Чему быть, того не миновать...

Незаметно наступившая осень принесла в Карилат такую же жаркую погоду, какая была и на протяжении всего лета. По- прежнему ярко и обжигающе сияло в небе солнце, заставляя людей прятаться в спасительной тени, изнывая от изматывающей жары. Внутри богатых мраморных дворцов царила приятная прохлада, в то время, как беднякам приходилось очень туго в их маленьких домиках, нещадно нагревающихся под палящими лучами. Значительное облегчение приносил разве что мягкий и очень приятный ветер, дующий с моря и хоть немного разбавлявший солнечное марево своей солёной прохладой. Жаркая погода усугубляла и без того тяжёлую атмосферу и мрачное настроение жителей столицы, вызванные страшной эпидемией чудовищного жгучего мора. За последние пару недель заболело уже очень много людей, большинство из которых сейчас подходили уже к самой последней и самой тяжёлой стадии болезни, когда всё тело покрывалось мелкой красной сыпью, которая выглядела и горела так, словно всю кожу больного усыпали красным перцем. Отсюда, видимо, и пошло название болезни. Королевская резиденция Ветлиенн превратилась в настоящий лазарет. Заражена была большая часть придворных, включая и саму королевскую семью. Со дня трагической смерти Генри Макшильдуса, самого первого заболевшего, прошло уже больше трех недель, и за это время обстановка во дворце ухудшилась в разы. Врачи сбивались с ног, пытаясь помочь всем нуждающимся в их помощи, однако зачастую они уже ничего не могли сделать, разве что немного облегчить страдания несчастных, сжигаемых мучительной лихорадкой. Все запасы лекарственных трав и препаратов подходили к концу, и Патрик Дьюбекер отправил во все городские аптеки гонцов, однако и там тоже все целебные растения были на исходе… Из-за сильной жары в этом году выдался неурожай, большинство трав и цветов просто выгорели на солнце, а в садах Ветлиенна несчастные садовники не успевали поливать плодоносящие кустарники и деревья. При помощи прислуги лекари готовили большое количество компрессов, смоченных в отварах календулы и шалфея, а также коры хинного дерева, которые немного облегчали лихорадку, снимали жжение от сыпи, однако, к сожалению, не способны были совсем избавить от болезни. Каждый новый день приносил всё новые смерти, трупы не успевали сжигать в самой дальней части леса, специально расчищенной для этой печальной цели. Горы пепла росли с ужасающей быстротой и конца этому ужасу не было видно… Народ, как и прежде, винил во всём несчастного короля Эдуарда, считая жгучий мор настоящим проклятием, ниспосланным свыше. Люди с суеверной дрожью вспоминали, что подобная вспышка этой страшной болезни случилась в Карилате только однажды, очень — очень давно, около двух веков назад, именно в тот год, когда к власти в стране пришла династия Старграйвз, и предок нынешнего короля завладел троном, в результате военного переворота сместив тогдашнего правителя, пренадлежавшего к другому древнему роду. Тогда, двести с лишним лет назад этот конфликт удалось разрешить, территории разделить, а двум правящим династиям договориться о мирном сосуществовании. Власть была поделена, и каждая семья осталась при своих немалых владениях и землях. Однако, болезнь тогда пришла нежданно, унося тысячи и тысячи невинных жизней. И теперь история повторялась… Безмерно напуганные жители Карилата видели в происходящем своеобразный пророческий знак. По тёмным углам шептались, что король Эдуард был проклят и теперь, спустя столько времени, его всё-таки настигло это смертельное проклятие… Отношение людей к молодому правителю изменилось с поразительной скоростью! Его стали откровенно бояться, а при одном только упоминании его имени несчастные люди, уже впавшие в настоящую панику, скрещивали пальцы в защитных знаках. Недовольство и страх росли с каждым днём, число заболевших тоже, и постепенно древняя столица Карилат всё глубже погружалась в непроглядный мрак отчаяния и ужаса. Смерть, казалось, витала в самом воздухе, окутывая всё вокруг чудовищным смрадом, усиливающимся из-за невыносимой жары. Ни одного дождя не было на протяжении трёх месяцев, и народ окончательно убедился в том, что проклят. Патрик Дьюбекер в сильной тревоге взирал в бледное лицо короля, покрытое мелкой пугающей сыпью. Эдуард мучительно закашлялся и в полном изнеможении прикрыл глаза. Он без сил откинулся на подушки и отвернулся от своего лекаря, который настойчиво уговаривал его выпить лечебный отвар. Сам Патрик, по- прежнему носил толстую маску, пропитанную целебным раствором. Он не заразился ещё каким-то чудом и строго - настрого запретил Николине Виньери возвращаться ко двору. Дом, в котором она до сих пор обитала, находился на самой окраине города, и болезнь туда ещё не проникла. Теперь, когда её сумасшедший муж погиб, ей больше некого и нечего было бояться, и она вполне могла вернуться, да только у девушки , в общем-то, и не было особого желания вновь окунаться в дворцовую жизнь, она уже привыкла к своему спокойному и размеренному существованию в маленьком жилище Патрика и была там вполне счастлива. — Ваше величество! — устало обратился он к королю, — Выпейте это, вам станет легче… — Ты сам — то веришь в это, Патрик? — голос Эдуарда был хриплым, а дыхание с тяжёлым свистом выходило из груди, он всё также старательно отворачивался от доктора, — Мне уже вряд ли что-то поможет! Осталось совсем немного… Люди говорят, что я проклят, и наверное, они правы! — Это всё глупые сплетни, ваше величество! Кого вы слушаете? Мальчишку конюха? Или кухарку? Вспомните, как ещё совсем недавно народ искренне радовался рождению маленького Роланда! — Патрик попробовал немного приободрить своего монарха, однако в глубине души он с пугающей ясностью осознавал жестокую правоту слов короля. О проклятии семьи Старграйвз говорили уже открыто, все и везде. -Да, радовался! — пробормотал Эдуард с горькой досадой, — Но это было до того, как в Ветлиенн пришёл жгучий мор! — Это не ваша вина, ваше величество! Приглашать Стороннего судью — это обычная практика, которую используют уже очень давно! Кто же мог знать, что он был уже заражён в момент приезда! Да он и сам этого не знал! В ответ молодой король лишь мучительно поморщился. Его лицо по-прежнему пряталось в тени, поэтому доктор Дьюбекер не мог видеть его выражения. — Позвольте мне осмотреть вас! — снова стал настаивать Патрик, — Возможно, произошли какие-то изменения! — Мне становится только хуже, и ты это прекрасно понимаешь, Патрик! Королевский совет настаивает на принятии решения о регенстве! — король сверкнул глазами, — Но я не хочу никакого регента! Мой сын не останется сиротой! — Но её величество очень плоха! — доктор даже слегка растерялся от таких странных королевских заявлений. Это было правдой. Несчастная королева Диона совсем недолго радовалась возвращению своего ненаглядного малыша. Первые признаки болезни появились у неё почти одновременно с супругом, и она вынуждена была поспешно переселиться в другие покои, подальше от детской, где и находилась по сей день, неумолимо угасая и страдая от сильнейшей лихорадки. Все вокруг были просто в ужасе. Из всей королевской семьи не заразился пока только маленький Роланд! Дальнейшая судьба короны становилась всё более туманной, ведь прямых наследников больше не было, а совсем дальним родственникам Эдуард ни за что не хотел оставлять свой трон! К тому же это пресловутое проклятие дома Старграйвз стало пугать его до чёртиков… — Совет требует от меня какого-то решения! — снова с нажимом повторил он, — Мой сын ещё совсем младенец! — он в полном изнеможении закрыл руками лицо, после чего снова закашлялся. Дьюбекер тревожно нахмурился. Он ясно видел, что королю сейчас очень плохо и с каждой минутой становится всё хуже. — Позвольте мне взглянуть на вас, ваше величество… — очень мягко обратился он к умирающему монарху, уговаривая последнего словно ребёнка, — Почему вы отворачиваетесь от меня? Тогда король Эдуард вынырнул, наконец, из тени и хрипло рассмеялся горьким, жутким смехом: — Хочешь посмотреть на меня? — он очень медленно поднял свою больную голову, продолжая безумно усмехаться, — Ну, ладно, Патрик! — голос его теперь зазвучал даже как — то угрожающе, зловеще, — Смотри! Увиденное заставило доктора невольно содрогнуться от невыносимого ужаса! На бледном, исхудавшем лице короля остались, казалось, одни только глаза, которые сейчас сильно покраснели, как будто налились и плакали кровавыми слезами… Патрик машинально отшатнулся назад и тут же обругал себя, жестоко пожалев о своей позорной слабости! Он уже видел подобное и не один раз, вот только сейчас перед ним истекал кровью сам король Эдуард! Доктор Дьюбекер прикрыл глаза, страдая от собственной неловкости и беспомощности. Молодой монарх тем временем лишь горько усмехнулся при виде непроизвольной реакции своего лекаря, затем очень аккуратно промокнул шёлковым платком рот и нос, из которых тоже пока ещё слабо сочилась кровь и тихо произнёс: — Передай Мортону, что я собираю Королевский совет! Пусть немедленно оповестит всех! Это очень и очень срочно, Патрик! Я думаю, — он слегка помедлил, но всё же продолжил через силу, — Думаю, ты понимаешь из-за чего… — Эдуард понизил голос и снова прикрыл глаза, изнемогая от невероятных страданий, — Я озвучу свою последнюю волю! Дальше тянуть уже бессмысленно, и мы все понимаем это. Они должны узнать, кому., — он снова закашлялся, из горла его полетели кровавые брызги, он мучительно захрипел, но всё-таки договорил, — Кому достанется трон! Лорд Бейли, королевский законник, только что закончил читать вслух официальную грамоту, составленную и заверенную по всем правилам. Когда густой голос его, наконец, смолк, в монаршей спальне ещё некоторое время царила гулкая, звенящая тишина. Члены совета изумлённо переглядывались между собой. Они стояли на довольно почтительном расстоянии от роскошного королевского ложа, где по- прежнему без сил возлежал умирающий молодой правитель. Их лица были скрыты платками, смоченными в специальном лекарственном растворе, открытыми оставались одни только глаза. Все эти почтенные министры и юристы сейчас в неописуемом ужасе взирали в измученное лицо монарха, усыпанное мелкой жгучей сыпью, на котором кровавые слёзы оставляли зловещие следы, как Эдуард не старался их смыть… Нос и рот тоже периодически кровоточили, и это зрелище было просто ужасающим! В том, что королю осталось совсем недолго, теперь уже не сомневался никто! Совет был созван не в полном составе, двое его членов отсутствовали по причине плохого самочувствия, остальные же теперь в полном недоумении уставились на бледного, дрожащего Эдуарда, который обвёл медленным и напряжённым взглядом своих министров и опережая их вопросы, он хрипло произнёс: — Этот документ был составлен ещё две недели назад, так что не думайте, что я подписал его, находясь под действием лихорадки! Я и сейчас пока ещё нахожусь в здравом уме, и считаю, что это наилучший выход из создавшегося положения, как бы прискорбно это не было! Это единственный выход, который я нахожу приемлемым! Такова моя воля! Лорд Бейли подтвердит мои слова, так как он лично заверял грамоту! Моя… любимая супруга больна также, как и я! Впрочем, даже если бы она и не заразилась, она бы всё равно не могла наследовать престол, поскольку она женщина! — он всё также медленно перевёл свой мутнеющий взгляд на лорда Бейли, который поспешил кивнуть, подтверждая слова своего короля: — Это правда. По закону нашей страны наследовать престол может только представитель мужского пола. — Нам всем это хорошо известно! — с возмущением в голосе проговорил один из членов Совета, министр по налогам и сборам. — Тем более! — с заметным усилием Эдуард попытался приподняться на своих подушках, но так и не смог этого сделать. С тихим, злым и разочарованным возгласом он так и остался лежать, глядя на своих министров, никто из которых так и не осмелился приблизиться ближе к кровати короля и попытаться ему помочь, — Каковы же ваши предложения, господа? — с откровенной издевкой в голосе поинтересовался он, — Мой сын — младенец! И… совсем скоро… он лишится своей матери… как и своего отца… — голос Эдуарда безотчётно дрогнул, однако он был королём до мозга костей и не смел показывать своей слабости. Он из последних сил вскинул голову и продолжил: — Я не хочу, чтобы мой сын остался сиротой! Как не хочу назначать регента! Я хочу, чтобы после… моей смерти в стране остался настоящий король, законно сидящий на троне! И которому впоследствии наследовал бы принц Роланд! По праву кровного родства! — Но между ними нет кровного родства! — чуть слышно прошептал пожилой министр торговли. — Именно поэтому я и приказал составить это! — король кивнул на грамоту, которую взволнованно сжимал в руках лорд Бейли. Патрик Дьюбекер слушал их с широко распахнутыми глазами и гулко колотящимся сердцем. Он с большим трудом верил в происходящее! Хотя… Всё когда-то возвращается на круги своя… — Но это же… означает смену правящей династии! — снова потрясённо проговорил министр по налогам. — Если принц Роланд будет официально… — он не договорил, зажмурившись и тряхнув головой. — Именно этого я и хочу! — Эдуард кивнул и снова мучительно закашлялся, — Все вокруг только и делают, что твердят о проклятии рода Старграйвз! Что болезнь вызвана именно этим, как и двести лет назад, когда мой предок завоевал здесь трон! Чтож, судьба сама распорядилась за нас! Пусть страной снова правит старая династия! Видно, так было угодно богам… — А если… этот человек тоже болен и должен скоро умереть? — задал вполне резонный вопрос недавно получивший свою должность министр по иностранным делам и связям. — Он не болен, — тихо и даже робко проговорил доктор Дьюбекер. Он осмелился выступить вперёд, обводя смущёнными глазами собравшихся здесь членов Королевского совета, — У него иммунитет. Он не болен и уже не заболеет! Я говорю это, как врач. — А если он не согласится на подобные условия? Трон достанется ему только в этом случае? — министр по налогам снова кивнул на грамоту. — Он согласится! — абсолютно уверенно заявил король Эдуард, — Да и выбора у нас нет… — он без сил закрыл глаза. Из уголка его губ тонкой струйкой стекала кровь… — Но если… у него когда — нибудь появятся свои дети? Почему вы исключаете такую возможность, ваше величество? Тогда они будут стоять впереди принца Роланда на пути к престолу? Ведь это же… совершенно логично! — снова растерянно пробормотал министр по налогам. Однако умирающий монарх только печально улыбнулся и с видимым усилием качнул головой: — Не появятся… — с тихой, но абсолютной уверенностью произнёс он, всё так же грустно улыбаясь. Одновременно он бросил короткий взгляд на доктора Патрика, словно последний мог разделить с королём какую-то скрытую от всех тайну… Как будто Патрик знал что-то, чего не знали другие… Доктор невольно вспыхнул, но взгляда не отвёл. Он только чуть заметно кивнул и тоже слабо улыбнулся. Робби казалось, что он снова в том страшном подвале, тёмном и мрачном. Непроглядная мгла обступала его со всех сторон, нещадно давила своей неимоверной тяжестью, мучительно отдавалась гулкой тишиной в ушах. Он как будто бы снова подвергался жестокому насилию, терпел свирепый натиск и лютые мучения. Всё тело нестерпимо болело и ломило, глаза опухли и не хотели открываться, в голове стоял невыносимый шум. Он уже не помнил, сколько времени он находился между жизнью и смертью, невыносимо страдая от сжигающей его лихорадки. Несколько дней назад он внезапно почувствовал себя плохо, а потом… Сначала открылся жуткий кашель, за которым последовала сильнейшая слабость и головокружение. Чудовищная болезнь захватила его юный организм с ужасающей быстротой, от появления первых признаков до теперешнего, почти предсмертного состояния прошло совсем немного времени. Мальчик отчаянно хрипел и метался по кровати, влажные локоны липли ко лбу и вискам, горячие руки яростно сжимали мятые шёлковые простыни, а пылающий в лихорадке взгляд было обращено куда- то в недосягаемое пространство. Сидящий рядом с кроватью достопочтенный принц Николас Беллингер уже даже не пытался скрывать своих слёз, которые тихо и тягостно скатывались по его бледным щекам и горько капали на тонкую шёлковую сорочку... Он то и дело мягко и заботливо сжимал в своих дрожащих руках горячие ладони умирающего мальчика , бережно подносил влажные пальцы к своим губам, очень осторожно целуя их и чуть слышно шепча все известные ему молитвы... Принц аккуратно смачивал в прохладном отваре из трав мягкую ткань и попеременно протирал ею горячечное лицо и тело больного, чтобы хоть немного облегчить его страдания. Сердце разрывалось от боли и жалости. - Я говорил тебе... - Ник с трудом подавил очередной тяжёлый всхлип, глядя сквозь пелену слёз в родное прекрасное лицо, которое сейчас горело, как в огне, усыпанное жуткой красной сыпью, - Почему ты никогда меня не слушаешь! Зачем ты пошёл к тому человеку, своему так называемому отцу?! Ведь это именно он заразил тебя, а не я! Я же не болен, Робби! Мой кашель оказался .... просто кашлем... простудой, которая уже совсем прошла! У меня нет жгучего мора! - казалось, что это обстоятельство неимоверно злило принца! Он безжалостно винил себя сейчас в том, что не сумел удержать своего любимого мальчика от роковой встречи с умирающим Генри Макшильдусом, заражённая кровь которого попала на Робби ! А теперь вот сам Ник оказался совершенно здоров, в то время, как Робби метался в лихорадке, угасая при этом так быстро, что приводил этим Беллингера в настоящий ужас. - Почему мы не можем жить спокойно, Робби? - наверное уже в сотый раз мучительно вопрошал принц , - Неужели из-за ... наших отношений... - он в изнеможении прикрыл усталые глаза и горестно покачал головой, - Как будто боги каждый раз наказывают нас за них! Мальчик в очередной раз мучительно закашлялся, и Ник поспешно приподнял над подушкой его голову, так, чтобы он не захлебнулся собственной кровью, которая в любой момент могла пойти из горла. На протяжении всего приступа принц удерживал любимую кудрявую голову в своих руках, с непередаваемой нежностью прижимая её к своей груди и осторожно поглаживая спутанные тёмные локоны. Глотая слёзы и снова шепча молитвы, которые совсем не помогали... Казалось, что все боги на небесах отвернулись от них... - Только не умирай! - снова и снова обезумев шептал Ник, видя, как Робби совсем без сил откинулся назад. Веки несчастного слабо затрепетали, он с трудом разлепил пересохшие губы и попытался что-то сказать... - Что? - тут же всполошился Ник, - Пить? - он моментально схватил со стола небольшой изящный кубок и наполнил его водой из хрустального кувшина, - Держи! Аккуратно... Потихонечку... - он очень терпеливо и очень бережно вливал в мучительно приоткрытый рот каплю за каплей прохладную живительную влагу, после чего снова опустил мальчика на подушки. Высокородный принц и представитель королевской семьи ухаживал сейчас за мальчишкой, как родная мать за малым ребёнком, - Вот так... Патрик сказал, что нужно пить как можно больше... - Это правда! - тягостную тишину нарушил знакомый голос, в комнату неслышно заглянул доктор. Он направился прямо к лежащему в кровати больному и внимательно взглянул на него : - Как у вас тут дела, ваше сиятельство? Кровотечение не открылось ? - он с тревогой взирал в совершенно измученное лицо Робби и в такое же измождённое и осунувшееся лицо принца Беллингера. В ответ Ник только обессиленно мотнул головой. - Это хорошо... - задумчиво протянул доктор, не сводя своего проницательного взгляда с больного. - Что в этом хорошего, Патрик? - Ник поднял на молодого лекаря свои серые глаза, воспалённые от бессонницы и сильных переживаний , - Почему не болею я?! Почему только он?! Я же всё время нахожусь с ним рядом! - Ника стала бить нервная дрожь. Он схватился за голову, запуская в свою густую гриву дрожащие пальцы. Казалось, ещё немного, и он в диком приступе истерики начнёт рвать волосы у себя на затылке... Страдание, отчаяние и боль выплёскивались из него через край. Однако доктор Дьюбекер как будто даже слегка улыбнулся, чем вызвал возмущённый и недоумённый взгляд принца. - Течение болезни протекает слишком быстро, а кровь из глаз и горла пока так и не пошла! - Патрик ниже склонился над лежащим с закрытыми глазами мальчиком и снова стал очень внимательно вглядываться в него : - Смотрите, ваше сиятельство! По сравнению со вчерашним днём его сыпь стала намного светлее... - И что это значит? Он уже несколько дней не приходит в себя! - Это значит, что проклятая болезнь стала пожирать сама себя! - в голосе доктора сейчас звучали откровенные победные нотки. - Что? - Ник оторопело уставился на Патрика. - Слишком быстрое развитие болезни спровоцировало недостаточно быстрое образование числа заражённых клеток! - и видя, что Ник продолжает смотреть на него, как на умалишённого, доктор продолжил, - Другими словами, больные клетки стали уничтожать сами себя! Пожирать друг друга за неимением новых! Такое бывает крайне редко, но всё же бывает! - И что это значит? - Значит, что если в ближайшие пару дней кровотечение так и не начнётся, а сыпь на его теле посветлеет ещё больше, то есть надежда, что он полностью поправится! - Правда? - Ник очень боялся поверить словам доктора, хотя желал этого больше всего на свете! - Я абсолютно уверен в этом! - Патрик с нескрываемым торжеством посмотрел на несчастного принца и внезапно вспомнил первоначальную цель своего визита : - Ваше сиятельство, у меня совершенно вылетело из головы! Его величество король Эдуард очень настойчиво просил вас... заглянуть к нему! Пока.., - доктор вдруг запнулся , однако Ник закончил фразу за него : - Пока он ещё жив? - принц невольно понизил голос. Он устремил пронзительный, горящий безумной надеждой взгляд своих серых глаз на молодого лекаря : - Патрик, вы останетесь здесь, пока меня не будет? Я прошу вас, побудьте с ним! - он кивнул на хрипло и тяжело дышащего мальчика, - Вдруг он очнется? - Не волнуйтесь, ваше сиятельство, я останусь, - Патрик мягко улыбнулся, хотя он и подозревал, что быстро принц Николас от короля не вернётся... Но вслух ничего не сказал. Только лишь ободряюще кивнул Нику и снова улыбнулся. Глаза его при этом как-то странно заблестели...