По швам.

Ричард бежит из комнаты, на лету благодаря женщину за столь важный разговор. Снова минует зал, уже явно ощущая на себе взгляд Савиньяков, но это всё неважно. Сейчас нужно найти Рокэ, нужно так многое обсудить. Раз, два, три… Тридцать. Ступеньки быстро меняются под ногами, необходимая дверь, которую Дикон распахивает не мешкая ни секунды. Сидящие по разные стены кабинета мужчины, разделяемые стоящей в центре хозяйкой, сразу поднимают голову в его сторону. — Дикари, чесн слово. — Беллатриса смакует дым из трубки. — Я думала они подерутся. Ричард молча подходит Рокэ. Синие глаза загораются надеждой, чего прежде никогда не доводилось видеть. Была насмешка, была усталость. Но той самой надежды на что-то, от чего зависит нечто важное — точно впервые. — Я еду с тобой. — Чтобы дальше унижаться перед этим животным? — Вильгельм скалится, поднимаясь со своего места. Ворон так же встаёт, кажется они готовы сцепиться как зверьё, в попытках устоять на своём. Вместо того, чтобы вцепиться когтями в лебедя, Рокэ притягивает к себе своего оруженосца. — Монсеньор, что вы знаете о Златозубе? Плечи капитана вздрагивают, а сам он замирает как парализованный. Весь напал ярости сразу стихает, растворяясь в столь знакомом имени. — Пират, повешенный моим отцом. — Не смейте упоминать это имя! Ваше гнилое родство… — Он был повешен за грабежи и разбой, за убийства и неустанное насилие над людьми. — Алва сильнее прижимает к себе Ричарда. — Сколько похищенных дев и юношей нашли гибель на его корабле или навсегда потеряли путь домой. — Вам откуда знать об этом? — Вильгельм снова захлёбывается собственным негодованием. — Вы не знаете этого человека и не знали никогда. — Сбежавший с родины кэналлиец, которого разыскивали за жестокое убийство жены и собственных детей. В ту же ночь, чтобы видимо точно увековечить себя как настоящего безумца, опорочил мальчика с конюшни, распяв его прямо в сене. Вильгельм снова замолкает. Учитывая всё, что Дикон услышал от его сестры, становится видно, что капитан еле хватает ртом воздух. Долгое время любил, боготворил человека, имеющего за спиной такие грязевые разводы. Смерть абсолютно невинных и беззащитных малышей, жены-кэналлийки… Сломанная судьба мальчишки… Всё то, за что он ненавидел Рокэ, за что ненавидел супруга… Сошлось в человеке, которого он воображал своим спасителем. Он заторможенно моргает, будто пытаясь проснуться от затяжного сна. — Я такой же как вы, Ворон. — капитан смотрит куда-то позади Рокэ. — Я такая же дворянская дрянь как и вы. — Вы хотели мне помочь. — И наломал таких дров, что нужно постараться быть настолько глупым идиотом. Поезжайте домой, Дикон, ежели всё, что было сказано мне ложь. Коли Август мне солгал и вы действительно не подвергаетесь насилию и жестоким побоям. Отплывайте домой, да простите, если я заслуживаю прощение. — Вильгельм невесело усмехнулся. — Герцог Алва, могу я кое-что ещё у вас узнать? — Возможно и можете. — Где был похоронен Алестер? *** В столице всё пышет весенними лучами. В распахнутое окно долетает запах первых соцветий, украшающих город своими необычными узорами. Особняк на улице Мимоз живёт на полную ногу, кажется не замолкая никогда. Ричард стоит у окна, наслаждаясь мягкими дуновениями ветра. Спокойно. Наконец отпустив внутренние переживания, возможно повзрослев не только на несколько лет, а ещё и морально, стало спокойно. Не так волнуют и злые языки, разносящие свои догадки, почему Ричард Окделл, после окончания трёх лет службы оруженосцем не покинул дом своего сеньора. Сегодня погожий денёк, идеально подошедший для каких-нибудь плясок, которые наверняка проходят в Кэналлоа. Там наверняка совсем-совсем душно, а воздух раскалённый до своего предела. Надо бы навестить Кэналлоа, но в этот раз осторожнее относиться к злобным лучам, больно обжигающим кожу, которая затем краснеет и слезает тонкой плёнкой. — Дор Рикардо, — ниоткуда появившейся Хуан почтительно поклонился. — Вас ждут в кабинете. — Сейчас буду. До кабинета добирается неторопливо наслаждаясь, изредка останавливаясь у открытых окон, чтобы вдохнуть свежего воздуха. Но всё же за минут десять, вместо положенных двух доходит. — Ты звал меня? — совершенно глупый вопрос, но вид, с которым Дикон стоит ещё глупее. В одном из кресел сидит Рокэ, расслабленно откинувшись на спинку. В соседнем, вольготно закинув ногу на ногу сидит некто другой. Сразу Ричард не узнаёт нежданного гостя. Длинные волосы, завитые крупными щипцами на манер старой моды, белыми кудрями собраны в небрежный хвост. Мужской костюм такого же белого цвета, украшенный чёрными кружевами… Вильгельм?! Но сидящий поворачивается. Догадка Дикона была очень близка, вместо капитана сидела его сестра. — Возмужал, ласточка моя, возмужал. — Майрли расплывается в улыбке. — Хорошеет с вами. Ричард проходит в комнату, усаживаясь на подлокотник кресла Алвы. Тот бесстыдно кладёт руку на его бедро, но женщина перед ними даже не обращает внимания. — Какими судьбами? — По делу здесь. Решила зайти, узнать как поживаете хоть. Прошло четыре года с нашей последней встречи. — Как там госпожа Беллатриса? А Вильгельм как? Лемри как? — Беллатриса всё так же… Раскручивает своё заведение, курит и придумывает новые мероприятия. К слову, ждём вас на следующей генеральской ночи. — Мы подумаем. — Хмыкает Ворон, постукивая пальцами по чужому бедру. — Лемри всё по старому… Работает старина, недавно взяли юношу, который старательно помогает ему. Всё по старому, жизнь идёт своим чередом. — А что же Вильгельм? Что-то нехорошее, иначе, что вы так утаиваете. — Вильгельм погиб два года назад. — Майрлииса выпрямляется, как натянутая гитарная струна. — При сражении с ≪Дохлой кошкой≫ получил сильное ранение в живот. Пару часов пролежал на палубе, там же и погиб. Ричард уставился на женщину, рассматривая её с особой внимательностью. Немного постаревшую, с морщинами… Потерявшую последнего человека. — Где он похоронен? — Любовника волн они и поглотили. Однако часть него была закопана и на земле. Капитан уходит с корабля в лучшем наряде, но его ежедневное одеяние было закопано на родине, рядышком с отцом. — Выходит теперь… — Теперь я — капитан ≪Шаражника≫. Недавно снова заговорили о кораблях в районе столицы неясного происхождения и назначения, которые видимо за крупную сумму остаются здесь. Ричард не сомневается, что до сих пор пристраиваются в публичный дом люди, что до сих пор они останавливаются в поисках интересных фигурок и внешних типажей. А Полуночный барон Антуан до сих пор тешет своим присутствием фрейлин в разных уголках мира… Майрлииса сильнее выпрямила плечи, а фигура ещё сильнее стала походить на мужскую. Руки огрубели, ярко красовался шрам, идущий ровно горизонтально по верхней стороне кисти. — После гибели Вильгельма, команда не распалась, что меня очень радует. Мы остались в прежнем составе, хотя понять, что прежнего капитана больше нет было тяжело. Думаю и сама скоро сгину, вряд-ли меня наделили большей удачей при рождении чем его. — Смерть — коварная дама. — Рокэ пожимает плечами. — Нам ли с вами не знать о смерти, господин Маршал. Не планирую умирать, пока моя голова не будет стоить несколько миллионов золотых. Пока дослужилась до парочки тысяч, да и не везде, к сожалению. — Так и не планируете остепениться где-нибудь? Семья, всё такое? — Я умру с тоски, коли буду жить так. Всякий сокол своей охоты жаждет, а в клетке клювик понурит. Ни за что и никогда, пусть раздерут меня тысячи тварей закатных, коль помру на суше! Просидели так несколько часов, а как начало смеркаться, Майрлииса схватила шляпу, откланялась и ушла. Ричард ещё долго смотрел в окно, в том направлении, где находится порт. — Не хочешь спать, ещё? — Рокэ поставил руки на подоконник по обе стороны от Дикона. Тот помотал головой, не отрываясь от окна. Уже похолодало, нужно было отходить ко сну, но что-то долго не давало покоя. — Давай посетим Эрсцелию? Прикосновение губ к собственному затылку приятно успокаивает ворох мыслей, птицей рвущихся наружу. — Давай.