Только забыл, а уже встретил

Выходя из лифта, Шастун замечает открытую дверь, за ней стоит Выграновский и обводит Антона скептическим взглядом. — Шаст, ты охуел? У тебя, блять, праздник сегодня? — налетел он сразу с неподдельным возмущением, Антон показал бутылку водки и начал говорить воодушевленным голосом. — Шайтаночка! Шайтаночка моя, не злись ты на меня. Смотри, если посмотреть под моим взглядом, то сегодня праздник. У меня родился сын. Эдуард закашлял. — Какой сын? Придурок, иди в квартиру. Пить сегодня нельзя! — Ой, за что мне этот друг попался. Надо было бомжа подобрать, он бы согласился. — ворча пошёл в квартиру Антон, а Эдуард вслед за ним, закрывая входную дверь на замок. Сняв тапки, он направился на кухню, пока в это время Шастун ставил бутылки на тумбочку и снимал с себя пальто с обувью. На глаза полезли волосы. — Да ну ёперный театр. — поправив пряди волос, которые лезли ему на глаза, шатен взял бутылки и пошёл на кухню. Он поставил алкоголь на стол и пошёл мыть руки. — Будешь есть? — спросил Эдуард, выкладывая макароны из кастрюли по тарелкам. — Не хочу. — вытерев руки, буркнул Антон. — Значит будешь. — Эд, а ты же стриг меня? Выграновский повернулся на него и спросил таким тоном, будто разговаривает с дурачком. — Тебе память отшибло? На, ешь. — Эдуард поставил тарелки с макаронами на стол и сам сел за него. Антон тоже сел на стул и принялся кушать. — Можешь меня подстричь? — Также? «Как-будто он умеет по-другому.» — думает Антон. — Нет, блин, как в армию. Выграновский кивает, и дальше они продолжили трапезу в молчании. Антон доел и пошёл мыть тарелку, — Мою тоже помой. — не упустил возможность Выграновский, протягивая другу свою пустую тарелку. — Э, с какого хуя? — начал возмущаться Шастун, но принял тарелку брюнета. — С моего. Я пока машинку для стрижки поищу. — ответил Эдуард и пошёл в ванную. Антон быстро помыл тарелки и, вытерев руки, включил телевизор. — Я нашёл, чего расселся? Ты сейчас тут своей шевелюрой мне всё изгадишь, гадёныш. — Скажи спасибо, что не обосру. — пробурчал Шастун, но с дивана не сдвинулся. — Я всё слышу, ворчун. — Чего ты такой сегодня злой? — Я злой? Я просто возмущаюсь. Ты пришёл с бухлом в день, когда его нельзя пить. Ты отца не уважаешь? — проговаривал спокойным тоном Выграновский. — Уважаю. — тише ответил Антон, опуская взгляд в пол. — Не грусти, в пятницу напьёмся. Сейчас мусорным пакетом тебя обмотаю, чтобы твои волнистые локоны не оказались раскиданными по всей квартире. Сядь на стул пока что. — Эдуард подошёл к столешнице, в которой хранились все пакеты. Так, если кто-то не понял, вы не прожили эту жизнь. У меня дома хранятся все пакеты мира, чтобы в магазин сходить и в мусорку засунуть. Ну, в общем, они нужны. Вынув пару пакетов, он нашёл большой чёрный пакет и разрезал его ножом так, чтобы в это отверстие пролезла голова Шастуна. Он подошёл к Антону, севшему за стул, и просунул его голову в пакет. — Ну что, мой клиент, сейчас ты получишь экстрим. Для начала надо тебя расчесать. — Я получу инфаркт. Давай делай уже. — Всё будет на высшем уровне, Шаст. — Эдуард пошёл к раковине, налил в стакан воды и намочил руки. Вернувшись к Антону, он сбрызнул капли воды с рук на его голову. — Ты дебил? — вздрогнул парень — Примолкни. Я тебе «Канадку» делать буду. — Эдуард провёл влажными руками по волосам, что некоторые прилипли к его рукам. — Антох, ты линяешь. — А у тебя перхоть. Достаточно фактов? — огрызнулся Шастун. Выграновский начал расчёсывать волосы и зачесал их назад. Он включил машинку и провёл ею по бокам так, чтобы остались сантиметровые волосы. Чем дальше, тем сложнее: сзади стричь было ещё тяжелее, так как легко можно задеть те волосы, которые совсем не надо стричь. И вот, наконец, Эдуард закончил. — Я чуть не родил. — Нормально всё? — заволновался Антон, ёрзая на стуле. — Да, всё заебись. — выключив машинку, Выграновский взял ножницы и расчёску, и принялся подстригать нетронутые волосы. — Готово, иди смотрись. — убрав ножницы с расчёской, сказал Эдуард. Шастун пошёл в ванную и увидел свою стрижку. Выглядело это, на удивление, замечательно. — Эд! Ты, ахуеть, молодец. Я твои руки расцелую! — крикнул Антон. — Не надо мне ничего целовать, иди волосы свои подметай! — вдогонку крикнул ему Эдуард. Шастун вернулся на кухню, снял пакет и выкинул его в мусорку. — Работай. — вручая совок и веник, сказал Выграновский и лёг на диван. Антон справился за пару минут и выкинул то, что подмёл. — Готово. — Молодец. Уже одиннадцать, я спать. — Эх, пропустил ты «Спокойной ночи, малыши». Есть что покурить? — спросил Шастун, когда Выграновский уже вышел из кухни. — Нет, я где-то вейп проебал. «Долбаёб. «Marlboro» я курить не буду, слишком плохо от них, прям блевать хочу. Надо в магазин сходить.» Надевать пальто он не хотел. Оно, во-первых, не высохло. Во-вторых, этого хватит, чтобы его не надевать. Шастун направился в комнату Выграновского и принялся искать тёплую кофту. — Чего ищешь? — спросил Эдуард, заприметив Антона, который выкидывает вещи из его шкафа, словно в данный момент находится у себя дома. — Кофту тёплую. — Можешь не искать, я всё постирал. — Ты еблан? Зачем? Выграновский закатил глаза. — Я постирал вещи, в которых ездил в Санкт-Петербург, потом решил, что нужно постирать всё. Стой тут и собери мои трусы, я сейчас приду. — Эдуард пошёл в комнату родителей, чтобы взять что-нибудь из гардероба отца, а Антон начал собирать футболки, трусы и носки обратно. Собрав всё, он сел на кровать и ждал Выграновского, который вернулся через несколько минут и кинул в Шастуна болотного цвета толстовку. — Надевай это. Шастун развернул толстовку и увидел на ней сбоку эмблему Советского Союза, а перевернув на задней стороне толстовки красовались большими буквами на всю спину «СССР». — Хотя бы не фашисты. — Радуйся этому, родители все вещи собрали и увезли, осталось всего ничего. — Они всё что ли забрали? — надевая толстовку, спросил Шастун. — По одному виду одежды у каждого. — ложась на кровать, ответил Эдуард. — Я сейчас. — Антон встал с кровати, выключил свет и прошёл в прихожую. Он обул кроссовки и взял ключи Выграновского, чтобы потом не спать у него под дверью. Вытащив из своего пальто пару купюр, Шастун вышел из квартиры, закрыл входную дверь на ключ и пошёл к лифту. Тот долго не приезжал, и, положив на него хуй, Антон пошёл спускаться по лестничному пролёту, а если быть точнее, то не спускаться, а со скоростью света перепрыгивать через несколько ступенек и мчаться вниз. Только он хотел выскочить, как увидел открывающуюся входную дверь, из которой выглядывал силуэт Арсения Сергеевича. Взгляд парня цепляется за лестничный пролёт. В подъезде повесели объявление: «С 20:30 вечера до 6:00 утра лифт не работает по техническим причинам!». «Бля, он видит меня. Может сделать вид, что я — не я? Хорошая идея.» — думает Антон. Шастун спускается по ступенькам, но уже медленее, а Попов как будто стоял и ждал его на том же самом месте. — Чего застыли? Вроде не статуэтка, можете двигаться дальше. — сказал самым холодным тоном Антон, когда спустился с лестницы и встал перед Арсением Сергеевичем. — Вот я всё думаю, у тебя своего дома нет? Почему ты всё время ошиваешься здесь? — прошипел Попов. — Не ломайте голову, дайте пройти. — рыкнул на мужчину Шастун. — Шастун, не зли и так хватает, ответь на вопрос. — схватив Антона за ухо, Арсений Сергеевич отвёл его чуть дальше от двери. — Наркоту продаю, вот здесь самая горячая точка. Мне в руку вкололи, я прям не могу, так классно. — Хватит шутить. — Попов сжал ухо парня посильнее. — Хватит моё ухо трогать. Я к другу пришёл, сейчас в магазин иду. «Приебался, когда же он отъебётся? Дрянь бородатая. О, у него бороды нет. С ней был бы похож на местного киллера, а так дрянь волосатая.» — Что же мне так везёт тебя видеть. — отпуская ухо Шастуна, ворчит Попов. — Просто кто-то сверху издевается надо мной. Я заебался уже Вас видеть. — после этих слов Антон быстро вылетел, словно угарелый, из подъезда от замахнувшегося на него Арсения Сергеевича. Проходя в магазин «Красное & Белое», подходя к кассе, он увидел ту самую женшину. — Здравствуйте, это ещё раз я. — Здравствуйте. Вас прям не узнать, помолодели и стали ещё как-будто... худее. — Друг подстриг. Всё-таки хочется сына и жену встретить красивым. «У меня же сын? А то всё время дочь была, а тут сын. Так и забыть можно, что у меня сын.» — Вы и тогда были красивым, а сейчас ещё краше. — Спасибо. Можно пожалуйста пачку «Rothmans Royals Demi Click»? — Прекращайте курить, потом будет хуже... И Вам и другим. — говорит кассирша, но всё же пробивает заветную пачку сигарет. — Прекращу, сколько с меня? — Семьдесят четыре рубля. Антон расплатился, взял сигареты и вышел из магазина. На улице было холодно, ветер дул изо всех сил, что Шастун даже вздрагивает. Подходя к подъезду, парень открыл новую пачку сигарет, вынул из неё одну никотиновую палочку и начал рыться в карманах в поисках зажигалки, которой в следствии не оказалось под рукой. — Огоньку не найдётся? — окликнул Антон прохожего. — Найдётся. — с ухмылкой отвечает парень и достаёт зажигалку, поджигая сигарету, прижатую губами Шастуна. — Спасибо. — Не за что. Прохожий идёт дальше, а Антон ходит кругами, чтобы бы ненароком ничего себе не отморозить. Издалека он видит приближающуюся и очень даже знакомую машину, но где и при каких обстоятельствах он её видел вспомнить не может. Когда машина подъехала почти к подъезду у которого и стоял сейчас Шастун, он увидел знакомое лицо. «Блять, Пашка. Пизды понаставит.» —думает Антон, принимая минус за плюс этих сигарет: они быстро выкуриваются. Ему не составило труда сделать три затяжки и выкинуть окурок. Дверь автомобиля открывается, и из неё выходит Павел Алексеевич, а Антон думает, какому Богу молиться, что в подъезде так удачно перегорела лампочка, и ничего не видно. Только когда Добровольский подошёл к входной двери, то заметил Шастуна. — Антох, а ты что тут делаешь? — К Эду пришёл. Он, видимо, в душ пошёл и не слышит. Вот жду людей по типу Вас, чтобы открыли мне дверь. «Врать получается у тебя лучше, чем нормально общаться. Хотя, если посмотреть, то всё получится лучше, чем нормально общаться.» — думает Антон. Павел Алексеевич нажимает код квартиры, и из домофона доносится до боли знакомый парню голос. — Да? — Пизда. — пробурчал Шастун, но оказывается достаточно громко для того, чтобы это услышал Добровольский, за что и получил по голове парень. — Не слушай, это шкеты мелкие балуются. Дверь открой, так-то холодно. — Догадываюсь, что это за шкеты, этаж помнишь? — Помню. — сказал продрогший до костей от холода Павел Алексеевич. Домофон запиликал и дверь открылась. — Почему эти лифты непутёвые не работают? — возмущался Шастун, когда они поднялись только на второй этаж. — Не ворчи, здоровее будешь. — Вам хотя бы не на пятнадцатый этаж нужно. Добровольский удивился, откуда парень знает на какой этаж ему подниматься, ведь даже Павел Алексеевич помнил только тот факт, что Арсений Сергеевич живёт в промежутке от девятого до четырнадцатого этажа, а какой именно он не помнил. — А на какой мне? — не упустив момент, спросил Добровольский. — Ая-яй-яй, Павел Алексеевич, как так? Обманывать — не хорошо. — Ты хотел простоять там до старости? Я нет, Арс бы начал возмущаться: «Столько раз ходил, а не запомнил?» или «На лбу тебе написать что ли, может так запомнишь». — До старости Вам немного, а мне лет сорок там стоять. — Шастун! Только сейчас Антон понял, что только что он сморозил. — Ой, ну это, мне пора. Вам удачи добраться. — и быстро побежал наверх. Запыхавшийся, с болью в боку, он поднимается на пятнадцатый этаж и открывает дверь в квартиру. Антон скинул с себя кроссовки и пошёл к Эдуарду на ощупь в темноте, попутно снимая толстовку. Заходя в комнату, он увидел мирно сопящего Выграновского. Шастун нашёл шорты в шкафу, снял джинсы и кофту, кинув их куда-то на пол. Напялив по его мнению «семейные» шорты, он лёг к Выграновскому на кровать. Тот хотел пнуть ногой громко приземлившегося рядом с ним Шастуна, но парень быстро увернулся, и спали они уже как убитые.

* * *

Утром прозвенел будильник, Эдуард поелозил по кровати и выключил трезвонящий будильник и толкнул Антона в спину, но тот, как спал клубочком, так и продолжил спать дальше. — Шаст, военкомат повестку прислал! — крикнул Эдуард. — Я всех выебу там. Пусть армейцев берегут, так и скажи им. — пробормотал Антон, уткнувшись в подушку. — Тох? Вставай давай, в детскую колонию собирайся. — Выграновский встал и пошёл в ванную, а Шастун последовал следом за ним. Умывшись и переодевшись, они вышли из квартиры. — Какой прекрасный день: ты не надевал свои браслеты с кольцами три часа, мы вышли ровно в семь. Чем этот день может быть испорчен? — У тебя нет колец и браслетов, то есть они есть, но я их надевать... не хочу. Давай сегодня на машине? — А почему бы и нет. Ключи в кармане, сейчас отцу только позвоню. Они зашли в лифт и Выграновский начал звонить отцу, тот ответил на звонок почти сразу. — Да, Эд, ты что-то хотел? — мягким голосом спросил его отец. — Привет, пап. Можно сегодня на машине поехать, пожалуйста? — Пил? — Нет. Его отец задумался, но всё же ответил: — Хорошо, только аккуратно. — Спасибо, всё будет идеально. Они приехали на нулевой этаж и пошли по парковке к машине. Эдуард нажал кнопку на ключе от машины и та пикнула. — Нет, сегодня точно хороший день. — А то! Ещё дохуя времени, может прокатимся? — предлагает Выграновский. — Поехали. Они садятся в машину. В салоне пахнет кофе из-за автомобильного ароматизатора в виде ёлки. Машина у отца Эда очень красивая: «Lexus GS» чёрная, тонированная и очень быстрая. В салоне же она сделана вся в белом. У семьи Эда две машины, и когда его родители и младший брат перебрались из Москвы в другой город, они решили не брать эту машину, а оставить старшему сыну. — Теперь я понимаю, почему тебя на кардиохирурга отправили, а я с тобой в придачу. — Я это давно понял, балбес. Эдуард завёл машину и стало ещё невероятно красивее: проектор освещал салон синим цветом и загорелись фары. — Поехали. — сказал Антон, и Эдуард нажал на педаль газа, машина тронулась и они выехали из парковки. На улице темно как-будто сейчас ночь, а на дороге машин почти нет. Не теряя такой возможности, Выграновский надавил на педаль сильнее и они, можно сказать, летели. Шастун не долго думая, а проще говоря, не думая, полез включать музыку. Немного повозившись, в машине заиграла очень знакомая песня, как и для Антона, так и для Эдуарда. — Что-то знакомое, как-будто из фильма какого-то. — говорит Выграновский, смотря на дорогу. — Красотка. То, что первое приходит в голову — всегда верное. — Нихера себе, ты круче Филиппа Киркорова. Слёту отвечаешь. — удивился брюнет. — Сплюнь, а то слух потеряю! — Pretty woman, walkin' down the street. — начали подпевать парни в один голос. — Pretty woman, the kind I like to meet. Антон со своим поломанным английским на удивление очень хорошо подпевает, а Эдуард просто отлично. — Pretty woman, I don't believe you, you're not the truth. — они ждут момент, когда надо начать петь и, — No one could look as good as you. Mercy! Так они подпевали под песню до тех пор, пока та не закончилась. Шастун уставился на многоэтажные дома и разглядывал их, а Выграновский просто наслаждался вождением, пока они стояли на светофоре. — Может нахуй это обществознание? — задумчиво спрашивает Шастун. — Нет, Антох, надо отсидеть. — За что мне это всё? — Антон уставился в окно в попытке что-то разглядеть, но не смог из-за того, что машина тронулась и сразу набрала большую скорость, да и парень был без линз. Приехали они к школе впритык, а точнее в 8:59. — Бля, опаздываем. — Да похуй. Эта «добрая» и «внимательная» женщина даже не заметит нас. — успокаивает Антон, забирая свои вещи с заднего пассажирского места.. Эдуард припарковал машину на парковке, и они быстрым шагом направились в школу. Зашли в раздевалку, сняли с себя верхнюю одежду, повесив на крючки, и пошли на второй этаж. Постучавшись в дверь, Выграновский и Шастун зашли в кабинет. Если учительнице безразлично отнеслась к приходу ребят, то вот одноклассники же начали перешёптываться, в особенности одноклассницы. Девушки разглядывали Шастуна от и до, кидая заигрывающие взгляды в сторону парня. Опоздавшие сели за последнюю парту, им было наплевать на эти перешёптывания и взгляды. Эдуард принялся переписывать тему с доски, а Антон решил вздремнуть. — Антон. — протянул вторую гласную Эдуард, дёргая развалившегося на парте и во всю спящего друга. — Чего надо? — Шастун поёжился и выпрямился, поставив локоть на парту, он упёрся подбородком в ладонь. — Давай после уроков ко мне, а с дополнительных съебёмся? У меня, правда, репетитор потом, но ты можешь валять дурака, как обычно это и делаешь. — предложил Эдуард. — А нахера ты меня будил? Я, блять, и так не хожу на эти дополнительные. Только на химию и французский, но это уже как душа ляжет. — начал возмущаться Антон. — Ебало прихлопни. Договорились, идём ко мне после уроков. — Всё, отъебись. — Шастун снова улёгся головой на стол и продолжил спать, а Выграновский приступил к записыванию лекций урока. Весь урок Антон проспал, только когда ему дал его «добрый» друг подзатыльника, он проснулся, собрал свои вещи со стола и пошёл на следующий урок в кабинет русского языка.

* * *

— Что следующее? — спросил Шастун, когда они дописали упражнение. — Английский. — попутно проверяя, что написал в своей тетради, отвечает Эдуард. — Ох, Боженька, дай мне сил. Я же там умру. — Не умрёшь. Оставшееся время урока они просидели в тишине, видимо, все были заняты. В конце урока ученики сдали тетради, а кто-то, как например Антон, сдали листочки и пошли на следующий урок. — Бля, сегодня людей мало, это получается, что будет самостоятельная. Вот кто придумал разделение групп? — ворчит Шастун, заходя в кабинет. — Какой-то идиот. — садясь за парту, отвечает Выграновский. Весь урок они должны были пересказывать выданный им текст. У Эдуарда есть репетитор, поэтому перевести текст и запомнить какую ересь туда написали, не составило труда. Эдуард с Антоном пошли в кабинет химии. Они заприметили на первой парте коробку с реагентами и колбочки наполненные водой. Переглянувшись, они с хитрым прищуром сели за парту. Даже не читая, что написано на препаратах, Шастун принюхался к первой попавшейся бутылочке. — Спирт, отвечаю. — Грех не выпить. Забыв про то, что они на машине, они отхлебнули пару раз и закрыли глаза. — Соображаешь? Нам ещё четыре урока надо продержаться. — спросил Антон, он то понимал всё. — Ой, мы и похлеще пили и ничего. Прозвенел звонок, в кабинет зашёл Арсений Сергеевич, все встали со своих мест и стояли у парт. — Здравствуйте, садитесь. Сегодня будем смотреть за реакцией и записывать её. Дальше Эдуард и Антон его не слушали, они ждали очень важный момент. Спустя пару минут, учитель сказал: — Приступайте. — Дождались, делай огонь сильней, я залью зелёной жижей. — Она жёлтая, придурок. — Давай-делай. Выграновский прибавил огонь, а Шастун залил в пробирку с какой-то водой ещё одну, пошёл пар. Все делают всё по пропорциям, но это не Антон, он залил всё до единой капли. — Шаст, давай я этим залью, а ты спиртом? — Давай. Эдуард залил всё в ту же пробирку какую-ту синюю воду, а Антон не жалея залил спиртом. Произошёл хлопок, пробирка треснула и всё растеклось. — Блять. — Давай уматываться? — предложил самый, что ни наесть лучший вариант. Они по-быстрому убежали, так как Попов услышал хлопок и уже выходил из лабораторной. Не зря всё-таки у них такие длинные ноги. — Сколько там времени? Эдуард посмотрел на часы и ответил: — Ещё двадцать минут урок. — Ладно, я к Пашке, а ты на геометрию. — Встретимся. Эдуард уже хотел уходить, как Антон снова заговорил, ему так не хочется сидеть в школе. — Дай ключи от квартиры, что-то плохо себя чувствую. «Ну да, врать ему нормально. По-другому он тебя не отпустит.» — думает Антон. Эдуард смерил его оценивающим взглядом, но протянул ключи. — Дверь не забудь закрыть. — Не забуду. И Шастун быстро спустился вниз по лестнице. Надев пальто, он пошёл к остановке. На улице холодно, что парня даже трясёт, а зубы стучат. Автобусы едут совсем не те, а тот который нужен, подъедет только через полчаса. «Бля, пить хочу. Боженька, дай мне силы, если я побегу до дома Выграновского… Можно не продолжать, ты никуда не побежишь. Там дохуя бежать, сядь и сиди.» — думает Антон. Достав телефон, он открыл «Vk», это приложение спасает его всегда. Полистав ленту, ничего удивительного не найдя, Шастун убрал телефон и достал пачку сигарет. Пальцы подрагивали. Достав зажигалку, он черканул по колёсику, но ничего не зажглось. «Нет, ну пожалуйста. Я готов на всё, только пожалуйста, зажгись.» — молится Антон. Чирканув ещё раз, она зажглась, Шастун быстро поджёг сигарету и выкинул зажигалку в мусорку. Толку от неё всё равно больше нет, проще уже купить новую. Затянувшись, Антон прикрыл глаза и наслаждался моментом. Хоть это и получалось не очень. На улице было ужасно холодно, руки подрагивают, а в животе всё дрожит. Выкурив сигарету, он увидел приближающийся автобус. Быстро сев в него, парень развалился поудобнее и закрыл глаза. Его остановка чуть ли не последняя, он уверен, что проснётся на нужной. Так и произошло, Антон открыл глаза, когда автобус подъезжал к нужной остановке. Выскочив из автобуса, он пошёл домой. Сейчас он хочет только спать, настроения нет, хоть оно и должно быть, но что-то внутри Шастуна неспокойно, и это очень плохое предчувствие. «Да бля, что со мной? Всё же должно быть хорошо? Может извиниться перед Викой? Мать же её забирает из школы, а у неё уроки закончились.» — думает Антон. Вынув мобильный телефон из кармана, он набрал номер матери и позвонил. Пошли размеренные гудки, а потом на звонок ответили: — Привет, Антон. — Привет. Вика с тобой? — Да, я её из школы забрала. — Дай поговорить с ней. — из телефона послышалось шуршание, а следом за ним молчание. — Привет, Вик. Извини меня, пожалуйста. Я поступил очень плохо, ты ни в чём не виновата, просто у тебя брат дурак. — Привет, прощаю. Ты разве не в школе должен быть? Шастун закатил глаза и шлёпнул ногой по луже. — Я ушёл раньше, там смысла сидеть не было. — Прогульщик. В общем, в школе я подружилась с девочкой. Её зовут Маша, она очень весёлая. — Вот видишь, всё хорошо. Как в школе? Тебя никто не обижает? А как учат, кормят? — начал засыпать сестру вопросами Антон. — Тих-тих, Тош. В школе нормально. Никто не обижает, просто мальчики тупые. Учат также, а в столовой я не ела, там невкусно. — Что делаешь? — Домашнюю работу. — Бог ты мой, не в меня пошла. — удивился Шастун. — В тебя, меня мама заставила. — проворчала девочка. — Очень интересно. Что-то новое произошло? — Нет, всё как всегда. Ладно, Тох, я буду сейчас делать домашнюю работу. — Давай. — Шастун сбросил трубку и открыл дверь подъезда, поднимаясь на пятнадцатый этаж. Открыл квартиру, проходя в холл. Парень повесил пальто на вешалку и стащил с ног кроссовки, поставив их ближе к стене и пошёл на кухню. Внутри всё равно его грызла совесть, и парень решил избавиться от этого чувства хотя бы на пару часов. Парень стянул с себя кофту с джинсами и надел лежащие на диване шорты, так как утром ему было лень идти обратно в комнату, чтобы положить шорты. Он разлёгся на диване и провалился в сон. Проспав пару часиков, его разбудил назойливый звонок в дверь. Антон пошёл открывать дверь, еле передвигаясь на своих ватных ногах. Открыв дверь, на него сразу накинулся Эдуард и дал ему подзатыльник. — Ты дебил? Забыл, что у меня репетитор? Я тебя сейчас рюкзаком уебу. Иди с глаз долой. — Выграновский побежал в комнату, чтобы собраться и пойти к репетитору. Шастун не особо вслушивался в то, что сказал его друг и просто пошёл дальше спать. Чувствует он себя сейчас не лучшим образом. Глаза сами по себе слипались, но когда Эдуард громко хлопнул дверью, спать перехотелось. Антон сел на стул за стол и смотрел в окно. «Так, давай рассуждать. Всё же заебись. Что может плохого произойти, пизды от Добровольского если только? Ладно, оставим это. Сыграем в покер.» — думает Антон. Шастун достал мобильный телефон и начал играть в покер. Делать больше нечего. Антон целый час играл, заебавшись проигрывать, он откинул телефон и посмотрел на настенные часы. Полдевятого. «Где блять, его носит? Пидорас, у меня репетитор в семь, я приду в восемь. Да-да, брехать тебе и брехать.» — думает Антон. Не то чтобы его заботило, где находится Эдуард, но его уже полчаса нет. Решив, что если через час Выграновский не вернётся, он позвонит ему. А сейчас Шастун ищет коробок со спичками. Найдя его в тумбочке, он взял сигареты и открыл окно, поджёг кончик никотиновой палочки и затянулся. Как не посмотри на улицу, всё темно и темно. И в этой темноте всё становится красивым. Шастун задумался и не заметил, как выкурил почти всю пачку сигарет. Закрыв окно, он сел на диван и ждал. Спустя пару десятков минут послышалось звук открывающейся двери. Антон как сидел в темноте, так и сидит дальше. Эдуард снял пальто и ботинки, и пошёл на кухню, но не один. Разглядев в темноте друга, он сказал: — Привет, я немного задержался. В Антоне что-то переключилось и он грубым голосом прохрипел, Шастун сам не понимает, почему когда он хочет крикнуть, то голос сразу становится хриплым: — Два часа это для тебя немного? Издеваешься, Эд? Я, блять, заебал в общем. — Выграновский сел к Шастуну на диван. Антон разглядел на рукаве брюнета котёнка. — Это что такое ещё? Эд, ты долбаёб? — Антох, ты чего? Смотри, какой миленький. — Миленький? Если я сейчас включу свет и у тебя рожа будет опухшая с красными глазами и носом, я тебя придушу. Шастун пошёл к включателю света и щёлкнул по панели. Свет сразу же врезался в глаза и Антон зажмурился, открыв глаза, он посмотрел на Эда. У него красные, слегка опухшие глаза, нос распух и покраснел, Выграновский чихнул, на это всё Шастун сказал: — Еблан. Сколько ты с ним провозился? — С восьми вечера. — ответил Эдуард, поглаживая мордашку котёнка. Котёнок был очень маленький. Его глаза зажмурены, а мордочка тёмно-серая. Спина тёмно-серого цвета. От шеи вдоль живота идёт белая шерсть. — Ладно, выкидывать его будет некрасиво, а с тобой оставлять ещё хуже. — размышлял Шастун. — Забери его себе. О, Вике подаришь на Новый год! — предложил Выграновский. Шастун подошёл к котёнку и погладил его, тот был тёпленьким, мягким. — Ладно, балбес, я тогда домой пойду. Боюсь за тебя, идиота такого.