Стать твоей суицидальной блондинкой

      — Остановись! Сбежишь, кто тебя кормить будет? Стой на месте! — я почти охрипла, умоляя своего кота не бежать куда-то сломя голову.       Он же ни черта не знал в этом районе! Всегда сидел то на подушечке, то на подоконнике. Признаков жизни — кроме урчания при почесывании за ушком — не подавал. А сегодня, как только я открыла дверь в квартиру, прошмыгнул рядом с ногой и понесся по лестнице вниз. Думала я, поставлю покупки и пойду за ним, не откроет же он железную дверь лапами, однако ему повезло: шумные соседские дети захотели домой, проход на несколько секунд оказался свободен. Я бросила свои сумки и поскакала за ним; пока гналась за безмозглой, но породистой сволочью, чуть не навернулась на втором пролёте.       Шаг, еще шаг. Я ступала равномерно, но шатало меня так, будто я пьяная в стельку. Чтобы успокоиться, взялась за длинную косичку, резиночка с которой уже куда-то пропала. Прогнившие деревяшки под моими кедами дрожали. Я начинала ненавидеть своего кота. Не-на-ви-де-ть. Он приволок меня на какой-то задрипанный чердак на неизвестной мне улице. Животному хорошо, у него девять жизней, шастай по заброшенным домам сколько угодно, а мне хоть бы слезть отсюда, не потеряв свою, между прочим, единственную жизнь.       — Иди сюда, кис-кис-кис, — я поняла, что эгоистичное чудовище угрозами не напугать, поэтому пустила в ход своё обаяние. Раньше клеила парней, теперь котов. Растём!       «Я здесь во славу Сатане!». Кот обернулся, сверкнул своими глазищами… и пошел дальше. Ну твою ж мать. Я стала щелкать пальцами, шуршать одеждой, даже на корточки присела, чтобы поскрести ногтями о доски. Спустя пять минут Наполеон остановился. «Даже не вздумай шевелиться», — внушала я ему на телепатическом уровне, немигающим взглядом всматриваясь в его шерстку. Кот подумал-подумал и уселся на пыльный пол — вот он, мой шанс! Поймаю его, возьму за шкирку, запихну под кофту и потащу домой. Плевать, что он будет цапаться, кусаться — главное, схватить его и унести отсюда. Полная решимости, я потянулась к нему.       — Не пугайся, котенок, я просто хочу тебя погладить, — улыбалась я. — Не пугайся.       Я маленькими шажочками начала подходить к нему.       Хруст.       Вокруг затрещало, я схватила рукой воздух… опора для ног исчезла… я рухнула вниз. И со всей силы ударилась о пол.       — Ох, сука, — простонала я, вдыхая облако пыли.       Тело словно загорелось, а перед глазами поплыло… «Как-то слишком мягко», — заметило подсознание, затем под собой я почувствовала слабое шевеление.       — Ебушки-воробушки! — заголосила я.       Перед носом стояли три амбала в костюмах и держали меня на мушке. Настоящие пистолеты, ну дела! Раньше я оружие только в кино видела.       Картинка начала расплываться, я закрыла глаза и расправила плечи — в позвоночнике захрустело.       Внизу, под ухом, что-то застонало. Я перепугалась:       — Говорящий пол!       — Она сумасшедшая?       Не успела я придумать ответ, как меня спихнули куда-то вбок, из-за чего всё заныло еще сильнее. Нельзя поаккуратней, что ли? Рядом лежал парень, а его черная водолазка раздражала глаза — такая чёрная, что аж зарябило.       Я лежала в щепках и трухе, пыталась упорядочить мысли, а блондинчик уже стоял на ногах. Подняться ему помог второй парень. Невольно покосилась на них — боже ты мой, мне показалось, или на брюнете Вествуд? Это сколько одна такая тряпка стоит? Полезла протереть глаза и наверняка размазала тушь.       У блондина была обалденное натренированное тело — балл в его пользу, у брюнета — обалденная осанка. Блондин был высоким, брюнет — пониже. Прическа у брюнета лучше, похоже, он ходит к хорошему парикмахеру. Мне бы тоже не помешало наведаться в салон: кончики подровнять, цвет освежить…       Двое начали переговариваться, разглядывать их стало как-то неудобно, пришлось уставшими глазами смотреть через густую пыль наверх: дыра в потолке не так уж велика. Выглядывала кошачья мордочка.       Нет, вы подождите.       Кот смотрел на меня своими карими глазками. Кот. Смотрел. На меня. Оттуда.       — Убью! — заорала я, и на меня все обернулись. Все, включая ребят с оружием. Господи, они же не собираются в меня стрелять? Погибнуть в расцвете лет из-за выходок кота… Ну, точно — убью!       Они пялились на меня, а взгляды были такие высокомерно-оценивающие. Чувствовала я себя хуже некуда.       — Да уж, — брюнет скорчился так, словно ему предложили съесть тараканов на завтрак. Был бы этот завтрак на приеме у королевы, он бы, как истинный интеллигент, виду не подал и отведал блюдо, но мысленно бы выебал всех. Ненавижу интеллигентов.       Слышишь, придурок в галстуке стоимостью, как месяц моего проживания в Лондоне? Мне плевать на то, что ты считаешь, будто твоё мнение кому-то нужно.       Жаль, что я забыла сумочку дома: ни ключей, ни телефона. А ведь своим длиннющим ключом я могла бы прибить брюнета на месте, и его тщеславная душенька мигом бы выветрилась из дорогих одеяний. Кого я обманываю — прикончила бы я его. Нет, конечно, но расстраивалась я по другому поводу: забыла закрыть дверь квартиры, и самое время задуматься, а не убьют ли меня по возвращению домой. Воры-убийцы, злобные соседи или, на крайний случай, собрание котов. В опасности рода кошачьего я не сомневалась, только гляньте, в какую авантюру меня втянул Наполеон.       В моей голове скакали чертики и больно били по стенкам черепа, а этот брюнет гнул своё — какая я слабоумная, убогая, омерзительная, как я живу не по-христиански. Ладно, последнего он не говорил, но эта фраза — коронная каждого второго. Если он и вправду в бога верит, то мне конец, ведь консерваторы... они такие. Преимущество было на его стороне, с ним же, черт возьми, трое мужчин с оружием.       — Какие… волосы, — поморщился он, будто увидел что-то крайне мерзкое. Ну, да, я уже поняла, что увидел он меня. Парень наклонился, чтобы взять прядь моих бледно-фиолетовых волос и рассмотреть ближе. Еще чего, руки прочь!       — Они свои? — он прищурился и поднял бровь, а я сжала кулаки; длинные ногти впились в кожу. Мне так хотелось ему врезать. Да он своим видом и словами переплюнул всех комментаторов моего блога — верх бестактности и самовлюбленности. Плюсы интернет-комментаторов: в жизни они тише воды и ниже травы, а этот чёрт какой-то. И глаза карие, прямо как у Наполеона.       Какая забавная пляшущая интонация, а-ля голос ломался-ломался и не доломался… Не знаю, чего этот парень добивался — хотел унизить меня, оскорбить, но все его слова я благополучно пропускала мимо ушей. В своём мнении я была непоколебима.       Его поток сознания начинал действовать на нервы, и в перерывах между критикой моего макияжа — вот, собственно, куда человек лезет! — мне удалось вставить слово:       — О боже! Ты чувствуешь, насколько мне похуй?       Он покосился на меня с подозрением. Зрачки его расширились. Я смотрела в его глаза, и не покидало ощущение, что стою под дулом пистолета. Так оно и было, конечно. Парень так долго пялился на меня, наверное, планируя убить взглядом, но когда он понял, что миссия провалена, то состроил выразительную гримасу, а я не удержалась и… захохотала в голос. Да так, что не сразу смогла остановиться.       Вот всем нутром чуяла: мне не поздоровится. Я быстренько прикинулась потерявшей сознание и второй раз за день рухнула на пол.