус. — Чёрт, — выругался Макс, — там контролёр. Придётся платить за проезд... — Ничего, я оплачу… моя ты содержанка, — прыснул Вадим. Зайдя в автобус, Макс откинулся на пассажирском кресле, посмотрел в окно и проводил глазами удаляющуюся остановку. Вскоре рядом с ним плюхнулся Вадим. — Как хорошо, что в полдень мало людей. В ответ Максим промычал что-то невнятное. — Что-то ты какой-то странный сегодня. В облаках витаешь постоянно. Неужто случилось что? — Нет, всё в порядке. Только вот… предчувствие у меня нехорошее. Зимний ветер за окном согласно завыл.

* * *

Машина подъехала к населённому многоквартирному комплексу — шумному, точно муравейник, от говора возвращавшихся с работы людей. Его серые стены, словно древние, воспетые в легендах великаны возвышались над снующими пешеходами и проезжающими по двору автомобилями. Заснеженная детская площадка ярким пятном контрастировала с уличной блёклостью; даже прохожие, все как один, были одеты кто в чёрное, кто в белое. Из дверей автомобиля вышли двое, совершенно не похожие друг на друга. Один — низкий со светлыми, лоснящимися волосами, одетый отнюдь не по погоде — в лёгкую осеннюю куртку; по красным ушам становилось ясно, что ему следовало надеть шапку или как минимум кофту с капюшоном. Второй же был повыше, и он, закутанный в шарф, стоял истуканом перед домом; русые волосы потемнели ещё сильнее от тающего на них снега. Он провёл по ним ладонью, пытаясь смахнуть лишнюю влагу, будто бы это действительно могло помочь. Из подъезда высунулась растрёпанная макушка. — Проходите! — помахала рукой Аня, придерживая дверь. — И зачем нам к ней идти? — спросил Макс. — Я думал, мы сразу поедем… Вадим только пожал плечами. — Не знаю, друг. Пойдём посмотрим, может, они уже отмечать начали. Только, — тихо продолжил он, — давай сразу заберём подарки из машины. Зайдя в дом, Максим спросил то же самое и у Ани. — Мы ждём Алину, — объяснила она. — Это моя школьная подруга. Что-то она запаздывает. Голос эхом разносился по подъезду, отражаясь от немытых стен, покрытых облупленной зелёной краской. Затхлый воздух бил по ноздрям и вызывал тошноту, отчего свалить отсюда хотелось как можно быстрее. Но лифт всё не ехал... Тут пешочком не пробежишься. Им нужно было аж на десятый этаж! Подождав ещё немного и порядком вспотев, они услышали скрежет спускающегося к ним лифта. Двери с лязгом разъехались, и ребята юркнули внутрь. На удивление лифт оказался не обшарпанным, и даже не исписанным всякими непотребствами. Они поднялись, и Аня, запустив ребят в квартиру, позвала их на кухню — туда, где сидели все остальные. — Знакомьтесь, это Марк. Марк, знакомься, это мои одногруппники Максим и Вадим. Марк подлетел к ним с улыбкой до ушей и пожал руку каждому. — Не обращайте внимания: этот говнюк уже пьян, — фыркнула Аня. — И когда же вы успели? — разочарованно прошептал Вадим. — И без меня… — Он уже таким пришёл, — нахмурилась она. — Весёлый до пизды. И без подарка. Как хорошо, что они решили сразу прихватить пакеты из машины... — Я не забыл, честное слово… — промямлил Марк. — Да-да, — насупилась Аня, — я это уже слышала. Доставка проебалась. Что ещё нового расскажешь? Марк страдальчески взвыл. Как знал, что она разозлится!.. Так ещё и не выспалась ведь, вот и отрывалась на нём. Не стоило ему пить для храбрости, а то лишь хуже себе сделал. Аня будет долго ему припоминать. — А что я? Вот Алина вообще опаздывает! — перевёл он стрелки. — Я уверена, что у неё хотя бы будет подарок! — огрызнулась она. — Я сейчас позвоню и узнаю, долго ли ей ещё. День у Ани откровенно не задался: ублюдское пробуждение от Сони, Марк без подарка, да ещё и Алина где-то шляется, когда до отъезда всего ничего. Аня в раздражении позвонила ей, и та сказала, что будет через пять минут. Верилось слабо. День становился всё поганее. Алина опаздывала по одной простой причине: она не хотела ехать вовсе, но подходящую отговорку найти так и не сумела. Думала соврать, что заболела, но не прокатило бы: она до этого говорила с Марком, и всё с ней было хорошо. Ещё планировала сказать, что сломалась машина, но и тут был косяк: она добиралась до Ани на метро. Теперь Алине казалось, что шла она прямиком на эшафот, и с каждым шагом пугающее чувство лишь усиливалось. И как другие не замечали витавшего в воздухе напряжения? Даже погода будто твердила: «Алина, ты же ненавидишь зиму, так останься дома и не выходи никуда». Ей это абсолютно не нравилось. — Скоро она там? — поинтересовалась Соня. — Пять минут, — пробормотала Аня. — Всё пройдёт хорошо. — Соня встала и бережно обняла подругу за плечи. — Вот увидишь. — Мне бы твоего оптимизма, — процедила Аня. — Эй, — вставил свои пять копеек Вадим, — лучше раскрой подарки. Губы Ани тронула лёгкая улыбка. Она поставила пакеты на кухонный стол, отчего Соня неприязненно поморщилась, и принялась распаковывать. Вадим подогнал ей гигантский набор для ухода за лицом — ничего необычного, но всё равно пригодится. А вот Максим, этот хитровыебанный засранец, подарил ей словарь. Он же в него и полетел. — А что? Нужно развиваться! — поднял упавшую книгу. — И следить за языком! — Я говорил, что это была плохая идея, Макс, — рассмеялся Вадим. — Марк! — окликнула его Аня. — Да! — по струнке выпрямился он. — Ты прощён. Послышался дребезжащий звонок в домофон, и Аня побежала открывать. Алина зашла в квартиру с огромным букетом цветов, чем удивила, несомненно, всех. Он был шикарный — тяжёлый, пёстрый, а какой ароматный! Свежий — лепесток к лепестку! Видно, что сегодня купила. — Держи скорее, у меня сейчас руки отвалятся, — заскулила Алина. — А у меня челюсть. Ещё никто не дарил ей такой букет: у неё аж слёзы на глаза навернулись. — Спасибо! Аня передала подарок Соне и крепко обняла Алину — так, что кости захрустели. — У меня ещё и винишко с собой, — поддразнила Алина. — Так чего же мы ждём? Поехали скорее! — воскликнула Аня. В приподнятом настроении они спустились к машине. Усевшись — четверо сзади и двое спереди, — отправились в путь. — Нужно открыть вино, — обернувшись, Вадим потянулся за бутылкой. — Ты по-другому и не можешь, — съязвила Соня. — Давай хотя бы со двора выедем. — В защиту алкоголя скажу, что ни одна охренительная история ещё не начиналась с того, что кто-то ел салат, — парировал он, пытаясь выхватить бутылку из рук недовольной Алины. — А у нас должна быть лучшая история из всех возможных! — Полностью его поддерживаю! — вставил пьяное слово Марк. — Хватит! — перебила их Аня. — Дайте сюда! Есть штопор? Она принялась открывать вино. — Это победа! — крикнул Вадим. — Ага, весёлые ребята — один, душнилы — ноль, — подвёл итог Марк. — Весёлые ребята? — выгнула бровь Алина. — Скорее алкоголики. — Вообще, главное, чтобы неудача нас не преследовала! — вклинилась возмущённая проигрышем Соня. — Это ещё почему? — не понял Марк. Вырулив на дорогу, Максим подал голос: — Завтра пятница тринадцатое.