Язык мой — враг мой

Мне вино затуманило разум

И сказало, что всё хорошо,

Уничтожило тревоги все сразу,

Но в голове остался поджёг.

Зимние пейзажи проносились за окном автомобиля: снег сыпал на колючие смолистые ветви елей и сосен, точно сберегая их от внешнего холода, а пожухлая трава, будто впав в спячку, спряталась под белоснежным покровом. Дорога грязной, слякотной полосой прорезала всю эту снежную сказку. Небо низко клонилось к земле — ещё чуть-чуть и оно бы обрушилось людям на головы грузными осколками. А одновременно с тем в подогретом минивене, в комфортной обстановке, весёлая компания уже вовсю голосила песни. — Включи «Чай вдвоём»… — скулила Соня. — День рождения ещё не наступил, — заметила Аня, сложа руки на груди. — В полночь и послушаем. — Верно-верно, — закивал Марк, — рано ещё. Нам ещё всю ночь гулять. — Главное, чтобы все дожили до утра, — хмыкнула Аня. — Я очень хочу вместе встретить рассвет. — Наделаем кучу фоток! — в возбуждении воскликнул Марк и подскочил на сидении, чуть не ударившись головой о потолок. — Кстати, — обратилась Соня к Ане, — ты так и не сказала, что взяла переодеться. Так в чём же ты будешь? — В ахуе и немного в отчаянии. — Она всё ещё не хотела верить в то, что так быстро повзрослела. Настроение у ребят поднималось вместе с уровнем алкоголя в крови. Аня об этом позаботилась — взяла в дорогу целый мини-бар, и за час пути они распили три бутылки вина. Но и в этом радостном предвкушении было одно мрачное пятно. Кое-кто… очень мрачный. — Алина, чего такая хмурая? — повернулся к ней с переднего сидения Вадим. — Музыка не нравится? — Всё хорошо. — Она сильнее свела брови к переносице. — Ты же и выпила уже, пусть и немного. — Уж извините, что порчу вам праздник своим лицом! — Ладно, ладно, — точно сдаваясь, поднял руки он, — я не докапываюсь. Просто хочу, чтобы всем было весело. Алина на это лишь фыркнула: ей было совершенно не до веселья. Авария, в которую она не попала только чудом, из раза в раз прокручивалась в голове. Алина будто снова оказалась на той дороге: сердце застучало в бешеном ритме, с лица сошла вся краска; её пробило холодным потом и начало мутить. Подумаешь, пятница тринадцатое! Дурацкая дата и только! Но всё же… Вспомнились слова покойной бабушки. Та говорила, что её прабабка была самой настоящей ведьмой: могла сделать заговор или навести порчу. Но Алина не верила в эти россказни: родственники по материнской линии всегда казались ей с прибабахом, помешанными на сверхъестественном. Они верили и в призраков, и в проклятья — одним словом, в бред какой-то… Так отчего же эти слова теперь не давали ей покоя? Жаль, что она не улетела с родителями на отдых, и плевать, что ей пришлось бы пропустить пары: всяко лучше, чем принимать участие в каком-нибудь второсортном хорроре. Это как при просмотре ужастика — умоляешь главного героя не спускаться в сраный подвал, а этот долбоёб всё равно спускается и обязательно натыкается на какую-нибудь неведомую хрень. Дорога до загородного дома как раз была тёмным спуском в подвал — пугающим и неизведанным, а сама Алина будто тем самым главным героем, что несмотря на страх и дышащую в затылок смерть не сходит с лестницы. Алина обвела мрачным взглядом беззаботную компанию и остановилась на Максиме. Тот сидел и натягивал улыбку, что с каждой минутой всё сильнее трещала по швам. Он вёл спокойно, практически не отвлекаясь от дороги, но сжатые до побеления костяшек пальцы выдавали его с потрохами. Неужели тоже чувствовал? — Налей ещё, — подал голос Марк. Алина лишь сейчас заметила, что и он сидел какой-то встревоженный. За пьяными глазами его волнение было почти незаметным, но Марк как раз-таки и пьёт много, когда нервничает: за годы дружбы она выучила его всего. Они втроём с Аней учились в одной школе и продолжили общаться после выпуска. С Марком же она вообще с пелёнок знакома: их мамы дружили… до того, как мама Марка скончалась. Рак — жестокая и беспощадная болезнь. Как вспомнила, так заново заскорбела: хорошая была женщина, совсем молодая. А как Марк её любил… совершенно не отлипал. После этого несчастья Марк и стал таким дёрганым. Но с чего ему накручивать себя теперь? Аня же простила его. — Мне кажется, с тебя достаточно, — нахмурилась Алина. — Глаза уже стеклянные. Ты такими темпами не доедешь. Придётся искать тебе кустики. А то белого друга нигде рядом нет. — Ага, — поддержала Соня, — будешь похож на снег: будешь идти и падать. — Я в полном поря-порядке, — отозвался Марк. — И язык совершенно не заплетается, — ухмыльнулся Вадим. — Ты тоже аккуратнее с алкоголем, — сказала ему Аня. — Мы все помним ту историю. В машине повисло напряжённое молчание, и лишь льющаяся из колонок музыка пробивалась сквозь него. — Какую историю? — недоумённо спросил Марк. — Да мы вчетвером решили посидеть культурно, выпить, отдохнуть. Выходим из бара, и тут начинается самое веселье… Сначала он чуть было не подрался с бомжом… — Он первый начал, — перебил её Вадим. — Потом он решил поиграть в догонялки и смылся. Мы его бегали по улицам искали. По ходу сего увлекательного рассказа брови Марка поднимались всё выше и выше, будто они и вовсе пытались сбежать с его лица. — Это вы медленные как улитки, — отстаивал свою честь Вадим. — Под конец мы нашли его. Так он умудрился спереть горшок с цветами! — развела руками Аня, едва не задев стаканом сидящую рядом Соню. — В своё оправдание скажу, что я творил херню и трезвым. По салону разнёсся общий смех. Даже угрюмая Алина нашла это забавным. Вадим же произошедшего совершенно не стыдился и только радовался, что мрачная атмосфера разбавилась. Максим тоже немного расслабился, а то целый день у него всё шло наперекосяк. Они с Вадимом разделились, когда вышли из автобуса: каждый потопал к себе за вещами. Макс, хоть и позаботился о сборах заранее, немного задержался: решил попрощаться с родными. Вернувшаяся с мамой из школы сестренка сразу же набросилась на него с рассказами о том, как прошёл её день. Говорила, что поссорилась с какой-то подружкой, а он ей мягко улыбался в ответ, несмотря на то, что, казалось бы, следовало и посочувствовать: его мелкая оставалась всё такой же неугомонной и так мило возмущалась, уплетая за обе щеки мамины котлеты… — Когда будем подъезжать, нужно будет заехать в магазин — ещё закупиться, — сказала Аня. — Будет сделано, капитан, — отрапортовал Макс. — Как раз навигатор показывает, что по пути будет большой продуктовый. — А что, — поинтересовался Вадим, — уже всё закончилось? — Нет, но оставшегося нам точно не хватит на всю ночь. — Алкашня… — небрежно прошептала Алина. — Ничего не алкашня, — возразила Соня. — Сегодня мы празднуем. И вообще, алкоголь выводится из крови в течение четырнадцати дней. — То есть, никогда, — хохотнул Вадим. Соня тоже прыснула. Ей нравились его шутки, и порой она даже жалела, что отшила его тогда, на первом курсе. За этот год она узнала его получше — сняла с него маску местного шута. Вадим безумно любил свою семью, а семья любила его в ответ. Таких тёплых отношений с родителями у Сони не было никогда, и она, если честно, несколько ему завидовала. А как иначе с отцом алкашом да бесхребетной матерью, которая всё никак не могла от него уйти? Создавалось впечатление, будто родителям было глубоко плевать на неё и её успехи, хоть и училась она на бюджете, работала и сама оплачивала себе квартиру — по правде только для того, чтобы не встречаться с матерью и отцом каждодневно. Ей было больно и обидно, но всякий раз Соня глоталаа горькие слёзы и внушала себе, что она сильная. А ещё, конечно же, внушала, что у неё будет по-другому — например, как у того же Вадима, который, между прочим, не только раскрылся с лучшей стороны, но и похорошел: причёску сменил и стал моднее одеваться. Да, она сокрушалась оттого, что послала его тогда куда подальше... — Эй, кто поставил это убожество? — презрительно скривилась Аня. — Нормальная песня, — надулся Макс. — Ага, — усмехнулась она, — для малолетних альтушек. Макс ойкнул от несильного удара в плечо. — За что? — вскрикнул он. — Бить человека за плохой музыкальный вкус — это нормально. Фыркнув, Максим переключил песню. Вечно Аня была чем-то недовольна: то подарок ей не тот, то ей холодно, то ей жарко, так теперь вообще песня не та... И всё же, несмотря на её тяжёлый характер, они были хорошими друзьями: она умела поддержать, успокоить, да и вообще с ней было весело. Аня была безумно пылкой — в хорошем смысле. Но порой обжигала так, как обжигало пламя. У всего была обратная сторона медали. Максим часто думал о друзьях. Он до чёртиков боялся одиночества, в котором пребывал, когда учился школе, где у него друзей как таковых и не было — только временные приятели. А с поступлением в вуз всё поменялось: учёба пошла в гору и появилась постоянная компания, чем он был вполне доволен. — А мне нравилось, — раздосадованно протянула Соня. — Оставили бы ту песню. — Вот покрасим твою блондинистую шевелюру в красный — посмотрим, как ты заговоришь, — усмехнулась Аня. — Да и вообще, мой праздник, делаю что хочу. Аня была в радостном предвкушении улётной вечеринки, и, казалось, почти перестала париться из-за взросления. Давненько она не выбиралась куда-то с друзьями, и поэтому, когда наконец-таки высунула нос наружу, не могла усидеть на месте всю поездку. Хотелось отдохнуть где-нибудь, но учёба и активная деятельность в вузе сжирали свободное время и выступали спонсорами хронического недосыпа. Хоть сегодня в кои-то веки от души повеселится. — Марк, тебе нехорошо? — побеспокоилась Алина. — Вс-сё в порядке... — Он допил остатки вина из стаканчика. — Может, нам сделать остановку? — предложила Соня. — Да, давайте, — согласилась Аня. — А то нам ещё час ехать. Пусть хоть воздухом подышит спокойно. А мы перекур устроим. Остановившись на обочине, ребята высыпались из машины. Вадим закурил, и от табачного дыма Марку стало только хуже. Он успел отбежать в кусты, где его и вывернуло на заснеженную траву. — Водички? — спросила Алина, подавая Марку бутылку. — Да, было бы неплохо, — неловко улыбнулся Марк. Залпом выпив половину, он в недоумении покосился на подругу. Та стояла ни живая, ни мёртвая. — Что случилось? — встревожился он. — Ерунда, — отмахнулась она. — Скажи. — Всё в норме. — Я что, не заслуживаю услышать правду? — Нет, я… — сдалась Алина. — У меня предчувствие. Он насторожился. — Это не похоже на обычное предчувствие чего-то нехорошего, — тихо, чтобы их не услышали, продолжила она. — Я чувствую у… Знаешь, это как похороны. Стоишь и смотришь на человека в гробу, и холод пробегает по рукам. Какой-то ужас, Марк. Настоящий ужас. Алина смотрела на него округлившимися от страха глазами, и от этого пробирающего до костей взгляда у Марка задрожали губы. — Не пугай меня, — сглотнул он. — Ты разве этого не чувствуешь? — Её голос дрожал, и она чуть не срывалась. — Мне кажется, будто я схожу с ума. Эти… навязчивые мысли, ощущения... Марк, мне страшно. Реально страшно. — Спокойно, спокойно, — Марк взялся за плечи Алины, но она грубо смахнула его руки. — Скажи мне, что ты тоже… тоже чувствуешь её. Я не хочу думать, что только я одна это ощущаю. Это ненормально… На них уже поглядывали остальные. Марк успел сто раз пожалеть, что принялся её расспрашивать. — Кого её?.. — Беду! — выпалила Алина и замерла. — Всем так весело, а я… Всей кожей её ощущаю… Пожалуйста, скажи, что я не сумасшедшая! — Да всё в порядке будет. Нет никой беды. — Да… Да… Наверное, ты прав, — зашептала Алина, уставившись себе под ноги. — Я просто перенервничала из-за поездки. Да… ты прав. Забей. Она кивнула ему и натянула улыбку. Марк не нашёлся с ответом: он был будто бы в оцепенении. Алина не стала дожидаться, пока он рассусолится, и двинулась к машине. Он было бросился за ней, но передумал. Что он ей скажет? Что ничего подобного не чувствует? Она и так это понимала. Он, конечно, как и она был взвинчен — оно и понятно, в присутствии-то незнакомых ему людей, — но не до такой же степени. Алина вела себя странно, и Марк ещё никогда такой её не видел. Тошнота снова подкатила к горлу. — Всё-таки не стоило пить для храбрости...

* * *

Машина подъехала к супермаркету. Вокруг ничего не было — только парковка да пролегающая возле трасса. Даже захудалой заправки не виднелось. — Надо взять пива, — сказала Аня, ринувшись в магазин и на всех парах подлетев к полке с алкоголем. — И градус понижать? — возмутилась Соня. — Нет, так не пойдёт. — Тем более, леди не пьют пиво, — весело хмыкнул Вадим. — А это хлебное игристое! — отбила Аня, расплывшись в улыбке. — Давайте Алину спросим. А… куда она делась? — Отошла в соседний отдел. Ей там что-то понадобилось… — как-то неуверенно отозвался Марк. — Хм… Ну ладно… — промычала Аня. — Парни, лучше помогите поднять этот ящик. — Всё-таки берём… — вздохнула Соня. Вадим неторопливо катил тележку, на расстоянии вслушиваясь в разговор Марка и Сони. Аня шла спиной, общалась с Максом и совершенно не следила за дорогой. — Аккура… — начал было Макс. Послышался звон разбитого стекла. — Ой… — Аня опасливо обернулась. Высокая пожилая женщина в алом пальто смерила её раздражённым, надменным взглядом. Бутылка, которую она держала до прихода Ани, отныне осколками рассыпалась по полу. Вино залило желтоватую плитку, протекло в загрязнённые швы и обрызгало озлобленной даме кожаные сапожки. — Пардон… — заискивающе прошептала Аня. За её спиной собралась вся компания. Ребята удивлённо поглядывали то на Аню, то на незнакомку. Макс приложил ладонь ко лбу и стыдливо поморщился. — Извините, пожалуйста, — проскрежетала женщина. — Чего? — захлопала глазами Аня. — Правильно говорить: «Извините, пожалуйста», — укоризненно нахмурилась она. — Не поучайте меня! — нахохлилась Аня. — Пигалица, — выплюнула незнакомка. — Да как вы смеете… — Это даже не оскорбление. Посмотри на себя — маленькая, невзрачная… Такого Аня стерпеть не могла уж точно: старая карга била по больному. Гадкие слова точно иголками вонзались в кожу. Аня чуть ли не тряслась от переполнявшего её гнева, а алкоголь в крови будоражил лишь сильнее. — Ах ты старуха!.. — хотела наброситься на неё с кулаками, но Макс вовремя подоспел и крепко подхватил под руки. — Пойдём отсюда… — Она же извинилась! — поддержала подругу Соня. Марк тоже вступился за Аню: — Не специально же она врезалась! — Помолчи, мальчик. — Мы нормально с вами разговариваем, — рассердился Вадим, — в отличие от вас. Женщина и внимания на него не обратила. Развернулась, чтобы уйти к чёртовой матери, но вслед получила гневное: — Сдохни в канаве, шлюха! Незнакомка сжала зубы. — Последите за языком! Максим всё ещё держал Аню, и единственное, что ей оставалось, это проводить разъярённым взглядом алое пальто, вскоре скрывшееся за поворотом. — Отпусти меня! — рыкнула она. Он ослабил хватку, и Аня тут же высвободилась. — Зачем ты меня остановил? — возмущалась она. — Я бы ей всё лицо расцарапала! — Именно поэтому! Аня перевела дыхание и посмотрела на ребят. — Спасибо, — тихо бросила им под ноги. Из-за угла выглянула Алина. — Я нашла вас по голосу! — воскликнула она. — Боже… Что произошло? Все пребывали в растерянности, и одна Аня метала искры из глаз. Причём в сторону Алины! — Где тебя носило? — выбрала новую жертву Аня. — Зубную щётку выбирала… — пробормотала Алина. — Свою дома забыла. — Ты сегодня, я смотрю, вообще сама по себе! — К чему ты ведёшь? — прищурилась она. — К тому, что у меня день рождения, и ты могла хотя бы постараться сделать вид, что тебе весело! — Уж простите, Ваше Высочество, что отравляю Вам праздник своим присутствием! Я могу вообще уехать. — Так пиздуй! — не выдержала Аня. Алина поджала губы и стремительным шагом направилась к выходу, швырнув щётку на ближайшую полку. Только успели помириться — и снова ссора, причём на пустом месте. Алину откровенно достала Анина манера срываться на окружающих. Алина точно не побежит извиниться: она не считала, что была виновата. — Не стоило так… — нерешительно произнёс Марк. — Я пойду за ней. Нагнав Алину на выходе, Марк увидел, как она вызывала такси. — Алина, стой, погоди! — всполошился тот, но Алина даже не собиралась отрывать глаза от телефона. — Прости её. Она на эмоциях… — Я тоже на эмоциях, — прервала его она, — но не позволяю себе такого. — Прошу, не уезжай пока. Давай подождём, пока они выйдут, — ласково уговаривал он, заметив, как Алина вдруг перестала набирать адрес. — Я уверен, Ане очень жаль, что она сорвалась на тебе. — А что вообще произошло? Наконец-то экран телефона погас и Алина подняла на него глаза. Пока Марк пересказывал историю, остальные уже закончили с покупками. Вернулись на взводе, с горящими от злобы глазами. — Что случилось? — спросил Марк. — Снова встретили красное пальто, — ответил Вадим. — Эта сморщенная курага опять взъелась на нас, — вскипела Аня. — В этот раз ты первая начала, — подметила Соня. — Но она… — Что она? — перебил Марк. — По всем прошлась! — Ещё и неудачей пригрозила, — сетовал Максим. — Чтоб её крысы сожрали! — в своём репертуаре взревела Аня. Они добрели до машины, загрузили сумки и нервно закурили. Алина безучастно стояла в стороне. Страх всё ещё не отпускал. У неё было два пути: бросить друзей и уехать или помочь им справиться с надвигающимся кошмаром. Она чувствовала, нет… знала, что им предстоит его пережить, и решение давалось ей с трудом. Аня подошла к Алине, и та сложила руки на груди. — Я… — замялась Аня, не осмелившись взглянуть на подругу. — Прости меня. — За что? — вздёрнула бровь Алина. — За то, что сказала. И за то, что прогнала тебя! — Ты же понимаешь, что это в последний раз? Я больше не буду терпеть твои выходки. Аня уж было хотела поспорить, но тут же одёрнула себя: она пришла извиняться, а не ссориться снова. — Да… Такого больше не повторится. Обещаю. — Хорошо, — довольно кивнула Алина. — Извинения приняты. Аня, радостно ей улыбнувшись, развела руки для объятий, и Алина подалась ей навстречу. Простояв так ещё немного, Аня решилась уточнить: — Так ты не уедешь? — Я подумаю… — прищурилась Алина. — Ты же несерьёзно? — беспокойно хохотнула Аня. Алина ничего не ответила и, пройдя к машине, уселась на заднее сиденье.. Решение было принято.