По швам.

— Вилле. — врывается в разговор один из матросов, которого ранее Ричард не видел. Он моложе тех спорщиков, да и выглядит намного опрятнее.— Мы готовы отплывать. На корабле всё готово. Антуан оборачивается на столь необычное обращение. Дикон попытался прикинуть, как именно образованно это сокращение, но связать как-то не получилось. — Подожди немного. Где-то шарахаются два недоумка. Вместо работы, запугивали юного герцога. — мужчина усмехается, издавая презабавный хрюкающий звук. — Шмарнье! Густав! Твари сухопутные. Пошевеливайтесь. Не заставляйте меня и нашего дорогого гостя ждать. Барон делает короткий поклон, Ричард вздрагивает, принимая данную выходку как напоминание о том, что он не оказал честь человеку выше него по званию и статусу. Антуан снова вспыхивает весельем. — Я просто извинился перед вами, как принято в морских краях. — проницательность барона объясняет, почему многие заинтересованы в его особе. Как много дам и кавалеров он спас подобным образом, считав их непростое положение? — Капитан судна всегда заходит на судно последним и покидает его тоже последним. Мимо них пронёсся с каким-то ящиком в руках один из тех самых мужичков, взбегая на борт так, словно вовсе не касается ногами досок. За ним, в той же степени спешки бежал его товарищ. Что в его ладонях, рассмотреть Ричарду не удалось, однако капитан довольно хмыкнул. — А теперь, прошу подняться вас. Вот и всё. Скоро он покинет столицу, оставит за спиной абсолютно всё. Обязательно напишет письмо друзьям-однокорытникам, чтобы не поднимать в их головах волнение. Когда ноги коснулись палубы, тогда точно стало ясно. Всё. Барон поднялся на корабль вслед за ним. На своём плече, Ричард чувствует аккуратную ладонь, слишком уж напоминающую женскую. — Всё будет хорошо. Знаю я человека, способного тебе помочь в том, чтобы устроить свою жизнь в комфорте. — Антуан идёт к дверям, безмолвно намекая, что Ричарду нужно идти за ним. — Главное родным потом отпишись, что жив и здоров. А там и свидитесь. Дикон грустно усмехнулся. Матушка и знать его не хочет, указав в последнем письме, что отрекается от него. Он напишет пару строчек сёстрам, надеясь, что письмо не попадёт к Мирабелле раньше. Она явно отберёт его и сожжёт к кошкам в пламени камина. Капитан открывает дверь в уютную, но явно давно пустующую каюту. Капитан почему-то тепло улыбнулся. — Проходите. Вам нечего пугаться. — Почему вы так рветесь мне помочь? Какую цену я должен буду заплатить? — Поверь мне, мальчик мой, мне несложно это сделать. Просто доверься и знай, что всё будет хорошо. — Я не понимаю ваших мотивов. — Ричард тянет за завязки плаща, стаскивая его с плеч. — Помочь вам не является мотивом? Вы казались опечаленным, мне совесть не позволила пройти мимо вас. — Антуан пожимает плечами. — Думаю, что это вполне сойдёт за мотив. Располагайтесь! Плащ можете оставить на столе. — Благодарю вас, Антуан. — Вам лучше ложиться. Легче воспримите момент, когда мы начнём отплывать. Предлагать вам посмотреть на это — не стану. Сердце будет щемить. — Не уверен, что смогу уснуть после всего, что уготовил мне этот день. — Мы можем немного побеседовать сейчас, ежели вам так поспокойнее. — капитан позволяет себе улыбнуться, ненадолго отведя взгляд куда-то в сторону. — Антуан, вы… — Вильгельм. Меня зовут Вильгельм. Антуан, Полуночный барон — образ для балов. — В этом есть смысл? — Ричард сжимает в руках свой дорожный плащ, крепко прижимая его к себе, как что-то спасительное. — Не знаю, но мне комфортнее разделять эти две личины. Не хочу перемешивать вольность и мерзкую, искоряченную деньгами рожу. — Почему у вас такая неприязнь к ним? — Ричард, ласточка вы моя. — мужчина как-то печально улыбнулся, снисходительно глянув на Дикона. — В вас буквально плещет юношеский запал. Мне страшно подумать, если бы Алва это сгубил в вас. Наши с вами истории крайне похожи. Но об этом мы поговорим завтра, хоть с самого утра! — несмотря на недавнее предложение немного поболтать, он всё же сводит разговор к нулю. Вероятно просто устал. — Тогда… Доброй ночи? — Доброй ночи, Ричард, доброй ночи.

***

Особняк на улице Мимоз ещё не спит. Да, уже тихо, только всё ещё на кухне хлопочут слуги, угрюмо ходит домоправитель, привычно сложив руки на груди в недружелюбном закрытом жесте. Хуан знает всё, что происходит в стенах этого дома. Или почти всё. На верхних этажах абсолютно никаких отклонений не имеется. Чисто. Никто из слуг не шныряется без дела, да и вообще, никого там нет. На этаже только Рокэ, наигрывающий что-то в своём кабинете. Через приоткрытую дверь доносится кэналлийская песня. Глухая и тягучая. Хуан узнаёт в ней популярную в столице, пару лет назад песнь, дословно он её не помнит, что-то о мёртвой возлюбленной. Оруженосца в кабинете не находится. Кэналиец знал, что соберано и северный найденыш сегодня повздорили. Рикардо вылетел из кареты, даже не перекинувшись с хозяином и словом. Быстро вбежал в дом и всё. А потом и никаких новостей о нем или от него. Кончита на кухне колдовала над небольшим перекусом перед сном. Хуан всегда находил что-то забавное в этом ежедневном ритуале. Рокэ каждый вечер спускался, просил приготовить Ричарду поднос полный различных вкусностей: нарезанные фрукты, плюшки, несколько шоколадных конфет, какие-нибудь другие кулинарные изделия. Видимо сегодняшний день не являлся исключением. Женщина нарезала дольками свежее яблоко, когда домоправитель попал в поле ее зрения. — Готовишь сонник дору Рикардо? — Соберано просил. Должен спуститься через пару минуток. Сегодня сказал, что сам отнесет дору поднос. — она улыбнулась, укладывая кусочки фрукта на небольшую тарелку. На круглом подносе уже стояли несколько тарелок, готовые к отдаче. — Всё спокойно? — Всё стабильно. — Ну и хорошо. — она умещает блюдечко с фруктами к остальным, осматривая результат своей работы. Кончита питала какую-то особую любовь юноше сразу, как его привезли в новый дом. Он шугался, смотрел огромными глазами на каждого, но женщине доверял. Сидел с ней на кухне, рассказывал что-то о родных краях, а сердобольная кухарка ругалась, что тощий. Ветром сдует. — Хуан. — на кухне возникает соберано. Внешне крайне спокойный, но что-то выдаёт в нем суетливое начало. — Срочно дай мне ключи от комнаты Окделла. Домоправитель вопросов не задаёт, хотя и озадачен происходящим. Звякает связка ключей, сразу оказавшаяся выхваченной Вороном. Суавес думает, что седых волос явно прибавится с этой парой, но без колебаний идет за соберано. Явно что-то произошло нехорошее, привычки запираться у себя в покоях у Ричарда никогда не наблюдалось, даже при самой сильной ссоре. Подозрения на что-то неладное возвращаются, когда ключ проворачивался вхолостую. Дверь была открытой, но упорно не желала поддаваться. — Мне поискать инструмент, чтобы снять её? — Давай, быстрее! Мало ли что там происходит сейчас. — Ворон вздохнул. — Хотя стой! Унарское хитроумное приспособление обнаруживается при втором отрезвленном взгляде на дверь. Небольшой деревянный треугольник, блокирующий открытие двери, который крепится к верхней её части.Легче не становится. Зачем он запер дверь? Его кто-то запер? Ворон с холодной тревогой дёргает ручку. Жильца в комнате не наблюдается. Всё осталось на своих местах, точно так же как было при их стычке сегодня после приёма. Мало того, что Рокэ повел себя крайне отвратительно, наплевав на нежную, юношескую психику, так и поздно пришел в себя, переварив то, что натворил. Однако осознание бьет его по голове еще с большей силой, когда в поле зрение попадается крючок, который служил местом для дорожного плаща. Его там не было. — Хуан. Разыщи Рикардо и срочно перехвати мне Савиньяков сюда. Пусть приедут, как только смогут. — Вы говорите… — Ты прекрасно знаешь, о чём я говорю! Сделай то, о чем я тебя прошу. Ночь обещает быть весëлой.