Чему быть, того не миновать...

Ник осторожно заглянул в королевские покои. В абсолютной, звенящей тишине он проследовал к роскошному ложу, на котором с закрытыми глазами возлежал умирающий монарх. Собравшиеся чуть в стороне министры как по команде уважительно расступились перед вошедшим и низко склонили головы в очень почтительном поклоне. Неизменный королевский камердинер Мортон склонился вместе со всеми, однако на короткий момент он сумел поймать слегка удивленный взгляд принца, в котором читался немой вопрос. Зачем Ника позвали на Королевский совет, если он в него не входит? Однако, Мортон только едва заметно кивнул головой, на тонких губах его промелькнула загадочная улыбка. Его умное и хитрое лицо было полностью открыто, его не скрывала ткань с целительной пропиткой. Мортон не боялся заразиться. Ник приблизился к королевскому ложу совсем близко. Он перевёл напряжённый серый взгляд на Эдуарда и невольно вздрогнул, внезапно похолодев. Очень бледное и измученное лицо короля светилось в полумраке спальни подобно умирающей луне… Запёкшаяся в уголках губ и под носом кровь придавали ему вид терзаемого пытками святого мученика… Скорее почувствовав, чем увидев подошедшего к нему принца, несчастный попытался с трудом разлепить ресницы, слипшиеся от засохшей крови. Ник не видел короля последние несколько дней, и сейчас он был просто поражён его жутким видом и состоянием. Принц Беллингер безотчётно приглушённо охнул, с ужасом представив, что такой же кошмар может ожидать и Робби! Так вот какой конец ждёт тех, кто заразился жгучим мором! Король тем временем с огромным трудом всё же разомкнул свои воспаленные веки и мутнеющим взором посмотрел на принца. — Вы звали меня, ваше величество? — тихо прошептал Ник, не отрывая своих потрясённых глаз от искажённого бесконечной мукой лица умирающего. — Ник…— король протянул к нему свою дрожащую руку, — Да… Я звал тебя… — он мучительно сглотнул, после чего продолжил шелестящим, едва различимым голосом: — Я… хочу попросить тебя… Нет, это мой приказ… Нет, я прошу тебя… — сбивчиво и очень взволнованно зашептал Эдуард, собирая все остатки своих ничтожных сил, -. Мой сын, Ник! Маленький Роланд! Я больше всего на свете боюсь, что он останется сиротой! А так и будет, если… — он снова закашлялся, выплёвывая густую кровь. Его верные министры непроизвольно отпрянули назад, один только принц Беллингер не двинулся с места. Он только ниже склонился над едва дышащим монархом: — О чём вы просите меня, ваше величество? Или приказываете мне? — Позаботься о моём сыне, Ник! — горячо зашептал Эдуард и видя полнейшее недоумение на лице принца, он с неожиданной силой сжал его прохладную ладонь своими обжигающими пальцами, чем заставил принца снова вздрогнуть. Точно такие же, пылающие нестерпимым огнём руки были у Робби… Сердце Беллингера мучительно сжалось. Однако он всё же решился переспросить Эдуарда: — Каким образом мне это сделать? Его мать… — Королева совсем плоха… — с невыносимой болью в голосе нетерпеливо прервал Ника монарх, — Ей, как и мне, осталось совсем немного… — по его бледному, исхудавшему лицу, покрытому зловещей сыпью, медленно и горько покатилась одинокая слеза, — Я хочу… чтобы ты усыновил маленького Роланда, Ник! Дал ему свою фамилию… — Что?! — принц потрясённо уставился на короля. — Все необходимые бумаги уже составлены, — хрипло продолжал умирающий, не обращая никакого внимания на откровенный шок в глазах своего собеседника, -Пожалуйста, Ник! Я пока ещё твой король! — он даже попытался слабо улыбнуться, — Правда, это уже ненадолго… Я…передаю тебе все свои полномочия… Я оставляю тебе свою корону и трон… После… моей смерти ты останешься не регентом, Ник! Ты станешь королём… Настоящим и полноправным! А мой… то есть уже твой сын будет твоим прямым наследником и когда — нибудь займёт твоё место, — несчастный с трудом перевёл дух после такой продолжительной речи, потребовавшей от него максимум усилий. Принц Беллингер в немом ступоре продолжал таращиться на монарха, не говоря ни слова. Оглушительная тишина повисла в королевских покоях. Законник лорд Бейли с низким поклоном протянул потерявшему дар речи Нику какие-то документы: — Подпиши это, Ник! — король снова сжал его внезапно заледеневшую руку, — Это документы на усыновление маленького Роланда. Наш род проклят, Ник, теперь ты это видишь! Сами боги хотят, чтобы в стране сменилась правящая династия… Вернее, снова вернулась прежняя… Твоя… Принц Роланд будет носить твою фамилию и станет твоим наследником! А ты станешь королём, Ник! Настоящим… — Вы оставляете престол мне? — по- прежнему с огромным трудом воспринимая происходящее, прошептал Беллингер, не веря своим ушам. — Народ обожает тебя, Ник! — король снова вымученно улыбнулся, — А после… того, что произошло… — у Эдуарда язык никак не поворачивался вновь напомнить принцу о его несостоявшейся казни, — люди стали считать тебя чуть ли не святым! Кому, как не тебе править ими… Ник просто не находил слов для ответа. Он в абсолютном потрясении смотрел на человека, который ещё совсем недавно едва не казнил его, а теперь собственноручно водружает на его голову свою корону… Да ещё и умоляет усыновить его ребёнка! Уму не постижимо! — Но… — Ник очень смущённо, что было для него совершенно несвойственно, захлопал серыми глазами, — Но я никогда… то есть… — весь он внезапно запылал, совершенно очаровательный румянец залил даже его уши и шею, придавая сосредоточенному лицу очень милую мягкость, — У меня никогда не будет королевы… А у ребёнка матери… — совсем тихо прошептал он. — Я знаю, Ник… — Эдуард печально улыбнулся, — Я всё знаю про вас с… — Откуда? — Беллингер не дал королю закончить фразу, в испуге уставившись на него, — Неужели… это… так заметно? — он судорожно пытался припомнить, когда и где они с Робби могли привлечь к себе подобное внимание, ведь они всегда очень тщательно скрывали свои запретные отношения от всех! Однако умирающий монарх только снова мягко усмехнулся: — Не волнуйся, Ник! Больше никто не знает… — он с заговорщицким видом подмигнул растерянному принцу, после чего, вновь став серьёзным, приглушённо проговорил: — Ты будешь хорошим правителем, Ник и хорошим отцом. Тебе было на роду написано сидеть на троне. Своей судьбы не миновать! А твой… друг… Кто бы мог подумать, что этот мальчик окажется сыном Генри Макшильдуса! Он может стать твоим хранителем короны, Ник! Если вы возродите этот древний обычай! — Эдуард тяжело закашлялся, захрипел, но продолжил с очень грустной улыбкой: — Сама судьба привела его к нам! Как и его отца! — он в изнеможении прикрыл глаза, — Иногда судьба как будто смеётся над нами, играет, как марионетками! Наверное, боги громко хохочут, глядя сверху на наши мучения! Как же они развлекаются у себя на небесах, наблюдая за всеми нами! — он снова мучительно сморщился, жестокий кашель раздирал его тяжело вздымающуюся грудь, причиняя нестерпимую боль. Ник в полном оцепенении отступил назад, глядя, как к королю метнулся Мортон, приподнимая его и не давая захлебнуться кровью, резко хлынувшей из горла. Однако монарх с неожиданной силой оттолкнул от себя верного камердинера и старого друга. Он резко выпрямился, весь напрягся тугой струной, спина его судорожно выгнулась назад, после чего он совершенно без сил рухнул обратно на сбитые простыни. Неимоверным усилием воли он одним движением рванул со своей шеи тончайшую золотую цепочку, безжалостно порвав её, сорвал небольшой изящный ключ и своей дрожащей рукой сунул его в ладонь Ника. Беллингер знал, что это был за ключ… Он отпирал и запирал королевскую сокровищницу, в которой хранились совершенно бесценные драгоценности короны. Этот самый ключ король всегда носил при себе… Единственным человеком, тоже имевшим неограниченный доступ к сокровищам, был тот самый хранитель короны, о котором говорил Эдуард. Однако, у самого Старграйвза такого человека не было, эта очень почётная должность была устранена его предком ещё двести лет назад, когда он завоевал здесь трон. Теперь же… Но Ник не успел додумать свою мысль, потому что несчастный король Эдуард вдруг стал издавать какие-то жуткие булькающие звуки, его всего снова выгнуло в страшной судороге, после чего он замертво упал на постель и больше уже не шевелился. Мучения его, наконец, закончились. Широко распахнутые серые глаза Беллингера упёрлись в безжизненные зрачки покойного. По всему телу принца невольно прошла ледяная дрожь ужаса. Словно сквозь густой туман он слышал негромкий гул голосов королевских министров, сбившихся в кучу в дальнем углу спальни. Все они с каким-то благоговейным трепетом взирали то на мёртвого короля, то на бледного, как призрак Ника, судорожно сжимающего в одной руке ключ от королевской сокровищницы, а в другой руке не менее бесценную грамоту, подписанную покойным Эдуардом… До принца Беллингера не сразу дошло, что теперь, с этого самого момента, он больше не принц… Ни на кого не глядя, он медленно двинулся к выходу. Министры тут же почтительно расступились перед ним, низко кланяясь при этом. Раздавшийся в полной тишине твёрдый голос верного Мортона окончательно вывел его из оцепенения и вернул к действительности: — Дорогу королю! Только сейчас Ник действительно осознал, что теперь это относится к нему! Несчастная королева Диона покинула этот мир на следующий день, пережив мужа всего лишь на одни сутки. Как и предсказывал Эдуард, маленький Роланд потерял сразу обоих родителей, безжалостная болезнь унесла их жизни, оставив бедного ребёнка одного… Осиротел не только Роланд, в один миг осиротело всё королевство… Но… Покойный король Эдуард успел оставить после себя потрясающее наследство… По его высочайшей воле в стране появился новый король, молодой и обожаемый народом… Ко всеобщему восторгу и ликованию, Николас Беллингер прилюдно принял торжественную присягу, подписал все необходимые документы, после чего маленький Роланд был им официально усыновлён и взял его фамилию, а сам Ник принял драгоценную и очень тяжёлую корону, королевский скипетр, являвшийся неизменным символом власти и правосудия, а также королевский меч и мантию… За неделю до коронации внезапно пошёл сильнейший ливень, первый за несколько последних страшных месяцев. Люди радовались дождю подобно малым детям, они выскакивали прямо под обжигающе холодные струи, с наслаждением подставляя под них свои лица, руки и тела… Небеса, наконец — то, сжалились над измученными жителями Карилата, послав им этот спасительный дождь, а значит, они были ещё не до конца прокляты… Разгул стихии был просто невероятным, четыре дня подряд ужасающе завывал ветер и хлестал сплошной поток непрекращающегося ливня, размывая дороги и поднимая уровень воды в реках, а потом, на пятый день медленно и робко из- за тяжёлых туч выглянуло солнце, а дождь стал постепенно стихать. А вместе с ним и страшная эпидемия жгучего мора, едва не погубившая целый город… Продолжительный осенний поток дождя как будто вымыл всю заразу из каждого уголка Карилата! Город словно умылся освежающей чистейшей влагой, очистился от скверны и засиял сверкающими на осеннем солнце радужными каплями… Прозрачный воздух наполнился кристальной прохладой и мягкостью. Невыносимая жара спала, а болезнь, наконец, отступила… Как и предполагал доктор Патрик Бьюбекер, Робби пришёл в себя, лихорадка стала постепенно спадать, а зловещая сыпь бледнеть, пока не исчезла бесследно. К моменту коронации Ника, которую вынужденно перенесли из — за дождя и его последствий, он уже поправился и окреп окончательно. Вся потрясающе красивая и торжественная церемония проходила на большой площади перед городской королевской резиденцией. По такому торжественному случаю вся обширная территория площади была искусно украшена цветами, гирляндами и флагами, и люди, глядя на эти многочисленные букеты, невольно вспоминали другие цветы… Багряно — красные розы, подобно брызгам крови, усыпавшие деревянный эшафот… Сейчас цветы были предназначены для того же самого человека, только причина была совсем иная… Так как эпидемия жгучего мора стала к тому времени уже заметно стихать, люди уже не боялись выходить на улицу, а болеющих было гораздо меньше, и их число уменьшалось с каждым днём, было решено провести коронацию как и положено, при всём честном народе, открыто и публично. Люди уже успели оплакать безвременно почившего короля Эдуарда, как и его бедную супругу, и теперь, после всех последних и страшных событий, после многочисленных потерь и смертей, после бесконечных горестей и жестоких несчастий, постигших их, всем без исключения жителям Карилата хотелось настоящего праздника, для души и для тела! Хотелось, наконец — то, чего радостного, светлого и прекрасного! Именно таким подарком для всех и стала необыкновенная церемония коронации нового монарха Николаса Беллингера, проходившая на умытой дождём, залитой солнцем и заваленной цветами площади. Неизменный королевский камердинер, старый Мортон с мягкой улыбкой и довольным блеском в глазах внимательно наблюдал, как Ник торжественно принял из рук хранителя короны все положенные ему регалии, после чего ясным и чистым голосом произнёс древнюю клятву королей. Сердце Беллингера при этом билось часто — часто, а сверкающий серый взгляд его медленно окинул восторженную толпу, собравшуюся перед возвышением, на котором был установлен помост, устланный пурпурной тканью, украшенной золотой вышивкой. Мог ли Ник подумать тогда, четыре месяца назад, когда над его головой зловеще нависал безжалостный меч палача, мог ли он предположить, что будет точно так же снова стоять перед бушующей толпой, вот только буйство у народа будет совсем другим, а на голове самого Ника будет красоваться драгоценная корона, сияющая на ослепительном осеннем солнце… Довольный Мортон перевёл свой спокойный и мудрый взгляд на юного мальчика, стоящего рядом с королём и аккуратно поддерживающего его тяжёлую мантию, богато отделанную мехом рыси, белоснежным с очень чёткими чёрными вкраплениями. Мортон снова тонко улыбнулся. Всё таки Робби остался… После того, как отец оставил ему огромное наследство и целый остров в придачу, у мальчика появилась прекрасная перспектива для будущего. Уехать туда, где он родился, вступить во владения замком и всеми близлежащими землями, продолжить дело Генри Макшильдуса, лорда Ареншильда в управлении Зелёной Бухтой. Или же остаться в Карилате и жить при дворе короля Ника. Жить уже в соответствии со своим титулом и положением. Ник поставил его перед абсолютно честным выбором, не пытаясь склонить ни в одну сторону. Однако мальчишка думал совсем недолго. — Я не был на острове тринадцать лет, — без всяких раздумий Робби небрежно пожал плечами, — Зачем мне теперь возвращаться туда? Он уже очень давно перестал быть моим домом! Там нет ничего, к чему мне бы хотелось вернуться! Я его почти не помню. Это место для меня чужое. — Значит, ты не уедешь? — очень тихо спросил его Ник, глядя прямо в огромные зелёные глаза, которые после болезни стали как будто ещё больше. Родные, любимые глаза, в которые новоиспечённому королю хотелось смотреть постоянно. Он уже чуть не потерял Робби из-за жгучего мора, и теперь очень боялся, что мальчик всё же надумает уехать. Но последний только тихонько рассмеялся и мягко обвил своими руками королевскую шею: — Куда же я уеду от вас, ваше величество? — он ласково взъерошил густые тёмные волосы Ника, — Особенно теперь, когда вы предложили мне такую почётную должность при вашем дворе? — он снова мягко улыбнулся, видя, как на напряженнном лице Беллингера проступило откровенное облегчение от его слов, — Как я могу оставить тебя, Никки? — совсем тихо прошептал Робби, — Даже не мечтай об этом! К тому же теперь, кгода у тебя есть сын! Разве ты справишься с ним в одиночку? — мальчик лукаво подмигнул своему любимому королю, — Хотя, если уж тебе доверили самолично управлять государством., — но Ник не дал этому юному наглецу закончить фразу, громко и счастливо рассмеявшись: — Я прикажу выпороть тебя, Робби, за твою непостижимую дерзость! — он сжал мальчика в своих крепких объятиях, сладко целуя его румяное личико, — Хотя нет, лучше я сам тебя выпорю! — Правда? — зелёные глаза озорно заблестели, — Обещаешь? Они снова счастливо засмеялись вместе, ласково обнимая и целуя друг друга. Робби с огромным наслаждением отдавался любимым рукам, нежно и бережно ласкавшим его. За время болезни мальчик значительно похудел, хотя в нём и раньше никогда не было ни капли лишнего веса. Теперь же он стал почти невесомым, и Ник очень легко подхватил его на руки, по — прежнему крепко прижимая к себе. — Эй, ваше величество! — Робби шутливо запротестовал, однако даже и не думал вырываться из любимых объятий, — Что это вы собираетесь делать? — Наказать тебя за дерзость! — горячо прошептал Ник у самого лица мальчика, — Господин Хранитель Короны! — он нежно приник к призывно раскрывшимся ему навстречу полным губам мальчишки в таком страстном и глубоком поцелуе, что у обоих голова пошла кругом. По всему телу прокатилась восхитительная дрожь… Они снова были вместе… И теперь, на залитой солнцем дворцовой площади, под восторженными взорами жителей столицы, король Николас Беллингер принимал из рук своего Хранителя Короны драгоценные регалии и бесценные символы своей власти. Счастливо блестящие серые глаза Ника встретились с сияющими зелёными глазами юного хранителя. Сердце короля Беллингера затрепетало и зашлось от бесконечной любви, он смотрел прямо в эти прекрасные и дерзкие глаза… С большим трудом можно было поверить, что их юный и хрупкий обладатель прошёл такой невероятный путь, начавшийся в аристократичном замке на далёком зелёном острове, продолжившийся в модном борделе в Золотом Стане, проходивший через боль, кровь, убийства и смерть, через несчастья, потери и насилие, и завершившийся теперь ослепительным золотым блеском тяжёлой короны, которую Робби торжественно передал в любимые и теперь уже королевские руки… Для Карилата и для всей страны в целом начиналось правление нового короля из прежней династии, начиналось новое время и новая жизнь. Четыре года спустя… — Господин Роланд, ваше высочество, не заставляйте меня бегать за вами по всему парку! — миловидная служанка неожиданно вынырнула из густых зарослей шиповника и тут же заметила маленького озорника, с весёлым и заливистым смехом удирающего от неё. Она видела, как принц со всех своих крошечных ножек улепётывает по усыпанной гравием дорожке в сторону парадного входа во дворец, а в следующую секунду девушка поняла причину такой радости ребёнка. С широких ступеней спускался король Николас Беллингер, его приёмный отец. Мальчик с восторженным визгом кинулся на руки к Нику, который только и успел развести их в стороны и радостно подхватить ребёнка. Девушка — служанка тут же склонилась в низком поклоне и отступила назад, однако Ник с приятной дружелюбной улыбкой кивнул ей: — Можете быть свободны, Кэрри. Дальше мы сами, — он перевёл лукавый взгляд на маленького Роланда и весело подмигнул ему. Мальчик обхватил короля за шею своими ручонками и принялся громко тараторить своим звонким голосом: — Представляешь, я только что поймал ящерицу в траве у озера, а Кэрри велела мне её выкинуть! Она говорит, что ящерицу нельзя будет принести в мою комнату! А мы вместе с Робби посадили её в шляпку Кэрри, которую она оставила на скамейке, и Кэрри прямо завизжала от испуга, когда увидела ящерицу! — Роланд был в полном восторге от этой выходки. — А ещё расскажи, как после этого весь праведный гнев Кэрри обрушился на меня одного! — на дорожке появился смеющийся Робби Макшильдус. Он быстро приблизился к королю Нику и его приёмному сынишке. Последний с широкой улыбкой повернулся к своему старшему другу, которого он обожал, и одной рукой обнял его за шею, привлекая к себе и к Нику. Пострадавшая от ящерицы служанка Кэрри тут же смущенно потупила взор, однако всё равно не сдержала мягкой улыбки, глядя на эту троицу. — Ваше высочество, вам пора в классную комнату, — пробормотала она, неловко переминаясь с ноги на ногу. Эта молодая девушка каждый раз терялась при виде короля, её до чёртиков пугали его надменные серые глаза — кристаллы. Однако, такими они были только в те моменты, когда их обладатель был при исполнении своих королевских обязанностей и занимался серьёзными государственными делами. Сейчас же они светились мягкой любовью и бесконечной нежностью… — У тебя сейчас занятия, Роланд? — Ник с улыбкой смотрел на маленького принца. Мальчик скорчил недовольную гримаску, тяжело вздохнул и после непродолжительного молчания всё же медленно кивнул. — У него сейчас грамматика, — таинственным шёпотом сообщил Нику Робби, подмигнув при этом Роланду, — Его учитель очень расстроится, если его высочество пропустит урок! Маленький Роланд снова вздохнул, совсем по — взрослому, после чего с явной и большой неохотой разжал свои объятия и отпустил Ника и Робби, которых по-прежнему обнимал. Король Беллингер осторожно опустил сына на землю, после чего тот с очень недовольным видом последовал за Кэрри. Вид у принца при этом был такой комично — обречённый, что Ник и Робби невольно засмеялись. Когда его высочество вместе со своей нянькой скрылись из виду, король Беллингер решительно притянул Робби к себе, жарко шепча ему на ухо: — Где ты пропадал всё утро? Мне пришлось развлекать этих абсолютно невыносимых иноземных послов в одиночку! — при этом Ник медленно скользнул горячими ладонями на талию своего Хранителя Короны, в то время, как ласковые губы его прошлись лёгкими поцелуями по шее мальчишки к его румяному лицу. Робби прикрыл свои громадные зелёные глаза, едва сдерживая приглушённый стон. Он всем своим разгорячённым телом прижался к королю, обнимая его за шею и с наслаждением отвечая на его пылкие поцелуи. С одной стороны их скрывали от посторонних глаз густые заросли шиповника, с другой была сплошная зелёная стена из цветущих магнолий. Их никто не видел сейчас, поэтому они могли позволить себе некоторые вольности, чем его величество и воспользовался незамедлительно, плавно сместив свои ладони с талии мальчишки ниже, сжимая его упругий зад, прижимая к себе всё теснее… — Где ты был всё это утро? — снова спросил Ник в промежутке между горячими поцелуями. — Сегодня во дворец приходил доктор Патрик… — пробормотал Робби, буквально растворяясь в удовольствии, — Он сказал… — мальчишка тихо ахнул, с невероятным блаженством ощущая ласковые королевские руки на своей пылающей коже, — Он сказал, что Николина должна родить со дня на день… — Правда? — Ник наконец оторвался от невероятно сладких и любимых губ, — Это же замечательно! Значит, уже совсем скоро мы сможем, наконец, поздравить счастливых родителей! Николина Виньери, уже три с половиной года как почтенная госпожа Дьюбекер, ожидала появления своего первенца с таким нетерпением, что это иногда даже немного пугало её любимого мужа, доктора Патрика. После той жуткой трагедии, когда негодяй Эрмин Эшфорд жестоко избил её, свалив всё на несчастный случай, прошло уже около пяти лет… Тогда, осматривая её, Патрик сказал, что, скорее всего, у неё никогда больше не будет детей… Но, спустя столько времени спокойной и счастливой жизни с замечательным и любящим супругом, у двадцатилетней Николины произошло настоящее чудо. Когда девушка поняла, что, наконец — то, беременна, её радости и восторгу не было предела! Она уже и не ждала и не надеялась! И вот теперь, как сказал доктор Патрик, а по совместительству и счастливый папаша, ребёнок должен был родиться со дня на день. К огромному сожалению, до этого счастливого момента не дожил родной брат Николины, Уильям, который, как и многие другие, пал жертвой страшной болезни… Все эти мысли вихрем пронеслись в голове короля Николаса, в то время, как Робби продолжал свой утренний отчёт: — Потом Мортон приводил ко мне строителей! — он тихо засмеялся, чувствуя, как густая тёмная челка Ника щекочет его шею, в то время, как сам король ласково щекотал тёплую кожу своими губами. — Чего они опять хотели? — монарх на миг оторвался от своего приятного занятия, поднял свою слегка взлохмаченную голову и посмотрел на мальчишку, нахмурив брови, — Не довольны оплатой? — Нет! — Робби продолжал мягко улыбаться, — Они сказали, что полностью завершат свои работы уже в следующем месяце! Новый дворец будет готов! — Прекрасно! — Ник смачно чмокнул мальчишку в пухлые губы, — Значит, скоро мы переедем! После жуткой эпидемии, когда весь дворец Ветлиенн был заражён, было принято решение окончательно уничтожить главный очаг заразы. Решение это далось нелегко, но тем не менее его привели в исполнение. Старую загородную королевскую резиденцию решено было сжечь, окончательно и полностью… Ник очень хотел, чтобы ничего больше не напоминало обо всех страшных событиях тех лета и весны... Король Николас Беллингер строил для себя и своего двора совершенно новый, роскошный дворец, уже совершенно в другом месте и по другому проекту. Со всех сторон окружённый зелёнью, с садами, цветниками и фонтанами, он являл собой настоящий шедевр архитектуры. И вот он был почти готов! У Ника глаза загорелись ещё ярче в предвкушении скорого переезда из городской резиденции. — И последнее… — Робби тряхнул кудрями, откидывая назад голову, освобождая Нику ещё больше места для сладких поцелуев, — Я получил письмо от своего брата. Он пишет, что переслал нам почтой часть доходов с Золотой Бухты. Дела там идут неплохо! Морис со всем справляется! — Твой сводный братец оказался молодцом! — король Николас даже прищёлкнул языком, — Всё таки не зря ты решил разыскать его! И передать ему половину отцовского наследства. Дело в том, что после коронации Ника, когда Робби решил остаться в Карилате, он также принял решение найти своего сводного брата, которого вместе с его матерью Генри Макшильдус выгнал из дома. На поиски ушло около года, но они всё же увенчались успехом. Девятнадцатилетний Морис Райли работал в порту Золотого Стана, таскал тяжести, помогал с погрузкой и разгрузкой судов, а его мать, Люсинда Райли недавно умерла от воспаления лёгких. Разумеется, Морис знал о существовании сводного брата, но этот высокий и крепкий парень даже предположить не мог, что однажды ненавистный Робби явится за ним… В сопровождении богатой свиты и с потрясающим предложением… Для живущего в нищете Мориса появление сводного брата стало настоящим подарком судьбы! С тех пор Морис Райли Макшильдус стал жить в фамильном замке на острове Золотая Бухта, заниматься там делами, управлять своей частью наследства, при этом регулярно отсылая часть доходов в Карилат, ко двору короля Николаса Беллингера. Причём, на этом настоял исключительно сам Морис. — Идём, посмотрим, что там написал Морис в письме! — Робби потянул Ника за руку, быстро поцеловав короля в губы. Вместе они двинулись в сторону дорожки, ведущей к парадному входу. Держались за руки и украдкой целовались, пока не вышли ко дворцу. Там они слегка отстранились друг от друга, при этом лукаво переглядываясь и улыбаясь. Робби вскинул свои громадные зелёные глаза вверх, в яркое и чистое небо, счастливо глядя в эту бескрайнюю глубокую синеву. Ослепительное солнце заливало своими золотыми лучами всё вокруг, согревая цветущие сады, заставляя большие и румяные фрукты наливаться сладким и ароматным соком, распуская разноцветные лепестки цветов… На землю снова пришла весна… КОНЕЦ.