Только забыл, а уже встретил

На улице было темно. Шастун очень нервничал, и был на грани истерики. Для него всё идёт очень отвратительно, ему стыдно и омерзительно от самого себя. Антон скукожился от холода и закрыл окно. Сон как рукой сняло. Открыв шкаф, он достал тонкую кофту и чёрные зауженные сверху джинсы, которые были свободны снизу. Переодевшись, он пошёл в ванную, посмотрел на себя в зеркале и фыркнул: красные глаза и нос, губы обкусанные до крови и влажные ресницы. Расчесав свои длинные, вьющиеся, русые волосы, парень умылся холодной водой, чтобы как-то оклематься из состояния зомби, и пошёл в прихожую. Открыв шкаф, он достал серое пальто. Всё-таки на улице не лето, болеть не было в его планах. Достал чёрные кроссовки из шкафа, и обул их, но поздно вспомнил, что забыл с собой самое главное. Пришлось вернулся к себе в комнату, чтобы взять телефон и несколько бумажных купюр. Выпив таблетку, он вышел из квартиры и пошёл туда, куда его несли ноги, раздумывая о своём и никого не замечая. Содранная кожа дала о себе знать, каждое задевание приносит несильную боль. «Послезавтра на кладбище. Надо купить конфеты и цветы, и, желательно, прибраться. Я около трёх часов хожу, куда я вообще иду?» Шастун осмотрелся и понял, куда пришёл. Он спустился по лестнице и увидел Москву-реку. Людей вокруг нет от слова совсем. Он прошёл дальше, почти до конца, и сел на деревянную лавочку. Здесь было невероятно красиво. Антон горько усмехнулся, когда вспомнил, как гулял здесь со своей сестрой. Вроде хотел пройтись, чтобы отвлечь и успокоить свой пыл, но всё как обычно. Сколько бы раз Шастун не убегал от мыслей и своего состояния, это всё усиливается вдвойне. Антон поднялся с лавочки и пошёл домой. Проветрился и хватит. Достал уже седьмую по счёту сигарету, зажав указательным и средним пальцами, он поджёг её и затянулся. Взгляд был затуманенным, как-будто он находился не в этой реальности. Выкинув окурок, он хотел достать ещё одну сигарету, но пачка оказалась пуста. «Блять, ёбанный рот.» Зайдя в ближайший продуктовый магазин, он решил, что надо купить всё, что нужно. Подойдя к стеллажу с конфетами, он немного задумался, но выбор тут же остановился на «Маске» и «Барбарисе». Следующим пунктом назначения был отдел с молочной продукцией, парень взял две баночки йогурта и направился к кассе, за которой сидела сонная кассирша. — Здравствуйте. — поздоровалась женщина, пробивая продукты. — Пакетик нужен? — Нет, три пачки «Marlboro red». «Давно я их не курил, но это не «Ява», так что пойдёт.» — думает Антон. — Не школьник случайно? Шастун усмехнулся. «Ну, наконец-то, хоть кто-то понял, что мне не тридцать лет.» — Нет, вот из командировки вернулся. Дочке конфет и йогурты взял. Продавщица улыбнулась, пробивая сигареты. — Сколько с меня? — Триста девяносто один рубль. Антон расплатился и пошёл домой. «Нахуя я так далеко пошёл? Сейчас ещё километра четыре идти.» Дошёл он быстро, выкурив пол пачки сигарет, при этом говоря самому себе: «А нехуй было так далеко идти». В квартире было также тихо, это начинало ещё сильнее раздражать. Разувшись, Шастун разложил продукты и сел на стул. «Заняться нечем? Извиниться не хочешь? Может Вика плачет из-за тебя, подонок.» Антон поднялся, и у него в глазах помутнело, оперевшись одной рукой о стенку, другой он замахнулся и ударил, оставляя на ней вмятины от колец. Он пошёл в свою комнату и снял кольца. Ему хочется всё забыть, стереть из памяти, как-будто этого не было Надо перевести дух. Снова прийдя на кухню, он открыл шкафчик. Стояла бутылка виски. «Нет, дурачок, алкашом тебе быть нельзя. Ты будешь полным придурком, если напьёшься. Ищи успокоительное и снотворное.» Покопавшись в шкафу, он откопал бутылёк успокоительного и снотворного. Налил в стакан воды, чуть меньше половины и теперь трясущимися руками принялся открывать успокоительное. Перевернув бутылёк, сразу начали капать капельки. Антон даже не знает сколько надо пить. Накапав около пятидесяти капель, он закрыл бутылёк и взял снотворное. Проделав тоже самое, он выпил воду залпом. Не удосуживаясь даже убрать, парень пошёл к себе в комнату и лёг спать. «Квартира закрыта, всё в порядке. Никто даже дверь вторым ключом открыть не сможет. Во-первых его нет, во-вторых дверь закрыта на второй замок, а открыть можно только изнутри квартиры. Так что, спи.» Уснул достаточно быстро. Снилась ерунда и вот, что-то зазвенело. Шастун нехотя разлепляет глаза и осматривается, приподнимаясь на локтях. «Да блять, кто это такой? Сейчас я ему уши надеру.» Подняв валяющийся на полу мобильный телефон и ответил на входящий звонок, даже не посмотрев, кто ему звонит. — Я тебя убью, нахуя людей будишь? На жопе сидеть не сможешь месяц, если хоть раз позвонишь, я тебя из-под земли достану и прибью. Запомни! — Шаст, ты ахуел? Ты где вообще шляешься? Я тебе два дня звоню. Почему в школе не был? — начал возмущаться Выграновский. — Эд, иди нахуй. Я вчера успокоительное и снотворное выпил. Какого хуя ты от меня хочешь? — рыкнул на него Антон, потирая переносицу. — Ты что там, валерьянки перепил? Сразу говорю, снотворное тебе помогло, а успокоительное нет. Чего ты злишься? — Я злюсь? Я не злой. Я нихуя не злой! Я, блять, просто хочу разобраться во всём. Я заебался, я не могу так, меня трясет. Спать не хотелось, что я по-твоему должен был делать? — Успокойся! — Я спокоен. Чего ты мне названиваешь? Если первый раз не ответил, значит занят, не надо мне звонить по сто раз. Ты мне никто, да блять, все — мне никто уже, поэтому отъебитесь по-хорошему. — рявкнул на него Шастун. — Успокоишься — позвонишь. Если так и дальше будешь устраивать цирк, то забудь мой номер. Я для тебя, как ты выразился: «Никто». — Эдуард сбросил трубку, а Антон фыркнул и встал с кровати, посмотрев на настенные часы. Уже пол-одиннадцатого вечера, а он только сейчас понял, что даже не переоделся из уличной одежды. Переодевшись в футболку и спортивные штаны, Шастун пошёл в ванную. Сделав все дела, он вернулся в свою комнату, взял мобильный телефон и проверил пропущенные звонки и сообщения. Эд 10 пропущенных. «Ну, я не виноват, что он такой. Подумаешь, вспылил. В какой-то степени, он сам виноват. Браво, Шастун, надо всё на других перекладывать, хоть и ты в равной степени виноват тоже.» Раздражённо вздохнув, Шастун надел кольца и начал смотреть, что можно надеть поприличнее. Достав синюю рубашку, он пошёл за утюгом. Просто рубашка очень помятая, так бы он её не утюжил. Закончив с рубашкой, парень посмотрел на штаны. «Вроде бы хорошо выглядят. В них пойду. Так, теперь кольца, браслеты и цепи.» — думает Антон. Подойдя к столу, он начал выбирать украшения, просидев так около часа, а то и больше, Шастун наконец-то выбрал. Теперь на каждом пальце красовались кольца, несколько браслетов и одна цепочка, которой не было видно под рубашкой. Парень посмотрел на настенные часы, время полпервого ночи, а ему нужно сходить ещё за цветами. Магазин у кладбища работает с девяти утра, а Шастун собирался прийти туда к шести. Надев линзы, он собрал рюкзак, а точнее положил туда лист и ручку, которая возможно уже и не пишет. Положив конфеты в рюкзак, Шастун пошёл в прихожую, надел пальто и кроссовки, накинул на плечо рюкзак и вышел из квартиры. Спустившись на первый этаж, Антон пошёл в ближайший цветочный магазин, по пути выкуривая сигарету. Дойдя до магазина, он выкинул окурок и зашёл. — Какие цветы Вас интересуют? — сходу спросила девушка у кассы. Шастун о цветах толком ничего не знает, а покупал всё время не он. — На кладбище, какие можете посоветовать? — Можно: гвоздики, каллы, ирисы, тюльпаны, гладиолусы. «Каллы? Это что за хрень. Ирисы — это типо ириски? Так, гвоздики вроде нормально, тюльпаны тоже неплохие, больше не знаю.» — Давайте гвоздики. — Сколько? — спросила девушка, подходя к цветам. — Две. Кассирша быстро взяла цветки и понесла на кассу. — Может обернуть? — Нет, не надо. — ответил Антон. — С Вас пятьдесят семь рублей. — Хорошо. — парень расплатился и направился в метро. От дома оно находилось очень близко, а вот от цветочного магазина не очень. Дойдя до метро, он приложил проездной и спустился вниз. Через пару секунд подъехал электропоезд. Сев в самый дальний вагон, он огляделся. Людей вообще нет. Боже, как он благодарен, что метро работает до часу ночи. «Думаю, сегодня ты в школу пойдёшь, бездарь.» — Шастун потёр глаза и снова задумался — «Бля, сегодня химия, а я его задания не сделал. Так, ладно, похуй, я на каникулах, можно сказать, трёхтомный сборник решил ему.» Доехал он быстро, за полчаса, а теперь предстоит самое сложное. Автобусы ночью не работают, а идти пешком до кладбища предстоит долго. «Бля, ну почему так далеко?» — думает Антон, шагая в темноте. Фонарей нет, поэтому он идёт на память, пиная под ногами камни и листья. Как же ему хочется курить, но он не может. Потому что думает о том, какое это неуважение по отношению к отцу. И вот, наконец он доходит до ворот на кладбище. «Спасибо, Боженька, что я дошёл и не умер.» Покрестившись Шастун входит на территорию кладбища и идёт к могиле. Кладбище огромное, а могила его отца находится в середине. Рассматривая чужие могилы, он считает, сколько, кто прожил. Пройдя через множество оград, он поворачивает направо и открывает ограду. Замок щёлкает и Шастун заходит. Покрестившись, он садится на колени и раскладывает конфеты с цветами. — Привет, с днём рождения тебя. Давно я тебя не навещал, времени не было. Вика в пятом классе уже. Она не смогла прийти, её мать не отпускает. У меня отняли сестру. — в тишину сказал Шастун. Каждое слово давалось ему очень тяжело. В конце голос совсем охрип, а глаза заслезились. Подул сильный ветер, а где-то рядом ударила гроза. Вытерев глаза рукой, Антон продолжил: — Извини. Я знаю, что ты не любишь, когда кто-то плачет. Просто сейчас всё очень... тяжело. Мать совершенно не обращает внимание на меня, не знаю зачем ей Вика. Подул сильный ветер, и Антон тут же сменил тему: — Я в воскресенье приехал из Санкт-Петербурга, мне очень там понравилось. Я знаю, ты был и видел его. Там такие красивые здания, правда дождика много, но это ладно. Я бы хотел там жить, но кто будет тут с тобой? Ветер, который успокоился, снова подул. — Мать и Вика в Екатеринбурге. Не думаю, что они обратно приедут, но я буду надеяться. А ещё... я поссорился с сестрой. Я не знаю, что на меня нашло. Снова ударила гроза, Шастун вздохнул, но продолжил: — Знаешь, мне мать сказала, что я злой и вспыльчивый, весь в тебя, но ты же сдерживал себя? Почему у меня не получается? Вика тогда расплакалась, я не хочу причинять ей боль. Я её люблю, но когда любишь — делаешь всё возможное, чтобы жить хорошо. А я ничего не делаю! Я бездарь, пап. Гроза ударила сильнее и громче. Видимо, Андрей, отец Антона, такому ответу от парня был не рад. — Я тогда напился успокоительного и снотворного, уснул, а проснулся уже от звонка Эда. Он хотел поинтересоваться всё ли со мной хорошо, а я… Я накричал на него и обвинил в ерунде. Он же ни в чём не виноват. Мне даже успокоительные не помогают, смотри. — Антон закатал рукава пальто и показал трясущиеся руки. — Что мне с этим делать? Я не могу контролировать агрессию. Раньше было всё равно, хотя я был, наверное, в два раза агрессивнее. От этого можно как-то избавиться? Если способ: «Попробуй поменять характер», то я очень быстро его провалил. Ладно, что я о плохом? Как думаешь, что на Новый год подарить Вике? Я даже и не знаю. Мы хотим в Воронеж съездить, но это наша давняя мечта, а я хочу, чтобы этот подарок был неожиданным. Надеюсь, к декабрю разберусь, а у тебя как там? Всё затихло. — Спокойно? Это хорошо. Наверное, стоит помириться с друзьями, и у меня тоже будет всё спокойно. Подул несильный ветер. Парень просто сидел около часа и слушал ветер, смотря на могилу. Вдруг, полил дождь. Антона даже передёрнуло, он улыбнулся и сказал: — Прогоняешь меня? Ладно-ладно, всё равно в школу идти. Кстати, я учусь превосходно. — сказал парень с сарказмом про учёбу. — Я приду ближе к Новому году, договорились? Дождь потихоньку прекращался. — Значит, договорились. Всё, ладно, я побежал. Всего тебе хорошего. — подобрав рюкзак, Шастун закрыл калитку и побежал, так как дождь усилился. Парень бежал до метро так, что пятки сверкали. Добежав до метро, он посмотрел на время, пять часов утра. Приложив проездной, он спустился и зашёл в только что прибывший электропоезд. Присев на кресло, он огляделся, в вагоне людей не было, ему же и лучше. Колено опять заныло, видимо его не устроила такая пробежка. Проехав пару станций, он вышел из вагона и переходил на другую ветвь метро. Сказать, что он понимал в табличках и картах метро — это ничего не сказать. Сев в вагон, он посмотрел на список станций и понял, что сел не туда. Не успев выйти, он поехал. «Блять, ну молодец, теперь будешь разбираться в какой-то пизде.» — думает Антон. Проехав одну станцию, он вышел из вагона и пошёл в вагон напротив. Доехав обратно, он ещё раз внимательно перечитал карты. Дальше он ехал без происшествий. Шастун посмотрел на время. До звонка оставалось восемнадцать минут. «Блять, как так долго можно возиться с картами? Давай, беги нахуй.» — думает Антон. Что значит побежать для Антона? Это значит идти во весь шаг и не торопиться. Дойдя до школы, он повесил пальто и пошёл на экономику. «Кто её придумал? Зачем она? Не хочу я туда, буду спать, потому что ночью делать нечего было, а сейчас ахуеть, как нечего.» Зайдя в класс со звонком, он сел за парту к Эдуарду, на что тот пересел к Диме. «Ну, заебись, давай побегаем, Эдюшка.» Тема урока была лёгкая, поэтому Шастун пару раз выходил к доске. У учителя даже глаза шире становились. Такое счастье пропустить? Нет, он сразу, как видел поднятую руку Антона, вызывал. Следующий урок прошёл не так активно, а точнее никак, настроение было испорчено. «География ебучая. Я, блять, не хочу её сдавать. Схуяли, она дала свой тест и сказала: «Решайте», а объяснить? Нет, это ей не надо, зачем? Дура она. Так, следующая геометрия, капец повезло.» На геометрию он не пойдёт, а пойдёт к Павлу Алексеевичу. Если сейчас эта Дарья Михайловна, взбесит его своей коронной фразой: «К доске», он её точно линейкой прибьёт. Подойдя к двери директора, Шастун постучал в дверь и проскочил в кабинет. Добровольский что-то смотрел в листах, а рядом сидела маленькая девочка — его дочь, София. — Здравствуйте, Павел Алексеевич. Вы в детский садик по пути забыли заехать? — Как смешно, Антон. Вот ты прям, как никогда вовремя. Я заменяю урок литературы у старшеклассников, учительница на больничный ушла. Софию не с кем оставить, а ты тут так вовремя, поэтому сиди тут, голубчик, а ты, Соф, смотри за Антоном. — сказал Добровольский отрывая взгляд от листов и вставая с кресла. — Э, а как так-то? — Вот так, или ты на геометрию захотел? — Нет, всё, идите отсюда. — сказал Шастун, садясь на диван. Девочка его знала также, как и Антон её. Парню приходилось пару раз с ней сидеть. — Вот и пойду. — Павел Алексеевич вышел из кабинета, а Антон спросил: — В карты играть умеешь? — София отрицательно помотала головой. Парень вздохнув, улыбнулся и достал свой мобильный телефон. — Иди сюда, научу. Папку своего дурить будешь. Девочка улыбнулась и села на колени к Шастуну. Парень открыл приложение, и на экране появились карты. — Так, ну смотри, крести — это крестики, черви — это сердечки, бубни — это что-то, наподобие ромбика, так ну, а это пики. Это называются масти. То есть, тебе кидают шестёрку черви, как думаешь, чем её можно побить? София задумалась, а после весёлым голосом сказала: — Семёркой черви? — Да, именно по масти бьёшь и картой, которая выше. Ты можешь кинуть восьмёрку, девятку, десятку, валета, даму, короля и туза. Валет — паренёк, дама — женщина, король — старый дед, туз — там буква «Т», поняла? Девочка закивала. — Тут есть козыри, смотри. Последняя после раздачи карта кладётся под колоду, и там, например, крести. Ими ты можешь побить все карты, только если не такого же козыря, но выше твоего. Запомнила? — Да, давай играть. — Сейчас. — парень запустил игру. Раздали карты и первый ход был за соперником. Была кинута шестёрка бубни. — Ну, смотри, что у тебя есть? Ты главное черви не кидай — это козырь. — Хорошо. — девочка побила карту восьмёркой бубни. — Молодец. — похвалил её Антон. Они держали мобильный телефон вместе, Шастун высунул и закусил язык от переживания. Всё же в карты учить — не простое дело. — Я выиграла! — громко сказала девочка, когда выкинула все карты. — Да, молодец. Слёту понимаешь. Будешь в эту игру играть или посмотрим, есть ли ещё? — Посмотрим. Антон посмотрел все свои игры, там были «Call of Duty», «Покер» и «Дурак». — Соф, любишь стрелять? — Да. — Тогда давай в это. Впишу комбинации, чтобы тебя сразу не убили и будем играть. — Они улыбнулись, Шастун вписал комбинации, и появился персонаж. — Доставай нож на верхнюю кнопку. — А ты иди. Игра была напряжённая, а они оба сосредоточеными на ней. — Стреляй. — говорит уже хриплым голосом Шастун, и девочка стреляет, попадая с первого раза. — Никогда не думал, что с Добровольскими проводить время намного интереснее. Так, бери его оружие. Парень правой рукой управлял шагами бойца, а София убивала и забирала оружие. Убив всех, игра закончилась. — Ура, мы убили всех! — говорила девочка. — Да, давай вторую миссию проходить. — Шастун потыкал по кнопкам и боец загрузился, только уже на совсем другой карте. — Стой, я его убью. — София нажала на кнопку и убила бежавшего на них противника. Антон нажал на кнопку, и боец подошёл к выпавшему оружию. — Подбирай. Быстро подобрав, персонаж пошёл дальше. Эта миссия была сложнее, пару раз они чуть не умерли, так как просто не заметили притаившегося сзади противника. И вот, снова не увидели и Антон с Софией синхронно закричали: — Фашисты! Они убили их и продолжили играть дальше. Прозвенел звонок, но им было всё равно, они продолжали играть. Ровно по звонку в кабинет входит Павел Алексеевич и удивляется предстоявшей картине: его дочь сидит на коленях у Антона, и они увлечённо играют в игру на мобильном телефоне с высунутыми языками. — Чему ты мою дочь учишь, а, Шастун? — весело спросил Добровольский. — Мы фашистов убиваем. — вместо Антона, ответила София. — Ая-яй-яй, как так? Ладно, Антон, иди на урок, он как раз со мной. — А Софа куда? — спросил Шастун, убирая мобильный телефон в задний карман джинс. Девочка скрестила руки, недовольная таким раскладом. — Ладно, пусть в классе посидит. — ответил Павел Алексеевич и посмотрел в листки, которые лежали на его рабочем столе. — Софий, вставай, пойдём со мной. Девочка нахмурилась. — Не хочу. Положив руки на живот девочки, парень начал её щекотать. Та засмеялась, но вскоре закашляла и Шастун остановился. — А теперь? — Нет. — также ответила София. Тогда Шастун подхватил её подмышки и покрутил вокруг себя. — Ой, всё, голова закружилась. Как-то ты мало весишь, наверное, килограмм десять. — Нет, чутка побольше. Урок через две минуты, а ну, бегом в класс. — отвлекаясь от листков, сказал Павел Алексеевич, и тогда Антон сказал хрипловатым голосом, хватая рюкзак: — Кто последний, тот селёдка. Шастун рванул из кабинета, а Добровольская за ним. Антону хватило десяти больших и быстрых шагов, чтобы добежать до кабинета. — Ты просто длинный. — сказала в оправдание София. Парень усмехнулся, взял её за руку и завёл в кабинет. Они сели за последнюю парту. Эдуард также сидел с Димой. Значит, ещё время не пришло мириться. Антон включил игру, они сели поудобнее и начали играть. Прозвенел звонок, в класс зашёл Павел Алексеевич. «Литература — хуйня, всё равно не сдаю.» — подумал Антон. Весь урок они играли, на следующем же, Шастун писал какую-ту ерунду, а Добровольская думала, чем ей заняться. В конце концов, она уснула. Прозвенел звонок, все начали собираться, а София проснулась. — Можете идти на следующий урок. — сказал Павел Алексеевич и все вышли из класса. Последним уроком был французский язык. Антон зашёл в кабинет в котором уже сидела учительница и одноклассники. Эдуард всем своим видом показывал, что не хочет с ним сидеть. Поэтому Шастун сел специально рядом. Весь урок только Антон отвечал на вопросы и изредка Выграновский. Когда прозвенел звонок все пошли на дополнительные занятия, а кто-то к репетитору. Брюнет вышел из класса первее всех и пошёл в кабинет химии, а Шастун за ним. «Я что, бегать за ним буду? Какой обидчивый, подумаешь немного накричал.» Идя по лестнице, он решил, что хочет помириться. Эти рассуждения его и затормозили, поэтому он зашёл в класс со звонком. Сев рядом с Эдуардом, он повернул к нему голову и сказал: — Эд, не дуйся. — Не мешай, я слушаю. — фыркнул безразличным тоном Выграновский. Тут уже Шастун начал злиться. — Да кому ты чешешь? Эд повернулся к нему лицом так, что их носы соприкасались. — Если бы ты не злился, то этого всего не было. — Да, хорошо, я виноват. Я понял, что не могу без тебя и дня прожить. Ты в моём сердце навсегда, давай мириться, ведь я тебя так люблю. — последнее слово он протянул, и Выграновский усмехнулся. — Нет, Шаст, твои признания — это херня какая-то. Оба улыбались, но, как гром среди ясного неба, Арсений Сергеевич оглядел класс и увидел очень забавную картину: два ученика смотрят друг другу в глаза, прижимаясь носами. — Я тут для кого объясняю? Может вы ещё поцелуетесь или мне уйти? — А почему бы и нет? — Шастун обхватил голову Выграновского руками и провёл по его шее, уткнулся лбом в его лоб, и уже потянул губы к его, но сразу оторвался. Не может, не его это, целоваться с другом. — Эх, а я так хотел. — наигранно вздохнул Эдуард. — По твоему лицу так не подумаешь, как-будто я сейчас тебе нос откушу. — Так, расселись. Шастун, словно к стулу прилип, а Выграновский сделал вид, что не услышал учителя. — Лучше пересядьте или я вас рассажу. В ответ молчание. Арсений Сергеевич уже потихоньку закипает. Подойдя к Антону, он схватил того за ухо и потащил к первой парте. Усадив, он отпустил ухо парня. — Вы мне ухо оторвёте когда-нибудь. — рыкнул на него Шастун. — Надо слушать с первого раза. — Вот оторвёте, и вообще никого не услышу. — Замолчи ты уже. Итак, продолжим. Попов продолжил объяснять, что-то, а Шастун засыпать. Эдуард же переписывал с доски материал урока себе в тетрадь. Под конец урока Арсений Сергеевич уже хотел повернуться к ученикам, что заметил Эдуард и кинул в Антона ластик. Тот не проснулся, только слегка дёрнулся и тогда в него полетела уже металлическая точилка. Шастун сразу открыл глаза и поднял голову, именно в этот момент Попов повернулся. Антон потёр затылок и сделал вид, что пишет. Арсений Сергеевич сел в своё кресло и наблюдал за ними. Он понял, что Шастун ничего не пишет. — Шастун, останься после урока. «Так прям и останусь.» Парень поднял ластик и точилку, и кинул обратно Выграновскому. Прозвенел звонок. Антон схватил свой рюкзак и вылетел из кабинета, выжидая на лестнице Эдуарда. — Спасибо, ты к репетитору? — спросил Антон. — Да, через полчаса. — А на дополнительный по русскому не останешься? — Нет, не останусь. — ответил Эдуард и дёрнул Антона за рукав рубашки. — Ты при параде? — Да, решил надеть. — кивнул Шастун. Выграновский в шоке, что у его друга есть рубашки дома. Так как в этой свалке, вместо шкафа найти ничего невозможно. — Где ты её откопал? — В прошлом году закупался всякими рубашками, вот нашёл, решил надеть. — Если ты и завтра придешь в рубашке, я буду в шоке. — Прийду, только не умри от шока. Кстати, мы помирились? — А ты как думаешь? — закатив глаза, спросил Эдуард. — Думаю, да. Бля, я что-то прогуливал эти дополнительные и ничего, нахуя они мне? — Нужно, Шаст. — Ладно, иди, а то опоздаешь. — Шастун приобнял Выграновского, а брюнет похлопал его по спине. — Приходи, если хочешь. — Возможно прийду. — ответил Антон, а Эд пошёл спускаться по лестнице. Шастун пошёл в кабинет директора, чтобы как-то уйти с дополнительного. Постучавшись, он зашёл и увидел Добровольского, его дочь и Попова. — Ну ёмаё, Вы всегда вместе? — Нет, Антон, не всегда. Ты чего пришёл? — Я дверь перепутал. — Шастун развернулся и уже собирался выйти из кабинета, как его схватили за ухо и затащили обратно, захлопнув дверь. — Я, кажется, просил тебя остаться, Шастун. — рыкнул на него Арсений Сергеевич. — Вам кажется. — шикнул Антон. — Поговори мне тут, где твоя тетрадь? — Кот съел. — со злобой в голосе ответил Шаст. — Кот? — удивился Попов, но взгляд сразу поменялся и стал холодным. — Да, я его не кормил неделю, вот он со стола тетрадку съел. — Хватит врать! — повысил голос Арсений Сергеевич. — Не знаю, где моя тетрадь. Я её даже и не видел, у меня одни листки. — Хорошо, где твои задания, которые я задавал на каникулы? — уже более спокойно спросил Попов. — Павел Алексеевич, чему Вы дочь учите? Может она Вас так ночью схватит и будет злобно спрашивать? — возмущается Шастун. — Не переживай, не будет, а ты давай отвечай, Антон. — улыбаясь, говорит Добровольский. — Не делал Ваши задания, я про них забыл. Арсений Сергеевич тяжело вздохнул и сказал: — Значит будешь сейчас выполнять. «А вот знаешь, пойти на дополнительный русский не так уж и плохо. Можно сказать, даже очень хорошо.» — Павел Алексеевич, а как же русский? Я забуду всё, я не сдам Ваш предмет. — Кому ты врёшь? Ты один раз ходил только. Забирай его. — Ой, всё, я с Вами не разговариваю. Я разговариваю только с Софией. — заявил Шастун. — Ну и пожалуйста. Арс забирай, а мы пойдём. Все разошлись, а Шастуна, также тащат за ухо, но уже в кабинет химии. Не успев сесть за парту, как перед ним падает маленькая стопка заданий. — Решай. — только и сказал Арсений Сергеевич. Антон не спеша открывает рюкзак и ищет, хоть что-то пишущие. Ручка ещё на русском дала знать, что она не пишет, поэтому найдя карандаш, он начал решать задания. Просидев около десяти минут над первым заданием, Шастун принялся его решать. Нет, оно не сложное, просто Антон — лентяй. Начеркав непонятно что, даже сам понять не смог, парень приступил к следующему. Сделав чуть больше половины, Шастун отложил карандаш и лёг на вытянутую руку, смотря в окно. Сколько прошло времени, он не знает, только когда за окном стало темно, он начал выполнять задания дальше. Сделав их не спеша и не вдумываясь, он подошёл к столу Арсения Сергеевича. Брюнет что-то печатал на компьютере. Положив стопку заданий перед ним, Антон отошёл от стола. — Так и будешь играть в молчанку? — Шастун проигнорировал этот вопрос. И тогда, Попов задумчиво сказал, — Знаешь, когда ты тихий — это очень даже хорошо. Также проигнорировав сказанное, Антон ждал, пока Арсений Сергеевич проверит. Проверив, Попов сказал: — Хорошо, нет ошибок. — проверив, ответил Арсений Сергеевич. Шастун уже направился к своему рюкзаку, как его окликнули, — Шастун, а куда это ты собрался? Я тебя не отпускал. Закатив глаза, Антон повернулся и ожидал, что скажет Арсений Сергеевич. — Возьми задания Выграновского и Позова, и проверь. Громко выдохнув, Шастун подошёл к столу Попова и взял стопку листов. Повернувшись, он скорчил лицо, передразнивая Арсения Сергеевича. Он сел за парту и начал вчитываться в задания. «Блять, какого хуя? Ему, блин, не лень будет проверять вообще разные задания? А, точно, у него же есть Шастун, как же я мог забыть. Вот я Шастун, такой Шастун, ебал я это. Так, я чего-то не понял, почему у них задания легче? Он оборзел? Хотя, чего я спрашиваю.» Развалившись на парте, Шастун катал карандаш из стороны в сторону. Так продлилось долгое времени, пока его не отвлёк дождь, который звонко бил по окну. И вот, найдя в себе силы, Антон вытащил из-под себя листки и также, лежа на парте, проверял задания. Проверив всё, он выдохнул и выпрямился. «Неужели, случилось чудо. Я сейчас лопну от счастья. Как же я заебался. Я; блять, тоже человек, я не робот. Ошибок славу богу нет, а то пришлось бы писать, думать. Я этого не хочу.» Шаст встал и подошёл к Попову. Тот переписывался с кем-то в телефоне. Положив листки на стол, парень отошёл и ждал. Арсений Сергеевич поднял голову на Антона, оглядел его и задумчиво сказал: — Долго. Шастун проигнорировал услышанное и просто смотрел в окно. Как он дойдёт до дома под ливнем, он не знает. Попов быстро пробежался глазами по ответам и поставил оценки в журнал. — Ещё не намолчался? — спросил мужчина, а парню хоть бы что. — Домой доберёшься? Кто тебя знает, вдруг по дороге поскользнёшься. К тому же, там уже темно. Антон перевёл свой взгляд на Арсения Сергеевича. В этом взгляде можно прочесть: «Что Вы хотите этим сказать?». Попова начинало подбешивать это молчание. — Да говори ты уже, лучше тебя слушать, чем ты будешь молчать. — рыкнул на него мужчина, которого это начинало раздражать, но паренёк не отступал, и тогда Попов подошёл к нему впритык. — Если ты не заговоришь, то очень сильно пожалеешь. Молчание. Шастуна схватили за запястья и очень сильно надавили, что парень даже заскулил. На коже точно отпечатается синяк и каждая бусинка от браслетов. — Считаю до трёх. — начал отсчёт Попов. — Раз. — Всё, всё, хватит, говорю. — проскулил Антон, когда его запястья сильнее сдавили. — Вот и отлично. — убрав свои руки, сказал Арсений Сергеевич. — Доберусь я до дома, бомжи не украдут. — Да кому ты нужен? Ты сам справляешься с этим, навернёшься, поскользнёшься и так далее. — Я не такой неуклюжий. Ноги есть, голова тоже. — фыркнул Антон. — Бог с тобой. — Так-то он и с Вами. — Какой был шанс, зачем я тебя заставил говорить, теперь не заткнуть. — ворчал Попов. — Да, Вы такой шанс упустили. До свидания, Арсений Сергеевич. — произнёс Шастун, схватил рюкзак и вылетел из класса. Попов даже слова не успел сказать. Колено Антона только успокоилось и опять заныло. Поэтому Шастун решил её расходить. Прихрамывая, походив по школе и пару раз наткнувшись на Добровольского. Он понял, что колено не пройдёт, поэтому, дойдя до раздевалки, Антон накинул на себя пальто и вышел из школы. На него сразу попал дождь, точнее не попал, а облил. Он промок насквозь. Достав из кармана сигареты с зажигалкой, парень кое-как поджёг кончик никотиновой палочки и затянулся. «Блять, хоть бы не потухла. Как там поётся на Масленице? Гори-гори ясно, чтобы не погасла. Дальше не помню, но этого хватит. Ой, дай Бог, я дойду до дома.» — думает Антон, проходя и прихрамывая на одну ногу по тёмной улице без фонарей. Дойдя до подъезда, он прикладывает железный ключ и заходит. Поднявшись на четырнадцатый этаж, Антон открыл квартиру, переоделся, выпил обезболивающую таблетку и лёг на кровать. За сегодня он вымотался, но сон не приходит. Он просто лежит и не о чём не думает. Когда ливень прекратился, Шастун поднялся и посмотрел на улицу. «Может к Эду? А почему бы и нет? Неплохая идея. Так, надо переодеться и закинуть листок в рюкзак.» — думает Антон. Переодевшись в облегающие чёрные джинсы и чёрную кофту, Шастун положил в рюкзак лист и пошёл в прихожую. Надев пальто и обув кроссовки, он вышел из квартиры и пошёл на остановку. По пути смотря на время в телефоне. «Так, сейчас восемь часов. Эд будет рад.» Сев на деревянную лавочку на остановке, он ждал автобус. От нечего делать, он достал сигарету, поджёг кончик и затянулся. Сделав пару затяжек, он разглядел приближающийся автобус. Быстро докурив, он выкинул окурок и сел в автобус. Его спасало одно. Этот автобус едет без пересадок туда, куда и надо парню. В автобусе было пару человек. «Какие-то они не весёлые. Хотя, о чём я? Я сам тут с ебалом совершенно невесёлым сижу.» Открыв «Vk» в телефоне, он принялся смотреть новости. Сегодня ничего интересного не произошло, этих новостей ему хватило до нужной остановки. Выйдя из автобуса, он поплёлся к дому Эдуарда. «Может выпить? Эд будет счастлив, что я с бухлом пришёл. Наверное надо водку и коньяк какой-нибудь.» — думает Антон. Он вынул из кармана мобильный телефон и написал сообщение Выграновскому: Вы Приготовь поесть, я через 30 минут приду.

21:10

Ответ пришёл моментально, Эдуард был «в сети». Эд А раньше где ты был? Ты не мог в 12 ночи прийти? Охуел совсем.

21:10

Вы Харе возмущаться, иди готовь, кухарка.

21:12

Или кухарь, а может вообще горничная. Я не знаю, поэтому сделай макароны или яичницу, что хочешь, то и делай.

21:12

Эд Раскомандовался, ишь какой.

21:12

Шастун убрал мобильный телефон в карман, а сообщения всё приходили и приходили. Антон дошёл до «Красное and Белое» и зашёл в этот магазин. Выглядел парень, как с иголочки, только волосы растрёпанны и пальто слегка мокрое, но оно уже почти высохло. Подойдя к стеллажу с алкоголем, он принялся выбирать. «О, «Белый Медведь» — это хорошая водка. Медведь такой, полярный. Так, что тут есть ещё, «Добрый Медведь», а есть «Злой Медведь»? Жаль, нет. Так, опа «Шайтаночка», какая этикетка интересная. Сиськи видно, ой, а они разные. Тут выбрать тяжелее. Возьму блондинку с короной, хотя, у просто блондинки сиськи больше. Ладно, блондинка без короны, ты победила. Теперь коньяк. Коньяк «Арарат», это типо у них буквы закончились? Я так тоже могу, просто все гласные на букву «А» заменить. «Martell», выглядит хорошо, оставим на заметку. Так, это что у нас, «Московский», пожалуй, возьму «Martell. VS». На этом и закончим.» — размышлял он. Шастун пошёл к свободной кассе и поставил две бутылочки на ленту. — Отмечать что-то будете? — Да, у меня сын родился. «Как же я буду счастлив, когда у меня будет ребёнок. Ну реально, если так подумать. Пока поживу с выдуманными. Ничего, время прийдёт.» — Поздравляю, как назвали? — парень поперхнулся от такого встречного вопроса, а женщина улыбнулась. — Павел, мне с женой очень понравилось это имя. «Вовремя вспомнил про Павла Алексеевича.» — Всего вам самого лучшего. — пожелала продавщица, пробивая бутылки. — Спасибо и Вам. Сколько с меня? — С Вас тысяча девятьсот семьдесят рублей и десять копеек. — Хорошо, до свидания. — Шастун расплатился и вышел из магазина. Не спеша, он дошёл до подъезда и вбил пинкод. — Кто? — спросили из домофона. — Я. Дверь открылась и Антон пошёл к лифту и нажал на пятнадцатый этаж.