150 hours | 150 часов

19:39. Койю не понимал, откуда у него берутся силы, благодаря которым он до сих пор был способен передвигать ноги. Он со всей ответственностью внял совету Юу экономно расходовать питьевую воду, в его полулитровой бутылке спасительной влаги оставалось на два глотка. Половина литра воды на целый день для взрослого, здорового мужчины в условиях жары и духоты — это очень, очень мало. Недостаток жидкости в организме давал о себе знать, время от времени накатывало головокружение, перед глазами мельтешили серые мошки, но Такашима усилием воли заставлял себя собраться и продолжать путь. Он ни словом не обмолвился о том, как ему херово — к чему озвучивать очевидное? Интересно, насколько кощунственно будет сказать о Юу, что он держался несколько бодрее? Условия-то те же — жара и дефицит воды, ни крошки хоть какой-нибудь еды, а Широяма — ничего, вон как живо вышагивает по пружинящему мху. Либо он пытается не давать себе поблажек, хотя на самом деле в одном шаге от того, чтобы развалиться по кускам, либо он на редкость живучий чёрт, которому не страшны ни зной, ни холод. Так или иначе, его выносливость не поддаётся сомнениям. Койю допил остатки воды и остановился, тяжко привалившись к стволу чёрной сосны. Его сердце колотилось о грудину, как после долгого забега. — Слушай, Широяма, — обратился он к брюнету, убирая назад прилипшие к вспотевшему лбу волосы, — скоро закат. Подумать бы, где переждать ночь. Юу остановился и посмотрел назад, на запад, куда клонилось утомившееся светило, затем посмотрел на наручные часы и задумчиво прищурился. Правильно ли будет останавливаться, когда в лесу ещё довольно светло, и у них есть возможность пройти с десяток километров? А если по пути им попадётся какая-нибудь деревня? — Понимаю, ты думаешь, что надо пройти дальше, пока солнце не село, — устало проговорил Койю, будто прочитав его мысли. — Но в лесу темнеет быстрее, чем вне его. Мы должны найти место для ночлега до того, как стемнеет окончательно, — он сполз по стволу сосны вниз. — И, честно говоря… — рыжий прижался затылком к шершавой коре. — Я адски устал. Широяма вздохнул, признавая, что в чём-то Такашима прав. Обустраивать место на ночь лучше до наступления темноты, чтобы как следует разведать местность. И — да… Юу тоже дико устал, но старался не подавать виду. Однако даже если их мысли и желания совпадают, где им ночевать тут? Среди травы и насекомых? И всё же Широяма догадывался, что скоро их силы иссякнут в ноль, и тогда выбора не будет от слова совсем. — Р-р-р, — Койю постучал себя кулаком по виску, — в ушах звенит. Брюнет поджал губы — им и впрямь нужно отдохнуть, пока кто-нибудь из них не свалился без сознания, а у Такашимы — так вообще налицо все признаки обезвоживания. Полуобморочное состояние, звон в ушах, бледность. Юу уселся у соседней сосны, скрестив ноги и достав последнюю бутылку воды. — Держи, — он кинул бутылку Койю. — Пей. Рыжий, несмотря на слабость, реакцию и хватку не растерял. Он поймал бутылку, открутил крышку и сделал несколько глотков. — Можешь ещё выпить, — разрешил Широяма, махнув рукой. — Надолго всё равно не хватит. — Мне пока достаточно, — соврал Койю и кинул бутылку обратно. — Тебе тоже не помешает. Знаешь, а тут недурно, — он обвёл лес руками. — Симпатично, птички поют. Конечно, он иронизировал, и Юу понимал это. Наверняка и сам Такашима теперь не рад тому, что решил устроить ванну машине Широямы, но… смысл вспоминать об этом? Только соль на рану сыпать и провоцировать себя на негативные эмоции, которые отвлекают от цели. — У тебя есть зажигалка, верно? — Койю дождался, когда Широяма посмотрит на него. — Есть, а что? — Она поможет решить проблему с насекомыми. — Каким образом? — нахмурился брюнет. — Комары и прочий гнус боятся дыма. Можно собрать веток, подойдут и сырые, они лучше дымят. Подпалить их и положить рядом, чтобы ветки именно тлели, а не горели. И никто нас не обожрёт. — Вот как, — одобрительно хмыкнул Юу, — не знал. Про себя он признал, что оказался не прав насчёт Такашимы, голова этого парня — воистину кладезь знаний о мире дикой природы. Кто знает, чем ещё рыжий удивит его? — Может, у тебя есть и другие жизнеспасительные советы в запасе? — уже без привычного сарказма поинтересовался Широяма. — Они были бы кст… — Тихо. — Что? — Тихо, говорю! — зашипел Койю, предостерегающе подняв указательный палец. Юу послушно замолк, наблюдая, как напряжённо выпрямился Такашима. Взгляд Койю бегал от одного дерева к другому, брови сошлись на переносице. Он что-то увидел? Что-то услышал? Как бы там ни было, от усталости на его лице не осталось ни следа, он заметно оживился. Не понимая, как реагировать, Юу попробовал осмотреться, но не увидел ничего кроме деревьев и предзакатной дымки. «Что там?», — беззвучно спросил он, перехватив взгляд Койю, но тот отрицательно помахал ладонью — немая просьба не мешать. — Ками, мне же не мерещится, — пробормотал Такашима и поднялся на ноги. — Да в чём дело? — нетерпеливо спросил Юу, поднимаясь следом. — Иди за мной, — рыжий неожиданно сошёл с намеченной тропы и пошёл дальше за сосны, больше глядя себе под ноги, чем вперёд. Широяма понял, что расспросами ничего не добьётся, и ему не остаётся ничего другого, кроме как следовать за этим натуралистом. — Смотри, — Койю резко сел, схватив горсть опавшей на мох хвои. — Видишь? — Сосновые иголки? — кисло усмехнулся Юу. — Вижу. — Ты безнадёжен, — фыркнул Такашима, отряхнув хвою с пальцев. — Они сырые. — Мне это ни о чём не говорит, — признал свою беспомощность Широяма. — Скажи, наконец, что ты унюхал? — Я надеюсь, что иду правильно, — суетливо проговорил Койю. — Шум воды, слышишь его? Здесь трава и хвоя сырее, чем там, — он махнул рукой в направлении, откуда они пришли. — Значит, где-то поблизости есть ручей или что-то такое. Юу замер и навострил уши в надежде услышать желанный звук… и вскоре удивлённо приподнял брови, посмотрев на стоящего рядом Такашиму. — Ты тоже слышишь, правда? — умоляюще уставился на него рыжий. — Слышу, — Широяма кивнул. — Идём, найдём воду. — Кажется, шум стал громче, — Такашима вновь повертелся по сторонам и зашагал вперёд. — Где… где оно? — Смотри, — Юу положил ладонь на его плечо и чуть развернул. — Видишь, вон там? Койю сфокусировал зрение и неверяще моргнул несколько раз. Состояние его оставляло желать лучшего, но до галлюцинаций было далеко. Наверно. Ведь и Юу видит то же самое. За раскидистыми кустами лещины ясно просматривались три остроконечные крыши и нечто, что напоминало продолговатый навес. И как раз в этом направлении журчание воды слышалось чётче всего. Напрягало одно — не было видно огней, не было слышно голосов, в связи с чем закрадывались сомнения, что эти строения обитаемы. — Вижу, — протянул Койю, встав на носки. — Но что это? Деревня? — Если и деревня, то заброшенная, — с досадой откликнулся Юу. — Там явно никого нет. — Заброшенная или нет, это хоть какое-то укрытие, — Такашима тяжело вздохнул. — Мы идём без перерыва несколько часов, Широяма, и я сомневаюсь, что ты железный. Я — точно нет. — Хорошо. Привал на ночь. Рыжий мысленно воздал хвалу богам и направился за Юу к покинутым домам. И действительно, с каждым шагом перекатистый шелест воды становился всё громче, и это придало молодым людям сил идти быстрее. Сомнений нет, это ручей! С благословенно чистой, холодной водой, господи… как же мало им сейчас нужно для счастья. — Так, — Широяма сосредоточенно осмотрел то, что осталось от некогда бывших вполне крепкими строений. — Это не деревня. — А что же это тогда? — Койю остановился, поравнявшись с ним. — Видишь? — брюнет указал на продолговатый навес на четырёх покосившихся опорных столбах. — Там верстак и рогатина для закрепления брёвен. Это лесопилка. — Ага… — Такашима остановился у домика, что стоял к ним ближе остальных. — И сколько она пустует? Лет десять? Двадцать? Здесь всё на честном слове держится. — Двадцать, а то и больше, — качнул головой Широяма. — Обычно, к лесопилкам идут машинные колеи, но тут их нет. Они заросли. Он был близок к истине. Подгнившая, потемневшая от времени древесина покрылась налётом из цветастого мха и лишайника. Прохудившиеся крыши местами обвалились, обнажив ставшие хрупкими перекрытия. Лишь один домик смотрелся более-менее сносно, по крайней мере, крыша его оставалась на месте. — Вода, вода… — вполголоса проговорил Койю, озираясь по сторонам. — Похоже, ручей за навесом! Он оказался прав. Юу последовал за Койю, обогнул дышащий на ладан навес и вышел к узкому, прозрачному, неглубокому ручью. Рыжий сразу упал на колени, зачерпнул воду из потока и плеснул на пылающее лицо и шею. Рабочие, что много лет назад возвели здесь лесопилку, были причислены Такашимой к святым за то, что обосновались у ручья. Трудягам-лесорубам всегда нужен доступ к чистой питьевой воде, а в такую глушь из города её не навозишься. Получается, под навесом они распиливали древесину, а в тех домиках жили, когда наступал лесозаготовительный сезон. Юу также опустил колени на мшистый берег и достал из рюкзака опустевшие бутылки. Необходимо пополнить запас воды, а затем внимательно изучить место их вынужденной стоянки. И на этом моменте его посетила занятная мысль, её тоже стоило бы проверить. — Интересно… — произнёс вслух Широяма и проследил взглядом движение течения ручья. — Что интересно? — переспросил вдоволь напившийся воскрешающей воды Койю. — Рыба, — пояснил брюнет. — Она должна водиться здесь. — Ну, водиться-то, может, и водится, но как её ловить? Или в твоём чудо-рюкзаке припрятана удочка? — Шутки у тебя — одна лучше другой. — Я и не шучу, — развёл руками Такашима. — От рыбы на ужин я бы не отказался. — Я тоже, — Юу набрал в пригоршню воды, выпил её и вдруг вскочил на ноги. — Смотри! — Что? — удивился рыжий такой экспрессии, но посмотрел в воду. — О, дьявол… Там, вальяжно плывя по течению у каменистого дна, размеренно взмахивала плавниками серебристая рыбина с крапчатой чешуёй. Широяма оказался прав, тут водится рыба! Однако оставалось одно «но»… — Провиант, — утвердительно кивнул Койю. — Но её надо поймать. — Есть один вариант, — в глазах Юу блеснул лихорадочный, голодный огонёк. — Давай за мной. — Что, голь на выдумки хитра? — заинтригованный Такашима двинулся вдоль берега за брюнетом, параллельно высматривая в ручье рыбу. — Ты её руками ловить собрался? — Почти. — А конкретнее? — Вот, — Широяма резко остановился, и Такашима чуть не впечатался носом в его затылок. — Твою мать, — рыкнул рыжий. — Что — вот? — Тут глубина не очень большая, рыбу течением приносит сюда, — Юу без прелюдий ступил в ручей, уровень воды остановился на уровне его коленей. — Ну и? Вместо ответа Широяма расстегнул рюкзак и выудил свою рубашку, после чего закинул рюкзак на берег. И к Койю постучалась смутная догадка, что собрался сделать новоиспечённый рыбак. — Встань повыше по течению и следи за рыбой, чтобы я приготовился, — Юу зажал и растянул края рубашки, чтобы получилось некое подобие сачка, и опустил сию конструкцию под воду. — Старайся не шуметь. Махни, когда увидишь рыбу. — Ладно. Несмотря на изначально скептический настрой, Такашима отошёл на несколько шагов против течения — призрак свежего, дымящегося рыбного филе со всей ясностью материализовался в его воображении. Голод с одного удара уложил иронию на лопатки. Широяма встал поустойчивее и застыл в ожидании. Как бы рыба ни звалась, она глупа и пуглива что в ручье, что в море. Не шевелиться и быть предельно внимательным… вряд ли их сейчас заботило, как они выглядят со стороны. Не будь Койю настолько голоден, то посмеялся бы над Широямой, чья сосредоточенность достигла своего пика. Но так уж вышло, что как раз Юу стал тем самым человеком, способным добыть им ужин, скорость его реакции однозначно превосходила аналогичный параметр Такашимы, если вспомнить, как ловко брюнет уворачивался от пинков Койю под рёбра. Подумав об этом, рыжий не сдержался и усмехнулся вслух, за что был немедленно удостоен испепеляющего взгляда Широямы. Такашима состроил виноватую гримасу и посмотрел в размеренно текущий поток, возвращаясь к своему заданию. На поверхности ручья мелькнул острый плавник, и Койю ткнул пальцем на приближающуюся к Юу рыбину. Брюнет кивнул, приготовившись ловить добычу. «Ну давай, давай… ближе…», — он затаил дыхание. Одно неверное движение — и они останутся без ужина. «Ну же, скользкая ты дрянь, подплывай», — мысленно заклинал рыбину Юу. Метр, полметра, ещё меньше… Один резкий рывок — и на берег обрушивается целый водопад ледяной воды. С вожделенной, крупной, жирной рыбой! — Да чтоб меня! — шокированно воскликнул Койю, подбегая к выскочившему из ручья Юу. — Ты поймал её! Многострадальная рубашка Широямы сыграла роль ковша, куда и попал плавающий деликатес, когда оказался слишком близко к рыбаку. — Я не спец, но это, кажется, речная форель, — заключил Юу, осмотрев бьющуюся на траве рыбу. — Съедобная? — Даже очень. Попробую вытащить две-три рыбины, надеюсь, мы их не распугали. Вставай обратно. — Погоди, — Койю в два прыжка вернулся на место наблюдателя. Его скепсис был окончательно побеждён. — Охренеть… Широяма выполнил заданный самому себе норматив. Две попытки вхолостую, одна удачная, одна — снова провальная, две подряд — удачные. На большее его не хватило бы, вода лесного ручья была настолько холодной, что у молодого человека отнялись ноги уже через пять минут пребывания в ней, но он не мог позволить себе поблажек. Урчание пустого желудка оказалось убедительнее чувства холода и страха простудиться. К счастью, когда ловля форели рубашкой подошла к концу, в лесу всё ещё было довольно светло, чтобы успеть обустроить лагерь. Собрав рыбу в ту же рубашку, как в мешок, Юу приволок улов под навес лесопилки. — Надо всё осмотреть, — распорядился Широяма. — Увидишь что-то полезное, что пригодится в дороге — неси сюда, — он похлопал ладонью по верстаку, где разложил форель. — Потом разведём костёр и приготовим рыбу. Возьми себе первые два домика, я возьму третий и навес. — Есть, сэр, — отсалютовал Койю и сразу направился к первому и самому хлипкому на вид домику. Учитывая стремительно сгущающиеся сумерки, нельзя терять ни секунды. Такашима остановился у шаткой, щербатой двери и потянул её на себя за ржавую ручку. Такие же насквозь проржавевшие петли пронзительно затрещали, и рыжий невольно поморщился от резкого звука. На какой-то момент ему почудилось, что дом осядет грудой досок, едва Койю откроет дверь, будто на ней одной всё и держалось. Но нет, домик остался стоять, хотя дощатые стены недружелюбно поскрипывали, потревоженные после многолетнего сна. Оставалось молиться, чтобы крыша не решила рухнуть на голову неожиданно пожаловавшему гостю. Койю зашёл внутрь, ступая как можно осторожнее, и остановился. И что тут имеется? Закатное, оранжевое солнце просачивалось сквозь запылённые оконные стёкла, которые каким-то чудом остались целыми. Домик рассчитан на двоих, судя по стоящим у противоположных стен каркасам одноместных кроватей. С прикреплённой над окном гардины свешивались выцветшие лохмотья занавесок, на полу валялись осколки керамической посуды вперемешку с сосновой хвоей. Меж напольных досок зелёными кусками пробивался мох, а на антресоли у входной двери печально висели истлевшие рабочие халаты. Удручающее зрелище… кроме осколков, толстого слоя пыли и прочно воцарившегося духа запустения здесь ничего не осталось. Пора покинуть этот храм скорби. Второй домик смотрелся несколько надёжнее своего собрата, Койю пришлось приложить некоторые усилия, чтобы открыть входную дверь. И первое, что бросилось рыжему в глаза — поблёкший от времени календарь, одиноко лежащий на деревянном столе. — Тысяча девятьсот девяносто четвёртый, — прочитал Такашима год в верху ламинированного листа. — Ну и ну. Видимо, это и был последний год работы лесопилки, она заброшена без малого тридцать лет. Помимо старого календаря, внимание Койю привлекли две пустые пластиковые бутылки, стоящие под подоконником. Он на глаз определил объём бутылок — не меньше полутора литров в каждой, и они могут пригодиться, чтобы набрать воды! — Супер, — молодой человек сгрёб обе бутылки и прижал их к груди, словно они были ценнейшим сокровищем на свете. Ну, учитывая обстоятельства, почти так и есть. Неплохое начало, вдруг ещё что полезное подвернётся? — Тряпьё, железки, какая-то разбитая хрень, сломанный карандаш, снова разбитая хрень, — механически перечислял Койю всё, что видел. — О, а это что? На полусгнившем матрасе, валявшемся прямо на полу, остался брошенным старый рабочий фартук. Из его широкого кармана выглядывала бледно-красная рукоять от… чего? Рыжий приблизился к матрасу и взялся за загадочную рукоять. — Ножовка. Тупая и старая. Но ножовка, — Такашима повертел инструмент в руках и решил, что эта рухлядь вполне может сослужить им с Широямой добрую службу. В одном из углов грудились насквозь пропылившиеся джутовые мешки. Если их как следует протрясти, из них получатся неплохие лежанки, не на голых же досках спать, иначе заноз по всему телу не оберёшься. — Такашима, ты там жив? — голос Широямы снаружи. — Что мне сделается, — Койю вышел на порог. — Разжился кое-чем. Там в комнате есть мешки, их бы от пыли выбить и постелить на пол, пойдёт вместо матрасов. — Хорошо. А это у тебя… бутылки? — Они, наберём побольше воды. И ножовка. Она страшная и тупая, как вся моя жизнь, но, надеюсь, отпилит пару веток. — Какое интересное сравнение. Отличные находки, Такашима. — Ого, это что, похвала? — Не зазнавайся, — Юу развернулся. — Идём, поможешь собрать ветки для костра. — Ты-то нашёл что-нибудь? — Не так много, как ты. Старые учётные журналы, опилки для розжига и пара листов жести с кровли, в них можно запечь рыбу на углях. — И ты называешь это «не так много»? — Койю оставил бутылки у навеса, ножовку взял с собой. — Благодаря тебе у нас будет ужин. — Главное, что нам повезло найти эту лесопилку. Иначе остались бы без ужина. — Поразительно, насколько ты принижаешь свои заслуги. — Вот, сухие ветки, — Юу ощупал ветви старого, мёртвого кустарника позади одного из домиков. — Отпили три штуки и поломай их на куски, примерно такие, — он отмерил руками отрезок нужной длины, — этого хватит, чтобы развести огонь. Такашима с ворчанием опустился на колени, приготовившись пилить ветки, а брюнет отправился расчищать место для костра. Пока ножовка медленно, но верно рассекала сухую древесину, Койю задумался о том, что произошло в его жизни за минувший день. Напиться до потери сознания? Да. Оказаться похищенным якудзой из недружественного клана? Сделано. Утопить чужую машину и чуть не запечься в душном лесу? Раз плюнуть. А теперь он находится на заброшенной лесопилке с тем же якудзой, чью машину он отправил на дно реки. Хуже расклада представить невозможно, но… эта мысль казалась обалдеть какой дикой, но Такашима был рад, что Широяма с ним. Да, он мрачный, грубый, с не самыми изысканными манерами и гнусным чувством юмора, но в лидерских и организаторских задатках ему не откажешь. Он быстро взял ситуацию под контроль, сумев скоординировать их действия так, чтобы устроить ночлег настолько хорошо, насколько это вероятно в полной оторванности от цивилизации. В его глазах не читалось ни единого, даже самого мизерного намёка на панику или страх, от него веяло силой и надёжностью. И это подкупало, чёрт возьми. — Признайся, где тебя этому научили? — пропыхтел Койю, таща охапку наломанных веток к будущему кострищу. — Ты о чём? — спросил Юу, не отрываясь от разделывания рыбы. — Весьма занятный способ рыбалки. — А… — брюнет уложил первую тушку форели на лист предварительно отмытой в ручье жести. — Нигде. Импровизация. Такашима принёс вторую охапку веток, после чего выволок из одного из домиков примеченные мешки. Лучше вытрясти их сейчас, чтобы после поздней трапезы не тратить время на подготовку спальных мест. Широяма успешно развёл огонь из старых журнальных страниц, опилок и мелких веточек, водрузив над ними ветки покрупнее. О, зажигалка, спасительница… иногда и пагубная привычка способна выручить. Когда углей будет достаточно, кинуть на них лист жести с рыбой и накрыть её вторым листом — чем не печь? Идеально. — Держи, — Койю вернулся победителем после пыльной войны с мешками и передал Широяме один из них. — Можно сесть на него у костра. — Да. Спасибо. Последний луч солнца умер за западным горизонтом, костёр набирал силу, и Такашима с удовольствием вытянул вперёд уставшие ноги. Юу сидел по-турецки, неотрывно глядя в полыхающий огонь, и на какой-то миг Койю почудилось, что брюнет спит с открытыми глазами — взгляд его был немигающим, будто стеклянным. — Широяма? — позвал его рыжий, и Юу, вопреки предположениям, сразу перевёл взор на своего визави. — А, не спишь. — Уснёшь тут, — Широяма моргнул несколько раз, зажмурился и потёр глаза двумя пальцами. — Надо бы, но жрать хочется сильнее. Невдалеке заухала сова, и Юу настороженно выпрямил спину. — Ты чего? — хохотнул Такашима. — Совы не едят людей, расслабься. — Совы — нет. А эти твои чёрные медведи? — Они спят по ночам. Мясо могут есть, но это когда совсем прижмёт. И они не нападают, если их не бесить, я уже говорил. — Ладно, — Широяма дотянулся до веток и подбросил несколько штук в огонь. — Кто ещё тут в теории может пастись? — Из охочих до человечины — никто, — Койю склонил голову набок. — Оленей боишься? — С чего бы? — Тогда жить будешь. Ты вообще умеешь расслабляться, гангстер? — насмешливо поинтересовался Такашима. — Расслабляться? Как ты — вчера? — О, господь, — обречённо вздохнул рыжий. — Ты всегда такой… буквальный? — подобрал он нужное слово и наморщил нос. — Я говорю не о выпивке или о чём похлеще. — А ты для расслабления используешь не только выпивку? — Широяма поворошил палкой мерцающие угли. — Э, нет, — Койю отрицательно помотал головой. — Я это не одобряю. А перед стаканчиком текилы не всегда могу устоять. — Оно заметно. — Сдаётся мне, и с текилой придётся завязывать, — заворчал Койю и вытянул назад руки, чтобы откинуться на них. — В нынешних реалиях безопаснее сохранять ясность ума, — он зыркнул на меланхолично смотрящего на костёр Юу. — Здоровее будешь, — Широяма пожал плечами и подтащил к себе лист жести с покоящейся на нём рыбой. — Здоровым помирать жалко. Даже нелепо. И кто бы говорил про здоровье, куряга. — Значит, по твоей логике мне будет не жалко помирать. В течение следующих нескольких минут Койю наблюдал, как брюнет сгребает палкой часть углей в сторону и укладывает на вторую часть рыбу. Потом Юу закрыл форель вторым листом и присыпал сверху отложенными углями. — Рыба свежая, быстро запечётся, — он глянул на циферблат наручных часов. — Без четверти десять. Посмотрю на неё через двадцать минут. — Ну хоть часы у нас есть. — Отпугивать комаров с помощью дымокура тоже в ветеринарных колледжах учат? Такашима скрыл удивление. Он не ожидал, что Юу захочет продолжить разговор, чересчур вымотанным он выглядел. Но, может, именно усталость так повлияла на него, ослабив хватку бдительности и несговорчивости? Рыжий мог поклясться, что услышал иронию в голосе Широямы. Да что он за человек такой? То ходит угрюмый и прямой, как железный штырь, то бессовестно подначивает Койю. То ни слова от него не дождёшься, то сам вопросы задавать начинает. Где он настоящий? Как вести себя с ним? — Не учат, — Такашима подтянул к себе ноги, обхватил руками колени и заворожённо уставился в танцующее пламя. — У моей бабушки был свой сад. И аллергия на всякие эти… противокомариные спреи-кремы. Чтобы кровопийцы не мешали ей возиться с цветами, она поджигала связку какой-нибудь пахучей травы или веток. Они чадили, как паровоз, но от комарья защищали исправно. А от одежды бабушки потом пахло сосновым дымом. Или розмарином. Странно, но мне нравился этот запах. — Ты говоришь о её саде в прошедшем времени. — Она умерла. Давно. — Сочувствую. Они замолчали. Неловко вышло, и Койю не понимал, зачем он рассказал о бабушке и её любимом саде вместо того, чтобы как-нибудь изворотливо сострить, как и обычно. Впрочем… он нередко слышал от других — и даже был с этим согласен, — что ему следует думать, прежде чем говорить. Хотя он ничего такого страшного и не сказал, не военную тайну выдал. У каждого ведь есть светлые, но грустные воспоминания. Это… нормально. А Широяме уж точно фиолетово до воспоминаний Такашимы. Наверно, он и сочувствие выказал исключительно ради галочки. Или нет? Чёрт, да не важно! Остаток отмеренного времени, что рыба запекалась на углях, молодые люди не проронили ни слова. И по истечении двадцати минут Юу поднялся, чтобы носком сапога поддеть и быстро отодвинуть на землю жестяные листы. Лист, выполнявший роль крышки, был очищен от углей и откинут в сторону. — Надеюсь, вкус не уступает аромату, — Такашима облизнулся на дымящееся филе. — Нужно, чтобы рыба немного остыла, — Широяма потянулся было к их ужину, но обжёгся и отдёрнул руку. — Раз у меня есть время, схожу к ручью. Ополоснусь немного, — Койю ловко поднялся с земли. — Конвоировать будешь? Юу посмотрел на него неопределённым взглядом и покачал головой. — В этом нет надобности. Иди. И правда… далеко ли способен убежать до смерти уставший и голодный человек, находясь в кромешной тьме лесной чащи? Плюс — в памяти Такашимы ясно отпечатались фокусы Широямы с ножом, так и бегать разучишься, коль жизнь дорога. Рыжий дошёл до ручья и оглянулся через плечо на их стоянку. Костёр отлично просматривался отсюда, его слабый отсвет падал на берег. Вода не просто холодная — она ледяная, но Койю предпочёл немного потерпеть, чем ложиться спать с липкой от пота и покрытой пылью кожей. Он стянул футболку и первым делом отполоскал её в потоке, после чего старательно отжал и кинул на покрытые мхом камни. В темноте глубина ручья не просматривалась, но Такашима припомнил, что в месте, напротив коего он стоял, вода примерно по пояс. Вот и чудно. Наплевав на всё, он разделся полностью, сделал глубокий вдох и шагнул в поток. — Ох, Ками! — от объявшего тело холода перешибло дыхание. — Уф… вроде, терпимо. Койю зачерпывал воду, ополаскивая лицо, шею, грудь и плечи. Затем он с наслаждением промыл волосы, ощущая, как жар покидает тело. Нет, он однозначно поступил правильно, придя сюда. Лесная ванна принесла лёгкость и перенапряжённым долгой дорогой мышцам, и голове. Ручей будто смыл давящую сонливость, добавил недостающих сил. И когда в последний раз всего одни сутки были столь щедры на залпы новых, непривычных эмоций? А в приевшейся каждодневной рутине их и не сыщешь, эмоций этих. Для этого должно произойти что-то неординарное, из ряда вон выходящее. Ну, оно и произошло, разве нет? Койю вышел из ручья, подобрал футболку и закинул её на плечо. Она по-прежнему мокрая, не надевать же её обратно. Не то чтобы он любил ходить раздетым по пояс, но тут ему смущать и смущаться некого. — Принял душ и не пожалел, рекомендую, — вынес вердикт вернувшийся к костру Такашима, убирая за уши волосы. — Посмотрим. Может, схожу перед сном, — Юу указал на рыбу. — Уже можно есть. — Класс. Койю повесил футболку сушиться на перилах под навесом и сел у огня, поближе к жестяному блюду с запечённой форелью. Широяма вскользь оглядел его, мысленно заключив, что пусть Такашима и казался худощавым, хиляком его назвать сложно — за своей физической формой рыжий остряк следил. — Где кинем кости на ночь? — Койю отщипнул кусочек горячего филе. — Ты был в домике рядом с навесом — как в нём? — Оптимизма не внушает. Крыша обрушилась в двух местах. — Тогда займём вон тот? — Такашима ткнул большим пальцем назад. — Я проверил всё, крыша цела. Пол сильно скрипит, но, по идее, выдержит. Мешков хватает, постелить их в три слоя — и будет годно. — Хороший план. — М, а вкусно, — Койю прожевал и проглотил первый кусок рыбы. — И пропеклось как надо. Юу вновь посмотрел на наручные часы. Доходит одиннадцать. Обычно, кровать принимала Широяму в мягкие объятия глубоко за полночь, но этот день станет исключением. Он чувствовал себя сверх всякой меры вымотанным, ему уже нет дела до отметки на циферблате и колкой жёсткости джутовых мешков, призванных заменить матрас. Доесть рыбу, по наводке Такашимы немного освежиться у ручья — и спать. Наконец-то. Впервые за сорок восемь часов. Подумав об этом, Юу с абсолютной безразличностью вспомнил, что минули сутки с начала выполнения его задания. Остались ещё одни, но теперь Широяме было не важно, уложится ли он в заданный срок. Просто… он очень сильно устал.