Только забыл, а уже встретил

Парни крепко спали всю ночь, но тут в дверь постучали. Никто этого не услышал, погрузившись в крепкие сны. Дверь отворилась, и в номер вошёл Арсений Сергеевич. — Подъём, ребятки! — сказал мужчина громким и удивительно добрым голосом. Никто не проснулся. Арсений Сергеевич дёрнул Антона за ногу, и парень подскочил от неожиданности. — Чего? Попов не сказал ни слова. Проигрорировав заданный вопрос, он пошёл в следующую комнату, к Выграновскому. Тоже дёрнул за ногу, но Эдуард просто открыл глаза и поднялся с кровати, никак не комментируя раннее пробуждение. У него болела голова и хотелось лишь пить, словно парень пробежал кросс. С Антоном было всё в порядке, потому что он вчера не пил, но что-то Шастуна пугало и настораживало в таком Попове. Парень присел и пододвинулся ближе к стенке. Арсений Сергеевич оглядел их и снова заговорил слащавым и мягким голосом: — Итак, мои хорошие. Сейчас Эд объясняет, что он делал вчера. Судя по всему, в шоке был не только Шастун, но и Выграновский. — Я же вчера всё рассказал. Вот, наконец-то теперь всё вернулось в своё русло: Арсений Сергеевич поменялся во взгляде и метнул его в Эдуарда, губы сжались в тонкую линию, а руки сцепились мёртвой хваткой, оставляя на ладонях полумесяцы от ногтей. — Я могу привести два факта, почему этого не может быть. Эдуард не понимал, что происходит в мире, он закрыл один глаз и открыл другой, чтобы как-то выйти из состояния зомби и вернуться в более или менее нормальное состояние. — Давайте факты. Антон наблюдал за складывающейся картиной и хотел спасти друга, когда Арсений Сергеевич тяжело вздохнул. — Хорошо, во-первых: у тебя не может быть никакого Максима. У вас в классе он был всего один, и то в соседней комнате со своими дружками. Во-вторых: ты бы не выбрал какого-то незнакомого тебе человека, у тебя есть Шастун. Ты с ним знаком довольно долго, вы хорошо знаете друг друга и замечательно общаетесь. Если у тебя и был бы парень, то только он. — А меня кто-нибудь спросит? Возможно, я против ЛГБТ, и Эд не в моём вкусе. Он храпит по ночам, и мне это не нравится! — Шастун, тебя никто не спрашивал. И, да, я думаю, что тебя это не волнует. Девочки до сих пор обсуждают прошлогоднюю историю. — Арсений Сергеевич повернулся к Шастуну и усмехнулся. При этом заявлении глаза Антона расширились, а зрачки сузились. Он готов убить этого ублюдка Арсения Сергеевича. Встав с кровати, он подошла прямо к нему и сказал злым, стальным голосом: — То, что связано со мной, Вас не касается. Это моя личная жизнь. Если какой-то пидорас разнёс это по всей школе, не означает, что Вы можете этим пользоваться. Всё! Улетел мой дружок, год прошёл, можно забыть. Антон сам не понял, зачем он так много высказался об этом. Арсений Сергеевич отвесил ему подзатыльник. — Ты сам виноват, Шастун. А теперь попрошу замолчать и сесть обратно. До тебя очередь ещё дойдёт. Антон фыркнул на него, в результате чего тот получил ещё один подзатыльник, сильнее предыдущего, но тем не менее сел. Внимание профессора переключилось на Выграновского, который сразу оживился: — Гулял я, не успел маленько. — И поэтому ты пришёл пьяный? — Почему? Арсений Сергеевич подошёл впритык к Выграновскому, приближаясь к его лицу. — Дыхни. Эдуард дыхнул, после чего Арсений Сергеевич выпрямился и посмотрел на него так, что врать уже было бессмысленно. — Ну... немного. — За это «немного» будешь решать тесты по химии. Теперь ты, Шастун. — мужчина подошёл к разгневанному Антону и наклонился к его лицу. — Дыхни. — Я зубы не почистил, ядом дышу по утрам, вдруг умрёте. — Не переживай, выживу как-нибудь. Шастун дыхнул, после чего Арсений Сергеевич выпрямился и удивился, что учуял только запах табака, а не алкоголя. — Ты не пил? Антон приподнял брови в удивлении. — Ой, как такое может быть? Я поражён. Сам Антон Шастун не пил? Сенсация! — Хорошее актёрство, в метро выступать самое место. — Отстаньте от меня, Арсений Сергеевич. Вы уже меня... Достали. — сказал Шастун, протягивая каждое слово. — Это я должен так говорить. Сегодня тебе повезло, только Эдуард решает тесты, а ты посидишь здесь. — сказал мужчина и ушёл. — Славу Богу. — Пиздец. — в один голос сказали парни. Антон надел на пальцы парочку колец и несколько цепочек на шею. Парень улёгся на кровать, и Эдуард тут же прыгнул на него сверху. — Ты охуел? — Этот долбаёб сказал, что мы пара. Мы должны соответствовать. — сказал Выграновский в шутку и приблизился губами к щеке Шастуна. Антон выполз из-под Эда и выбежал из номера. Он бежал вниз сломя голову, а Эдуард следом за ним. Они добежали на первый этаж, и Антон врезался в мимо проходящего Павла Алексеевича. — Павел Алексеевич, спасите! — Шастун встал за его спину и смотрел на приближающегося Выграновского. — От кого? Антон показал пальцем на Эда. — От него. — Так, что здесь происходит? Малыши-карапузы, чего носитесь? Отдышавшись, Эдуард начал говорить: — Ну, значит, утром приходит Арсений Сергеевич, будит нас, а потом начинает выпытывать, где я был. Я ерунду такую сморозил, а пока загружался мир, он приводил два факта, почему моя причина не может быть правдивой. — И что? — всё ещё не понимал Павел Алексеевич, но внимательно слушал. — Он сказал что-то по типу: «Ты должен встречаться с Шастуном, а не с Максимом». Вот я и подурачился. — Подурачился он. Иди к Ириному парню приставай! Я всегда свободен и никого не хочу, только если найдётся самый невероятный человек, чтобы я добивался его. — Ты? Добиваться? Нет, вряд ли такое будет. К тебе подойти ближе, чем на метр нельзя, сразу готов нагрубить. — Я? Я никому не грублю. — Да-да, рассказывай. — с сарказмом фыркнул Выграновский. — Пошлите на завтрак. — сказал Добровольский, и они пошли в ресторан. — Я, пожалуй, откажусь. — сказал Шастун, после того, как узнал, что на завтрак у них будет яичница и взял одно яблоко. — Ладно. Быстро взяв еду, они сели за свободный столик. К Эдуарду и Антону был прикован внимательный взгляд Арсения Сергеевича, под таким надзором толком ничего не съешь. Шастун съел яблоко и ждал, когда доест Выграновский. Они встали из-за стола, и пошли к выходу, но им путь переградил Арсений Сергеевич. — Эдуард, за мной. А ты, Шастун, в номер. У Антона в голове крутился гениальный план, и он без лишних слов пошёл в свой номер осуществлять его. Арсений Сергеевич этому удивился, ведь мужчина ожидал протеста или каких-нибудь возмущений от парня, но ничего из этого не было, и это настораживало. Попов решил сходить к Шастуну и проверить его после того, как даст задание Выграновскому. Ничего не может быть так просто, собенно с этим «взрослым» ребёнком. — Пошли. — сказал Арсений Сергеевич, и они отправились к нему в номер. Эд сел за письменный стол перед стопкой тестов. — Всё это решай, а я сейчас прийду. — Хорошо. — только и успел ответить Выграновский перед тем, как Попов вышел. Мужчина пошёл в сторону номера Антона. Дверь резко открылась, и из номера вышел нарядный парень, время зря не терял: переоделся в белую футболку с каким-то цветным принтом и облегающие чёрные джинсы. Арсений Сергеевич хватает Антона за ухо, а парень начинает в голове повторять, как мантру: «Хоть бы не Попов». — Куда такой нарядный? «Блять, заебал. Когда-нибудь ухо оторвётся. Так, ладно. Думай, Антош, думай. Кстати, надо было чёрную футболку надеть, эту заляпаешь 100%.» — На похороны? — больше спросил, чем ответил Шастун. Арсений Сергеевич стоял в шоке несколько минут и отвесил ему подзатыльник. Брюнет не первый раз удивляется тому, как этот парень до такого вообще может додуматься. — Вот скажи мне, ты издеваешься? Я сейчас запру тебя в номере, и будешь сидеть там до завтра. «Мощный проёб, Антон Шастун. Ладно, хуи попинаем и придумаем что-нибудь.» Арсений Сергеевич затащил Антона в номер и взял ключи. — А зачем Вам ключи? — поинтересовался Шастун. — Чтобы ты спросил. — Арсений Сергеевич вышел из номера и закрыл снаружи дверь на ключ. — А я только успел переодеться и покурить... Парень лёг на кровать и думал, как бы уйти, никому не попавшись по пути, особенно Арсению Сергеевичу, но ничего хорошего в голову не приходило. Антон решил, что лучшим решением будет просто поспать. Он прикрыл глаза, но и это не получилось, в голову ударило ещё больше мыслей. Покрутившись и повертевшись, Шастун встал и подшёл к двери, дёрнул дверную ручку, и окончательно убедился в том, что он заперт в номере. Попов никогда не шутит, но у Антона логика работает иначе. — Бля, я ебал. — сказал Шастун в тишину и подошёл к окну. Открыл окно и осмотрелся: каменный широкий карниз вёл к пожарной лестнице, которая держалась на честном слове, и чьим-то балконам. «Ну, ахуеть. Смотри, тут как Бог решит. Если упадёшь — умрёшь, если не упадёшь — отсосёшь. Хотя, сосать ты не будешь, зато тебе прилетит от Попова и Добровольского, но ладно, давай. Надеюсь, ты не растолстел.» Шастун залез на подоконник и попробовал встать на карниз, но что-то определённо хрустнуло, то ли камень, то ли Антоново колено. Встав полностью на карниз, он понял, что хрустнул именно камень. Было невысоко. Если упасть, то можно остаться живым с вероятностью двадцать процентов из ста. Шастун прихлопнул за собой окно и прошёл примерно половину пути, балансируя каждый свой шаг. «Знал, что ты еблан? Так вот, я напоминаю. Уборщицы для кого придуманы? Еблан, вот, еблан. Возвращался бы обратно, долбаёб.» — посетила весёлая мысль Антона. «Так, а нахуя шёл тогда? Дойди уже, придурок.» Он пошёл дальше, переставляя сначала одну ногу, потом другую. Держать баланс было очень нелегко, он пошатывался, лишь бы быстрее дойти. Дойдя до очередного окна, он хотел уже просто пройти, но оно было открытым. «Сука. Блять. Почему никто не открывал форточку, а тут решили открыть? Ну, блять, замечательно. Сейчас хуем снесёшь нахуй.» Шастун попробовал пройти аккуратнее, но задел что-то бедром. Вдруг он слышит громкий хруст, замечая в последний момент, что карниз начал ломаться. Парень рванул обратно, под ногами хрустело, но он бежал до последнего, зря что ли в детстве по бордюру ходил? Он добежал до своего открытого окна. «Ветром открылось? Ладно, хуй с ним.» Быстро забежав в свой номер, он обессилено, словно тряпичная кукла, упал на кровать. Колено ему не простило ту «невесомую минуту». Покопошившись в тумбочке, Антон нашёл обезболивающую таблетку и проглотил её. Он решил, что хочет поменять кольца и цепочки. Собственно, целый час Шастун выбирал кольца и одежду к ним. На всех пальцах, от мизинца до большого, красовались кольца. Перстни и не только. Цепочки на шее он оставил, как есть. Открыв шкаф, Антон достал все штаны и футболки с кофтами. Так как за завтраком Добровольский предупредил, чтобы все собрали свои вещи, сегодня ночью они уезжают: «Сегодня ночью уезжаем, чтоб все собрали вещи!», но Шастун про это забыл и только сейчас вспомнил. «Так, в чём я поеду? Наверное, лучше футболку, штаны и кофту на молнии, поэтому вот это складываем.» Парень достал сумку из-под кровати и положил в неё кофты, оставив на кровати только кофты на молнии. Их было всего две: тонкая и очень тёплая. Ту, которая тёплая, он положил в сумку. Джинсы он решил, не менять, поэтому все штаны сложил в сумку. Футболку он выбрал почти сразу, так как она была чёрная и с серой надпись. Скинув в сумку всё остальное, он переоделся в тёрный образ. В тонкой кофте был капюшон и дырки для больших пальцев. Не сразу, конечно, вставив в них, но вставил. Выглядело всё — хорошо. «М-да, Антошка. Антошка, пойдём копать картошку. Ты куда в таком наряде вообще собрался? Уборщицу очаровывать? Хуй знает, когда она прийдёт.» Шастун надел очки и посмотрел на настенные часы. Время близилось к обеду, значит скоро придёт горничная. Делать нехуй, поэтому он продолжил собирать вещи. Вещей было не так уж и много, поэтому справился Шастун за полчаса. Обувшись, он сидел на кровати и ждал. Он никогда раньше не думал, что будет ждать уборщицу дольше, чем кого-либо. Ждал он немного, в номер постучали и послышалось, что в дверь вставили ключ. «Свобода, свобода. Неужели, я сейчас свалю?» На его лице была улыбка, до того момента, когда в номер зашёл Арсений Сергеевич. — Ёлы-палы! Вы чего от меня хотите? — спросил парень недружелюбным тоном. Брови нахмуренные, губы сжались в тонкую линию, а глаза стреляли молниями. Собственно, Попов не отставал. Губы сжаты, глаза прищурены, по нему видно, что ему испортили настроение, только что. — Иди на обед, чего разоделся так? — рыкнул на него Арсений Сергеевич. Антон встал с кровати и подошёл к двери. — На обед. — шикнул парень. — Смотри, не утопи свои кольца в супе, Шастун. — Ай, смешно, сейчас помру от смеха. Антон пошёл обедать, а Арсений Сергеевич звать остальных. На обед Шастун взял суп, который ненавидел всей душой. Супы и Антон — это несовместимые вещи. Он из супов ест только суп быстрого приготовления, не так затратно и вкусно. Сев за столик, он начал мешать суп ложкой. Эдуарда было не видно, видимо, решает тесты. Шастун достал телефон и открыл Вк. «Бля, кто-то написал. Хуй с ним, я не общаюсь, так что пошёл нахуй. Опа, нихуя себе, мемы пошли. Год не видал. Всё херня с маникюром шла, а тут такое. Нет, ну результат матчей — это реально, полезно.» Так он и просидел целый час за столом, смотря в мобильный телефон. Суп уже остыл, есть его теперь вообще не хочется. Поэтому, встав из-за стола, он прихватил какую-то булку и пошёл на второй этаж. Идя по коридору, он откусил булку. Его лицо скорчилось, так как булка была с вишней. Дойдя до мусорки, он выплюнул её. Решив оставить несъеденную часть Выграновскому, он пошёл в номер Попова. Постучавшись, он открыл дверь и зашёл. — Ещё раз здрасте. — поздоровался Антон. На него посмотрел Арсений Сергеевич и спросил: — Здравствуй, чего сюда пришёл? Потерялся в коридоре? — Нет, ну Вы интересный. Вот скажите, что мне делать? Я уже и вещи собрал, и что только не сделал. Кстати, на. — Шастун протянул надкусанную булку Выграновскому. Тот её взял и спросил: — А почему она надкусанная? Шастун закатил глаза. — Я пошёл обедать, а там был суп. Я в телефоне что-то засмотрелся и забыл про суп, он остыл. Я, короче, есть его не стал. Решил взять булку. Шёл по коридору, надкусил, а там вишня. Думал, ты голодный, вот и принёс тебе. — Спасибо, а ты не ел? — Ёмаё, Эд. Сказал же: пришёл суп поесть, он остыл, взял булку, а она с вишней. Сделай вывод сам. — Ты будешь есть нормально? Ты закалебал, у тебя потом живот болеть будет. — Ну, это потом, а не сейчас. — Я тебя убью. — Хорошо, а можно мне тут посидеть? — обратился Антон к Арсению Сергеевичу, тот скептически осмотрел его. — Ладно, но только, если не будешь мешать. — Хорошо. — Садись на кровать. — сказал Попов, так как больше было некуда. С Выграновским, он его не посадит, так как сейчас начнётся: «Давай решу, пока не видит». Шастун лёг на кровать, за что получил грозный взгляд Попова. Присев, он достал мобильный телефон и начал играть в карты. Покер онлайн — это худшее, что придумали люди. Это он понял, когда начал играть. Сначала он выигрывал, а потом, началось. Проигрыш за проигрышем. И вот очередной проигрыш, телефон полетел в стену. — Да бля. — нарушил тишину Антон. — Шастун, тебя попросили не мешать. Так ты ещё и материшься. — рыкнул на него Арсений Сергеевич. — Всё, молчу. — Шастун поднял свой телефон на котором немного треснуло стекло, и сел на кровать, облокотившись об стену. Он включил мобильный телефон и зашёл в Вк, чтобы ответить на сообщение. Парень зашёл в переписку в которой было написано: «Привет». С таким же успехом он закрыл переписку, как вдруг зазвонил телефон. «Мать» Он принял вызов, и сказал грубым и тихим голосом, чтобы никто не услышал, кроме неё. — Алло. — парень даже не шевелился, уставившись взглядом в стенку. — Привет. Я Вику на работу взяла, можешь поболтать с ней? Она просила очень. Потом я тебе кое-что скажу, мне сейчас надо бумажки отнести. — раздался голос Майи, не такой как обычно, он был более добрый и живой. Из телефона послышались шорохи и шелест бумаг. — Хорошо. — ответил Антон, прожигая немигающим взглядом одну точку в стене. — Привет, Тош. Вот то, чего не хватает Антону: этого доброго и весёлого голоска. — Привет, Викуль. — Чего делаешь? — Я ничего, с тобой разговариваю, а ты? — Я вот с мамой на работу поехала, покушала мороженое. — девочка весело рассказывала про мороженое, на это Шастун нахмурился . — Не заболеешь? Не лето, ты хоть мороженое погрела? — Тох, тут в кабинете мамы вся кухня стоит. Ничего не будет. — Охотно верю. — А ты, что кушал? — Ммм, дай-ка подумать. Яблоко. — И всё? — с беспокойством спросила Вика. — Ну, таблетку ел. — Иди, покушай. — Бегу, аж пятки сверкают. — О, боже, какой ты юморист. — Я в Москву завтра приеду. — Позвони, как приедешь. — Обязательно, я вот думаю, может на Новый год съездим в Воронеж? — не торопясь раздумывал Антон, на что Виктория завизжала, да так, что Арсений Сергеевич, наверное, услышал. — Да, да, да и ещё раз, да. Мы поедем? — Конечно, я на каникулах тебя заберу и поедем. Там уже у бабушки в квартире поживём. — Я буду ждать. — Кстати, что хочешь на Новый год? — С тобой побыть. — Мы побудем, но что ты хочешь, чтобы осталось на память? — Твоё кольцо с глазом. — смущённо ответила Виктория. Она давно засматривалась на колечко, в котором был камень в виде голубого глаза. — Ты его сразу на два пальца? — усмехнулся парень, а Вика засмеялась. — На шею, но если он тебе дорого, то можно браслетик какой-нибудь? — всё также смущённо говорила сестрёнка. — Я могу браслет и кольцо тебе подарить, в этом нет проблемы. — Хорошо, мама пришла. — Дай ей телефон. — уже более хмуро ответил Шастун. — Да, Антон? — Что ты хотела сказать? — А, да, мне звонил твой классный руководитель, но я не смогла взять трубку. Что он хотел? — Ничего, просто сказать, что всё хорошо. Он так всем родителям звонил. — соврал Антон, ему сейчас не хочется выслушивать то, какой он алкаш и пьяница. — Понятно, на следующей неделе надо сходить на кладбище. — Я помню, вы приедете? — Нет. — Ты хоть что-то можешь? Он твой муж! Тебе наплевать? Я единственный, кому это надо. Почему ты никогда не можешь ничего? — У меня работа. — И что? Давай я буду работать? Я буду успевать всё. Хотя бы на один день могла бы съездить. — Знаешь, я тоже не рада такому исходу, но я правда не могу. — Или не хочешь. — Вот ты напиваешься, почему о Вике не думаешь? — Ну ты и сравнила, я с ней вижусь каждый день и перед ней редко это делаю. — Да, конечно. Всё лето — это редко. — Ты была именно тогда, когда я пил. Я не виноват, что ты свалила на месяц. Я этот месяц еле-еле проживал: не ел, не спал, я заботился о сестре. Сначала ей надо приготовить поесть, потом она болела, я её лечил. Ты вообще после смерти отца поменялась, тебе наплевать на меня. Я всё детство занимался не пойми чем. — Я не виновата в том, что твой отец умер. — Ещё скажи, что это он виноват. — Вот и скажу. Он мог не лететь. Я ему это говорила, а он упёртый, ты такой же. Тебя я уговорила остаться, а он полетел в свою командировку. — Тема закончена. — сказал грозно и уже более громко Шастун и сбросил звонок. Он отвёл взгляд от стены, на которую смотрел всё это время и кинул телефон на кровать. Растрепав волосы на голове, он встал. — Ты куда пошёл? — спросил Арсений Сергеевич, заметив злого Антона. — Куда надо. — ответил Шастун перед тем, как выйти из номера. Потерев переносицу, он замахнулся и ударил кулаком в стену. «Значит он сам виноват? Значит её не колышет то, что на следующей неделе надо прийти на кладбище. Да чтобы она...» Ещё пару раз парень ударил по стене, да так, что там отпечаталась кровь. Из костяшек пальцев текла тонкой струёй кровь, пачкая буквально всё. Открыв дверь, он зашёл и сел обратно. — Мог бы ты решить всё, не трогая стены? — поинтересовался Попов, ведь было отчётливо слыша все удары. — Силу тренировал, ослаб что-то. Шастун лёг на кровать и всем своим видом показывал, что разговаривать больше не намерен. Закрыв глаза, он уснул. Попов посмотрел на него, его разбитые в кровь руки и продолжил дальше печатать что-то в телефоне. Когда Эд решил все тесты, он сказал: — Я всё. Арсений Сергеевич отвлёкся от телефона и посмотрел на Эдуарда. — Неси. Выграновский принёс листки, и Арсений Сергеевич начал проверять, иногда хмурясь. — Семь ошибок. — Бывает. — Эдуард пожал плечами и посмотрел на Антона, который дёргался во сне, ему явно снился кошмар. — Ладно, собирай вещи и иди в номер. Этого, кстати, тоже прихвати. — указывая на Антона, сказал Арсений Сергеевич. — Сейчас. — Выграновский подошёл к Шастуну и дёрнул того за ногу. Ничего не произошло. — Шаст, вставай. — сказал громче Эдуард Антон шикнул, но явно не на Эда. Видимо, на кого-то во сне. Выграновский не сдавался и потормошил за плечи. — Отвали, козёл. — пробормотал Антон и дальше продолжил спать. — Баран, вставай. — сказал Эдуард, но Антон уже перевернулся набок к нему спиной. — Я его не могу разбудить. Арсений Сергеевич оглядел их, потёр переносицу. — Ладно, иди. — До свидания. — попрощался Выграновский, выходя из номера. Попов ещё раз посмотрел на подрагивающего и иногда тихо рычавшего Шастуна, и снова что-то начал печатать в телефоне. Так прошёл час. Арсений Сергеевич изредка поглядывал на парня и продолжал делать свои дела. Шастун вздрагивает и с рыком просыпается от кошмара. Антон огляделся и увидел Арсения Сергеевича, мужчина что-то писал в документах. — Почему не разбудили? Попов уже не вздрагивал, так как он уже пару раз пугался того, что парень во сне рычал и шипел. — Пробовали, но ты не проснулся. — ответил Арсений Сергеевич, а Антон потёр глаза и снова спросил: — Понятно, а сколько времени? — Скоро ужин. У тебя тридцать минут, как и у всех на то, чтобы поесть и спуститься с вещами. — также смотря, и что-то вписывая в документы, ответил Попов. Его забавляло то, что Шастун спросонья такой задумчивый и спокойный. — Хорошо, а где Эд? — Это был последний твой вопрос, Эд в номере. Антон взял свой телефон, сел на край кровати и возобновлял день. Он ничего не понимает, да и сон этот ещё дурной. Парень вышел на улицу и сильнее укутался в кофту. Он дошёл до ближайшей лавочки, сел на неё и начал искать по карманам сигареты. Пачка завалялась в кармане кофты, им было примерно год. Зажигалку он нашёл там же. Приставив сигарету к губам, он поджёг кончик никотиновой палочки и затянулся. Сделав ещё пару затяжек, он задумался о том, что он будет делать один дома. «Может завести кота?» «Еблан, какой кот? Ты сам подохнешь, и кот умрёт.» Выкурив пять сигарет, он вернулся в отель, сразу направляясь в ресторан. На ужин было пюре и сосиска с компотом. Взяв еду, он присел за стол к Выграновскому. — Где тебя носило? От тебя несёт хуже, чем из курилки. — сразу спросил Эдуард, не дав Антону даже поесть. — Прогулялся. Ничего, проветрюсь. — Ладно. Ешь быстрее, скоро уезжаем. Я в номер пойду, вещи дособираю. — сказал Выграновский, выходя из-за стола. Шастун махнул головой и принялся кушать.

* * *

Оставалось минут пять до того, чтобы спуститься. — Эд, ты всё? — спросил Антон, заходя в номер. — Да. Бери сумки и пошли вниз. Шастун взял сумки и пошёл с Выграновским в холл. Если Эд нёс сумки, то Антон их просто волок за собой по полу. Дойдя до ждавших одноклассников и учителей. Добровольский сказал: — Наконец-то, пришли. Сейчас складываем вещи и садимся. — Павел Алексеевич пошёл к автобусу и положил свои вещи. Остальные последовали за ним. — По одному заходите и садитесь. Добровольский встал у входа в автобус рядом с Арсением Сергеевичем, и отмечал учеников. Павел Алексеевич отметил последних учеников, и учителя зашли в автобус, замыкая цепочку, и сели на свои места. Павел Алексеевич что-то сказал водителю, а Арсений Сергеевич обратился к классу: — Если кому-то станет плохо — скажите. Сейчас спите или сидите, но только не шумите. Автобус тронулся с места. Шастун выспался и начал тормошить засыпающего Эдуарда за плечи. — Эд, вставай. — Отвали, придурок. — Бе-бе-бе. — сказал Антон, высунув язык. — Баран. — Да пошёл ты. — Шастун зажал двумя пальцами ему нос, чтобы он не смог дышать. Выграновский скинул его пальцы и рыкнул на него: — Сейчас ты пойдёшь... — И куда же? Эдуард постучал по плечу Павла Алексеевича, сидящего перед ним. — Павел Алексеевич, он меня достал. Сам выспался, а я нет. Я сегодня так устал, а этому всё равно. — Давай его сюда, а я с тобой? — предложил Добровольский. — Ябеда-корябеда, солёный огурец. По полу валяется, никто его не ест! — произнёс Антон и снова высунул язык. — Давайте. Всё, Антош, выметайся. — Я — не Антош, я — Антон. — Съебись уже. — не выдержал Эд и вытолкал его. Павел Алексеевич сел на место Антона, а Шастун не понимал, куда теперь ему сесть. — Я не хочу спереди ехать. — Ты только сейчас заметил, дурак? — спросил Выграновский. — Ну и что? Вот, я сяду и ничего со мной не произойдёт. — Шастун сложил в замок руки на груди и чуть не упал от очередной кочки. — Ты попробуй сесть. — Всё. Разговор окончен, Эд! — Ну и пожалуйста! Шастун сел на место Добровольского и посмотрел на Арсения Сергеевича, мужчина в свою очередь наблюдал со стороны за всеми присутствующими: за Антоном, Эдом и Павлом Алексеевичем. Парень решил прекратить зрительный контакт, отвернулся и смотрел на свои окольцованные пальцы. Покрутил сначала одно колечко, затем другое, поменял их местами, а потом вовсе снял все кольца и положив их себе на колени. Антон принялся снимать браслеты, но сначала высунул пальцы из дырок кофты. Сняв браслеты, он положил их к кольцам и молился, чтобы ничего не упало. Как говорится, упадёт одно за ним и другое. «М-да. Сколько же колец с браслетами у тебя? Хоть бы ноги не задрожали от такого выбора. Это простенькое, наверное, на мизинец. Перстни можно на средние пальцы, а на остальные простенькие.» Он быстро надел кольца и теперь выбирал браслеты, как раз когда наехали на кочку. — Блять. — проматерился Шастун, еле удерживая в руках браслеты. Одно кольцо упало и далеко укатилось. Встав со своего места, Антон засунул по кармана все браслеты и подошёл к упавшему. Присел на корточки и поднял его. «Блять, спина заклинила? Эй, дед старый, разогнись и сядь.» Разогнув спину, он сел. «А почему за мат ничего не предъявили?» Он огляделся и заметил, что все спят, кроме него и водителя. Парень посмотрел на Арсения Сергеевича. Он, наконец, может его лучше разглядеть. «Нихуя себе ебало. Так и не подумаешь, что он агрессивный. Родинок много. Ладно, хуй с ним, тебе браслеты надо надеть.» Шастун быстро надел браслеты, даже не заморачиваясь. «И что теперь делать? Может интернет работает? Точно, денег на телефоне нет, да и связи в целом тоже. И что теперь делать?» Шастун посмотрел в окно, а потом взгляд скользнул на соседнее место. «Шаст, ты долбаёб, только и знаешь, как выглядят: рыжие, блондины и русые. Так, шатен — это что-то... может коричневые волосы? Скорее всего, да. Так, ладно, он больше брюнет. Волосы красиво уложены, слегка взлохмачены. Сойдёт, короче. Лицо я разглядел, а что у нас по шее? А ничего у нас по шее. Шея, как шея, ничего удивительного. Так, синяя кофта, рукава завернуты до локтя, на руках родинки. Руки у него классные, вены выпирают, и костяшки видно. О, кольцо на пальце! Ладно, снизу разглядывать нечего, своего хватает. Вернёмся к лицу: реснички длинные, нос весь такой... а какие у него глаза?» И тут Арсений Сергеевич открывает глаза от холода. Вот ситуация-то какая: Антон рассматривает учителя, пока тот спит. И, бац, он открывает глаза. «С кем не бывает? Зато теперь ты вспомнил, какие у него глаза. Голубые... небесные.» Парень быстро опустил взгляд на свои руки, делая вид, что ничего не было несколькими минутами ранее. Попов удивился, и теперь он смотрел на Шастуна. Как бы парень не хотел замечать взгляд, но всё же спросил: — Долго будете смотреть? — А ты долго смотрел? — Я вообще-то в окно смотрел. Я что, виноват, что Вы там сидите? — Плохо врёшь, глаза метаются. — подметил Арсений Сергеевич. — А что мне ещё делать? — Спать. — Я не хочу. — Что за капризный ребёнок? — закатил глаза Арсений Сергеевич. — Я не ребёнок. — А, ну да, это всё объясняет. — Конечно. — Спи или ты хочешь, чтобы я тебя вопросами завалил? — Делайте, что хотите. Мне скучно. — Хорошо, что такое гемоглобин? — Вы прикалываетесь? — закатил глаза Антон. — Ладно, я спать. Делай, что хочешь. — сказал Арсений Сергеевич, прикрыл глаза и заснул. Через пару минут, следом за ним уснул и Антон. Им предстоит ещё долгая дорога.