Ангелочки

      Миссис Элисон Мэддис, дама семидесяти с лишним лет, медленно ковыляла по тротуару по направлению к своему дому, тихо ворча и досадуя: — Не стоило покупать столько молока! Хватило бы и одной бутылки! Теперь корзинка слишком тяжелая!       Поставить корзинку с покупками на дорогу и дать отдохнуть натруженной пояснице Элиссон не хотела. Здесь пыль! Это негиенично! Старушка попыталась поторопиться, но устала. Идти быстрее не получалось, к тому же заныли измученные артритом пальцы. Элисон прикусила нижнюю губу.       Навстречу ей выпорхнули три юные девицы: Сара Уоррен, Никки Симмонс и Луиза Мидлтон. — Здравствуйте, мэм! — нестройно прощебетали они, намереваясь пройти мимо. Миссис Мэддис обрадовалась, остановилась: — Здравствуйте, девочки! Сам Бог послал мне вас! Не могли бы вы помочь бедной старушке с ее покупками? У меня так болят ноги…       Никки незаметно скорчила гримаску, хотела уже фыркнуть и пройти мимо, как вдруг Сара ухватила корзинку. — Конечно-конечно, миссис Мэддис! Обязательно поможем! — голубые прозрачные глаза ее излучали радушие. — Давайте сюда корзинку!       Она обернулась на подруг и тихо шикнула на них. — О, спасибо, мой ангел! — обрадовалась Элисон. — Как мне повезло, что я встретила вас, мои птички! — Ничего, мэм, это пустяки! — светилась Сара. — Нам в радость.       Никки с удивлением воззрилась на подругу, но Сара была безмятежна. Луиза, младшая из троих, улыбнулась, гордясь поступком Сары. В самом деле, такой простой поступок, и вместе с тем добрый — как это мило! Как здорово, что она подружилась с такой чудесной девчонкой, как Сара Уоррен. Зря мама наговаривала на нее! — Как дела с учебой, Сара? Твоя мама говорила, ты поступила в университет? — спросила Элиссон. — Она была так рада. — Да, — потупила глаза девушка. — Я сдала вступительные экзамены в Коустоне. Скоро уеду, начну самостоятельную жизнь вдали от дома!       Элисон кивнула с одобрением, Луиза тайком вздохнула. Ее терзала легкая зависть — ей высшее образование не светит… После школы она устроилась работать официанткой. Вопрос денег всегда стоял остро, и она была благодарна подругам — те охотно делились красивой одеждой, косметикой… Особенно Сара. Сара — замечательная девчонка, что ни говори! — Мы пришли, — скучливым тоном объявила Никки. — Зайдете на чай, девочки? Угощу вас печеньем! — старушка радушно отворила дверь. — Вот еще… — заворчала было Никки, но Сара быстро и незаметно наступила ей на ногу. — С большим удовольствием, мэм! — девушка будто светилась изнутри.       Какой сегодня замечательный день! — воскликнула миссис Мэддис.       Луиза была с ней согласна.

***

      Трой чувствовал себя не в своей тарелке. Старательно отмечая в блокноте все детали, о которых сбивчиво говорила заплаканная старушка, он никак не мог отделаться от мысли: что, если бы это произошло с его матерью?.. Надо будет напомнить ей, чтобы запирала дверь, когда уходит играть в карты к подругам.       В кабинет вернулся Барнаби со стаканом воды, протянул его несчастной миссис Мэддис. — Прошу вас, Элисон. — Спасибо, Том… — она взяла стакан, но пить не стала, продолжив всхлипывать: — Мне не столько жаль денег, хоть это и приличная сумма была… Мне ужасно обидно и больно, что пропал жемчужный кулон. Он стоит… Впрочем, неважно, сколько он стоит, мне его подарил мой покойный Джонни. Мы еще не были женаты, когда он подарил мне его перед, ну, отъездом… Сказал: дождись! Я дождалась… а теперь он исчез… Забрали бы деньги, я бы простила, но этот кулон… — У вас есть его фотография? Кулона, я имею в виду, — со всей возможной мягкостью спросил Трой. — Это бы облегчило поиски. — Да, да, — закивала Элисон. — Я поищу. Были… в старых альбомах. — Спасибо, Элисон. Мы сделаем все, что в наших силах, — пообещал Барнаби. Старушка улыбнулась сквозь слезы. — Да, Том. Я в тебе не сомневаюсь.       Когда за пожилой пострадавшей закрылась дверь, Трой раздраженно бросил блокнот на стол. — Третий случай! И никаких зацепок! — он сцепил пальцы в замок. — И у кого только совести хватает — обворовывать несчастных старушек? — Наша совесть — судья непогрешимый, пока мы не убили ее, — задумчиво произнес Барнаби. Трой фыркнул. — Миссис Мэддис не может точно сказать, как давно она заглядывала в шкатулку с деньгами. То есть, мы не знаем, в какое, даже примерно, время было совершено ограбление. Зато мисс Оукли точно назвала дату ограбления — семнадцатое июня. В этот день она поскандалила с… — он полистал блокнот. — С Николь Симмонс, дочерью Ричарда Симмонса. — Ричард, кажется, потерял работу полгода назад, — кивнул Барнаби. — С тех пор пьет.       Трой невесело усмехнулся. — Утром деньги лежали в шкафчике, а вечером их уже не было, заявляет мисс Оукли. О Николь она рассказала, что девушка случайно толкнула ее в лавке, отказалась извиняться, вместо этого нагрубила. Вот так. — У Никки были приводы в старшей школе, за употребление травки в общественном месте, — вздохнул Барнаби. — И так, по мелочи. — Так… Третья пострадавшая, миссис Уайт. Потеряла кошелек с крупной суммой, которую получила от дочери из Лондона. Кошелек исчез после посещения ею почты. — Дай угадаю. Где работает мисс Симмонс. — Точно. — Трой откинулся на спинку стула, — Побеседуем с ней?       Том Барнаби печально посмотрел в окно. — Да… Побеседуем.

***

      Дом Ричарда Симмонса резко выбивался из характерного для Мидсамера пряничного архитектурного ансамбля. Облезлая, грязная крыша с потрескавшейся черепицей. Красный кирпич стен будто подернут пылью. Из декоративных цветочных кадок торчали сухие жесткие палки: все, что осталось от цветочных клумб.       Трой нажал на кнопку звонка. Палец провалился внутрь, оставив кнопку где-то глубоко внутри. Беззвучно.       Полицейские переглянулись. Трой вздохнул и постучал. — Что тебе еще нужно? — раздался глухой раздраженный голос, и дверь распахнулась. — Что… А. Это ты, Том. Ну… входи.       Хозяин дома сделал приглашающий жест рукой. Барнаби улыбнулся так, будто и не воняло в прихожей давно прокисшими носками. — Мы хотели поговорить с Николь, — наклонил голову Барнаби. — Она дома?       Ричард неопределенно пожал плечами. — Нет… Нет, наверное.       Трой нахмурился. Он никогда не умел скрывать эмоции — хорошо хоть язык за зубами научился держать. — У нее что опять неприятности? — нахмурился Симмонс. Том поджал губы. — Пока не знаем. Скажи, ты не замечал в последнее время ничего… гм. подозрительного? — Он не знает даже, где она находится, — хмыкнул Трой. Том поморщился. Ричард свирепо глянул на сержанта: — Ты меня еще жизни поучи, мальчишка! — рыкнул он, Трой весь подобрался, но тут Барнаби резко пресек затевающийся конфликт: — А ну прекратите, вы! — он жестом приказал Трою отступить. — Ничего я не скажу, — угрюмо произнес Симмонс. — Где сейчас Никки, я не знаю. Она уже большая самостоятельная девочка, и не отпрашивается на прогулку. Подите прочь. — Рич, — вздохнул Том. — Я правда не хочу, чтобы у девочки были неприятности. Когда она явится, будь так добр, свяжись со мной.       Ричард тяжело взглянул на Барнаби, но кивнул. — Пойдем, Трой. Доброго вечера, мистер Симмонс.