Тульская ведьма

— То есть, завтра на чай придёт твой начальник? — от удивления брови Филиппа запутались у него где-то в волосах. — Да, — я утвердительно кивнула, вытаскивая из папки, которую мне дал Василий Иванович, последние записи Морозова. — И ты согласилась?! Я лишь фыркнула и разгладила мятую бумагу. Складывалось такое впечатление, будто Паша свои распечатанные материалы в гневе скомкал и выбросил в мусорку, а кое-где даже закусил (?) ими. — Что это? — вырулив на шоссе после кольцевой развязки, Простофиля позволил себе кинуть на меня взгляд. — Эм, не знаю? — я стала перебирать в руках всю кипу и немного сходить с ума. Пробежавшись взглядом по тексту, я поняла, что во время написания этой статьи Паша тоже явно сошёл с ума! Да это даже текстом сложно было назвать, просто какой-то бессмысленный набор букв. Может, он и не пропал вовсе? Не удивлюсь, если его всего-навсего увезли в больницу для душевнобольных. — Как думаешь… — я оторвала взгляд от бумаг и посмотрела на закатное солнце, — какова вероятность того, что человек, с которым ты, вроде бы, виделся каждый день целый год, мог взять и в один миг слететь с катушек? — Вероятность? Филипп задумчиво почесал подбородок, и когда я уже подумала, что он выкинет мне одну из своих идиотских шуточек, он выдал мне это: — Если рассматривать человека как сложную термодинамическую систему с кучей нелинейных уравнений состояния, то вероятность внезапного слёта с катушек вполне себе ненулевая. Где-то 0,1–1%. Да вот взять хотя бы ЖРД-215 на испытаниях — вроде бы стабильный, параметры в норме, а потом бац! — и вся площадка в облаке тетраоксида. Я тупо уставилась на него. Что?.. — Ну, если по-человечески… — увидев мой ошалелый взгляд, Соколов оторвал правую руку от руля и принялся активно жестикулировать. При этом его глаза горели каким-то бешенным огонёчком, что не было никак связано с тем, что он по своей натуре оборотень. — Видишь ли, психика — это как квантовый компьютер в болоте. Вроде работает по каким-то законам, но попробуй предскажи, когда его заклинит. — Ты больной? — я спросила его в лоб. — Ты что несёшь вообще?.. Где ты был, пока я делами занималась?! Под делами я, естественно, подразумевала наш с Натой поход по магазинам. Кажется, что у меня никогда не было настолько разнообразной одежды. Обычно всё заканчивалось на футболках да штанах, а теперь, благодаря моей подруге, у меня можно было найти юбку цвета хаки, несколько цветных маек, две футболки, сарафан и новую пару белых кед. Но все приятные впечатления от покупок развеяла это ненормальная лекция от Простофили. — Где я был, тебя никак не касается, — будто стряхнув наваждение, Филипп снова стал собой, то есть, полнейшим кретином. — Про всё остальное лучше забудь. — Забудь? Ха, ты что, серьёзно? — Как никогда. — Ну уж нет, говори, — я отложила все бумажки в бардачок и уставилась на своего ненормального соседа. — Откуда ты всё это знаешь? Филипп молча вёл машину по трассе, будто никакого разговора у нас с ним и в помине не было. — Э, ты слушаешь меня вообще? — Отвали! — от раздражения у Соколова засветились глаза. Видимо, я сейчас задела его за больное. — Ну и ладно! — я обиженно отодвинулась от него ближе к двери и уставилась на закат. А тот, зараза, красивый! Мы ехали молча ещё какое-то время, пока у Филиппа не зазвонил телефон. — Да? — он раздражённо буркнул в трубку. Я не слышала, о чём ему говорили по другую сторону линии, но по выражению лица и яркости свечения его глаз я могла сказать точно одно — Соколов был в ярости. Просто в бешенстве! — Я еду! — крикнул он в трубку, швырнул со злостью телефон на заднее сиденье и развернул руль. От резкого поворота я впечаталась сначала в дверь, а потом и в бардачок. Я со всей силы ударила последний коленкой, нечаянно нажав на ручку. Всё его содержимое выпало мне под сиденье. — Ты идиот! — заорала я на всю машину. Лоб и правое плечо просто горели от боли! — Сиди тихо! — этот Шумахер недоделанный заорал на меня в ответ и вдавил педаль газа в пол. — Я прошу тебя, сиди тихо! — Да что стряслось-то? — после короткой паузы я осмелилась подать голос, разглядывая заживающую шишку у себя на лбу в камере на телефоне. Филипп лишь дёрнул головой. Он открыл все окна в машине и упёрся локтем о дверь то сжимая, то разжимая переносицу. От порывов ветра на такой скорости все бумажки, лежащие у меня под ногами, начали замышлять, как бы им удачненько, под шумок, так сказать, вылететь в окно. Скрипя от дискомфорта после «поцелуя» с дверью и бардачком, я в срочном порядке принялась собирать все документы. Пока я возилась под сидением, Соколов мне что-то буркнул, но из-за ветра и рёва двигателя я его не расслышала. — Извини, говорю, — он сказал это с таким же энтузиазмом, с каким зубной врач говорит: «Это будет совсем не больно!». Я лишь пожала плечами и уставилась в документы, которые передал мне Василий Иванович. Глаз зацепился за единственную разборчивую (если уж совсем грубо выражаться) фразу: «укушавппкенный волкомоавылта». Мы ехали ещё где-то около часа. Всё это время я сидела молча и не верила своим глазам. В этом бреду из букв явно (ну или не очень) читалась фраза «укушенный волком». Укушенный! Волком! На протяжении всей дороги я не сводила глаз с бумаги. Возможно, Филипп всё же был прав, утверждая, что какая бы вероятность ни была, с ума сойти может каждый и в любое время суток. — Сиди в машине, — я даже не заметила, как мы подъехали к какой-то заброшенной стройке. Соколов заглушил двигатель и, больше ничего не сказав, исчез за горой хлама. Через мгновение потухли фары, и на улице тало совсем уж темно. И когда это солнце успело сесть? Я полностью потерялась в пространстве. Куда мы приехали? Зачем? Куда пошёл Простофиля?! Мне стало жутковато, отчего слова «сиди в машине» мне показались до одури смешными. Конечно я буду сидеть здесь! Фильмы ужасов я хоть и не переношу, но по опыту прекрасно знаю, что в темноте лучше не ходить. И тем не менее, мне почему-то было страшно. Тогда со мной хотя была Лада, а сейчас кроме никчёмных записей Морозова у меня не было ничего. Ну ещё пакеты с одеждой были. А, и почти севший телефон. Всё. Решив зря времени не терять, я включила фонарик и принялась внимательно вчитываться в документы. Мои глаза стали сходиться в кучку от долгого просмотра беспорядочных букв, но результата я всё же добилась: «Сомнйосвзлсямужчнпопрсилстатсанним. Вгерукпопалинфрмциячтпослнесколксхжихубиптполицсвзтьмеждусобй, нонаданмментвыяснитьтолькот убийцпдмешивалведуинапиткитетродотоксин. Инфррмторутверждаетчтполицскрываетнапдендикживтн. Напослтрупенайденукуспохожнаукусогромнсбки. Мужукушнволкмсначотравлен, апотсброшенвводу. Каквчаспиквыкинуливозерчтобниктоневидел? Делопахнетзаговорм. Инфрпоканепроверен, ноестьконтктычелсможепереговрить. Встрнаовседопмоеиюня» Я в шоке откинула голову на сиденье и зажмурилась. Ох, чёрт! Ещё через какое-то время эта бессмыслица превратилась в это: «Со мной связался мужчина, который попросил остаться анонимным. В его руки попала информация о том, что последние несколько схожих убийств полиция пытается связать между собой, но на данный момент удалось выяснить лишь то, что убийца подмешивал в еду и напитки жертв тетродотоксин. Также информатор утверждает, что полиция скрывает факт нападения на жертв диких животных: «На последнем трупе был обнаружен укус, очень похожий на укус огромной собаки. Предположительно, мужчина, укушенный волком, был сначала отравлен, а уже потом сброшен в озеро. Но как его могли в час пик выбросить в воду, чтобы никто этого не заметил? Вам тоже кажется, что это дело попахивает заговором?» Полученную мной от информатора информацию мне пока не удалось проверить, но он дал мне контакты человека, с которым я мог бы переговорить по этому делу. Встреча назначена на седьмое июня» Морозов перестал выходить на связь как раз седьмого июня… И получается, что информатор устроил для Паши ловушку? Зачем? Вряд ли из-за того, что Паша мог опубликовать эту статью. Мужчина-аноним явно хотел, чтобы эта информация попала в руки журналистов. Значит, с Морозовым что-то стряслось на этой встрече. Дурак! Ну почему тебе в голову не пришло указать, куда ты идёшь? А что, если эти убийства дела рук какой-нибудь банды? Банды, которая держит у себя огромных собак или волков. Волков… Не сдержавшись, я набрала Диму. Только бы хватило зарядки! Он ответил через три долгих и нудных гудка. — Да, Варь. — Привет, тут такое дело… — я пыталась в голове сформулировать мысль, но та никак не хотела приходить мне в голову, поэтому я решила говорить всё прямо, без утайки. — Мне в руки попала кое-какая информация. Помнишь того моего коллегу, который воровал у меня записи? — Помню. — Он пропал, Дим, — я услышала, как по ту сторону трубки он рвано выдохнул. –Он тоже писал статью про того утопленника на пляже. Мне Василий Иванович передал распечатку его записей. Тут сказано… ох, подожди! — Что такое? — Дима чуть ли не крикнул в динамик. — Всё хорошо, просто тут шифр дурацкий. Вот, слушай… Я прочитала Диме записи Морозова. Когда он на мгновение замолчал, я почувствовала, как что-то ёкнуло под рёбрами, будто я проглотила мотылька. Он переживает за меня! Мне с трудом удалось прекратить витать в облаках, когда Дима вновь подал голос в трубку. — Никому об этом не говори, хорошо? — отчего-то Шаповалов перешёл на шёпот. — Варя, то, что дал тебе твой начальник, может быть опасным для тебя! Где ты сейчас? Я приеду за тобой. По моему лицу расползлась глупая улыбка, но мне удалось взять себя в руки и вспомнить, что где-то рядом маячит мой сосед. — Тут такое дело, — я постучала пальцем по бардачку, подбирая нужные слова. — В общем, я не знаю, где я. — Что?! — Эм, Филипп, сосед который мой, подбросил меня сегодня до города. Мы ехали в Дымки, как ему позвонили. Он увёз меня куда-то. — А где он сам? — в голосе Шаповалова появились металлические нотки. — Ушёл… Дима замолчал, видимо, закипая от негодования, а после спросил меня очень серьёзным голосом. — Что ты видишь перед собой? — Вижу… Я подняла глаза и заорала что у меня было сил. Из темноты улицы на меня смотрели несколько пар красных глаз. — Дэн, ты с катушек слетел вообще? — я в ярости пихнул друга в плечо. — Да пошёл ты! — он пихнул меня в ответ, но предусмотрительно отошёл в сторону, открывая мне обзор на лежащего на земле без сознания вурдалака. Бесчувственный, изувеченный, растянувшийся в грзи, как выброшенная тряпка. — Ты… — у меня на руках стала проступать шерсть. — Это была самооборона! — Дэн сел на корточки и концом лежащей рядом палки ткнул упыря в ногу. Его кожа отливала мертвенной синевой, будто его уже начали хоронить, но резко передумали и решили, что если он полежит в морге ещё дней пять, то ничего страшного не случится. Его левая рука была вывернута так сильно, что кость торчала из локтя, а пальцы застыли в спазме — то ли хватали воздух, то ли чью-то шею. Из разорванного рта сочилась тёмная, почти чёрная жижа, а на шее красовались два идеальных отверстия — как будто кто-то аккуратно пробил его шпажкой для канапе. — Хочешь сказать, что он — голодный? — я подошёл ближе и навис над несчастным. «Голодными» в подлунном мире называют упырей, которые недавно стали мертвяками. Обычно это недавно умершие люди, чьи души так и не нашли покоя, либо те, кому не повезло при жизни быть укушенным другим вурдалаком. Этот бедолага был как раз таким голодным. — Ты бы видел его, — Дэн встал на ноги и зашипел. На его руке кровоточила рана от острых зубов упыря. — Чёрт! Ещё и укусил мне, гад. — Ты нормально себя чувствуешь? — я вгляделся в друга, но никаких видимых изменений не увидел. — Да, но жжётся капец как! — Потерпи, у меня в машине целитель сидит. — Да ладно! — Дэн радостно подпрыгнул. — Неужели Берёза? Хоть в живую увидеть нарушительницу покоя всей деревни! — Между прочим, — я зло уставился на него. — Это из-за тебя в частности она на этот обряд попала! — Да я откуда знал вообще, что Таня в итоге согласиться на обряд?! — Это ты её жених, а не я! — Ещё хоть раз заикнёшься про неё, я тебе… Подраться мы с ним не успели. Вурдалак резко распахнул глаза и как-то странно забулькал. В его глазах не было абсолютно никакой осмысленности, он больше походил на марионетку, которую стали дёргать за ниточки. Его дёргало, но это не помешало встать ему на ноги и зарычать на нас. — Что за фигня?! — Дэн отскочил от упыря, когда тот предпринял попытку схватить его. — Не знаю! Мертвяк был больше похож на зомби, чем на вампира из фильмов ужасов. С его черепа начала слезать кожа, а нормальный человеческий язык превратился в змеиный. Мелькнула синяя вспышка, и Дэн кинулся на упыря, метя клыками тому в шею. Но, как я уже сказал ранее, с вурдалаком что-то было не так. Он перекинул через себя Дэна, будто тот не весил ровным счётом ничего! Дэн заскулил, попытался встать на лапы, но в итоге завалился на бок. Всё-таки с укусами упырей лучше не шутить, а идти сразу к ведьме-целительнице. — Дэн, живой? — я подбежал к другу, закрывая его собой от ожившего во второй раз мертвяка. «В голове звенит» — его голос в моей голове зазвучал хрипло. Упырь бросился на меня, брызжа чёрной жижей. Его сломанная рука вертелась из стороны в сторону так, будто вместо суставов у упыря были шарниры. Перекинувшись, я с огромным трудом повалил его на землю. Он метался в агонии подо мной, пытаясь сбросить меня с себя. Упырь, поняв, что в проигрышном положении, вцепился когтями мне в правую лапу. Я рыкнул на него, но он лишь надавил сильнее. «Дэн, нужна помощь!» — зашипел я от боли. «Иду!» Шатаясь, будто после удачного похода в бар, Дэн подбежал к нам и с силой надавил лапами на голову вурдалаку. Раздался треск, и тело подо мной затихло. Теперь уже навсегда. Синяя вспышка и Дэн уже лежит на земле, устремив свой взгляд в звёздное небо. Я повторил за ним. В городе такого неба точно увидеть нельзя, только в заброшенной промзоне за городом после драки с ожившим вурдалаком. Полежав так ещё немного, я вспомнил вопрос, который хотел задать Дэну ещё по телефону. — Слышь, а как ты тут оказался вообще? — Этот чёрт следил за мной, — Дэн, крехтя, как старый дед, сел, зажимая рану на руке. — От самого центра шёл за мной! А мне надо было встретиться с Кешей, он передать что-то хотел. Ну и я ничего лучше не придумал, кроме как разобраться с голодным подальше от людей. — И поэтому ты оказался здесь, за три километра от Тулы? — я глупо хохотнул, ощущая себя выжатым лимоном. Рану на руке нестерпимо жгло. — Согласен, глупо вышло, — Дэн рассмеялся и взглянул на труп упыря. — Сокол, мне что-то не нравится это всё. Тебе не кажется, что умершие второй раз вампиры в третий раз оживать не должны? Я сложил руки на груди и поморщился. Да, дело явно гнилое. — Ты уверен, что он был голодным? — мне удалось встать с земли только со второй попытки. — Теперь — нет, — Дэн тоже встал, но, зашипев, ухватился за моё плечо. — Чёрт! Я на ногу наступить не могу… Обычный человек в кромешной темноте не увидел бы ровным счётом ничего, но мы, оборотни, видели в ней почти также хорошо, как и днём. Мне потребовалось одного взгляда, чтобы понять, что Дэн свернул себе лодыжку. — Держись, надо просто дойти до машины, — я подхватил друга под руку, но и шага ступить мы не успели, как услышали дикий вопль. По моим рукам пробежали мурашки. — Это ещё что? — Дэн выпрямился и задёргал носом, принюхиваясь. — Это Варя! — Варя?! — Дима орал в трубку, а я не могла пошевелиться. — Варя! Ответь! Я насчитала пять пар красных глаз. После моего крика эти глаза стали медленно приближаться ко мне и шипеть, а я всё больше и больше вжиматься в сиденье. — Варя, скажи хоть что-то! — Дима продолжал свои попытки докричаться до меня, но у моего телефона были другие планы. Замигав экраном, будто бы говоря: «Мерси за рыбу и пока!», он взял и потух. Оставшись наедине с глазами, я начала судорожно искать в салоне машины хоть что-то, что поможет защититься. Мне удалось нащупать в кармане боковой двери складной нож, из-за чего от облегчения у меня задрожали коленки. Стоило только мне нажать на кнопку, чтобы нож раскрылся, как одна из пар глаз кинулась на капот машины. От удара лобовое стекло треснуло и отвалилось зеркало заднего виденья. — Филипп! — я закричала что есть мочи и вывалилась из машины, нарушая наказ сидеть в машине. Немного привыкнув к темноте, я смогла разглядеть силуэт человека, только какого-то странного: он был весь скрюченный, будто его выжимали от воды, как полотенце. Развернув ко мне лицо с пылающими глазами, существо зашипело на меня: — Вар-рвар-ра… Этот голос! Голос из моего кошмара! Перестав в конец соображать, я понеслась в темноту со всех ног, но не пробежала и пары метров, как споткнулась об железную трубу и упала. Резко развернувшись, я успела пнуть одного ногой в что-то похожее на челюсть. Он заскулил и отшатнулся от меня, благодаря чему я успела вскочить на ноги и снова побежать. К сожалению, у меня было дежавю. Точно также, в ночи, я убегала от одного страшного создания ночи, под именем Филипп Соколов. И как же мне сейчас хотелось, чтобы это страшное существо сейчас соизволило меня спасти! — Вар-рвар-ра… — существа в унисон шипели моё имя и подбирались всё ближе ко мне. На один мой шаг у них было два. Я была одна, а их пятеро. Простофиля, где же ты?! Я не успела убежать. Одно из существ напрыгнуло на меня со спины и повалила на какие-то бетонные плиты. Оно рвало мне одежду, в попытках развернуть к себе, и когда у неё это вышло, я столкнулась со своим кошмаром лицом к лицу. — Варвара, открой же свои милые глазки, я так давно их не видела… — существо завертело головой, как ворона, которая высматривает с неба очередную блестяшку. Я что есть сил зажмурила глаза. Откуда-то из неё, судя по всему, изо рта, на меня что-то капало, очень похожее по консистенции на свернувшиеся сливки, но пахнущее при этом гнилой селёдкой. — Отпусти! — я стала пинаться руками и ногами, но подоспевшая четвёрка тварей прижала их по сторонам, не давая вырваться. — Филипп! Пожалуйста! — Ну же, не глупи, девочка моя… — существо, как в моём страшном сне старуха, коснулось моих бровей. — Мы всё равно рано или поздно встретимся! Я почувствовала, как что-то отдалённо напоминающее язык коснулось моей щеки, лизнуло, а затем, будто убедившись, что мой срок годности ещё не вышел, впилось мне в лицо. Я закричала, срывая себе голос, дёрнулась в последний раз, а потом эта дрянь в буквальном смысле отлетело от меня. Распахнув глаза, в темноте я увидела две быстрые огромные тени, которые рвали на куски тварей с красными глазами. У одной из них глаза горели изумрудным светом. Филипп! Он услышал! «Сокол, сколько их?!» — в моей голове раздался незнакомый голос, очевидно принадлежащий второй огромной тени. «Пятеро!» — ответил ему Филипп, и я чуть не потеряла сознание от облегчения. «А почему я уже четвёртого рву?» — в панике заорал второй оборотень, отбрасывая от себя уже мёртвую тварь. Завертев головой по сторонам, я увидела ещё с десяток пар глаз! О, боги… «Варя, прячься!» — Филипп разорвал зубами тварь на две части и кинулся ко мне, но добраться до меня ему помешало ещё одно красноглазое существо. Краем глаза я заметила движение, но сделать ничего не успела: тварь подкралась ко мне сзади и сбила с ног, придавив меня к земле. Она схватила меня за волосы и потянула назад, прошипев в ухо: — Жди… А потом она рассыпалась пеплом, как и все другие. Теперь в темноте остались лишь я, Соколов и другой волк. «Мы как на кладбище, да?» — попытался разрядить обстановку оборотень, но Соколов этого не оценил и рыкнул на него.