Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

*** -... застыть в моих мирах. Но сердце от любви горит, Моя душа болит И в восковых фигур прекрасен вид, Покой везде царит.

За последней строчкой сразу же прозвучали аплодисменты, восторженные ахи и охи. Настолько их творчество нравилось этим привилегированным людям. Он отвечает им улыбкой, такой искренней, что все вокруг и правда считали его ходячим талантом и любителем своего дела. Он таким и являлся. Когда-то. Когда их было только двое, когда они пели что хотели и для кого хотели, когда были свободны и телом, и душой. Под затихающие аплодисменты они собирают свои вещи и уходят в нужный им коридор. Все уже вышли в тяжёлую дубовую дверь и только он остановился на несколько минут посмотреть на заполненный зал. Это правда то, о чём он всегда мечтал? - Горшок, ты чего завис? - Яша хлопнул его по плечу и немного потряс, - хорошо выступили, публика гляди как довольна, скоро и ужинать будем, вообще сказка. Горшок улыбнулся ему в ответ. - Эх, Яша, Яша тебе бы только пожрать да выпить, нет в тебе не капли наслаждения нашим грандиозным успехом ёмаё. Яша скривил нос и писклявым голоском начал передразнивать: - Ой, как будто ты у нас каждую минуту в ноги бу́хаешься, чтобы помолиться. Ты бухаешь больше чем все остальные в группе, а ешь и того больше, - он ткнул ему пальцем в бок, - и не толстеешь, зараза. Горшок с угрожающе не серьезной улыбкой перехватил его палец и резко потянул на себя. Яша выкрикнул от боли и свободной рукой начал отбиваться от Горшка. В какой-то момент шуточной баталии Яша попал прямо по лицу, настолько сильно, что на лице Горшка начало расползаться ярко-красное пятно в виде ладони. Секундный ступор остановил обоих, но Яша сориентировался быстрее и уже галопом поскакал к своей комнате вместе с лютней. Горшок, издав дикий крик, бросился в погоню. Пробегая через коридоры, перепрыгивая пролёты они распугивали ходячую там прислугу, некоторые даже награждали их бранью. Но кого это волнует, если они менестрели при самом короле? Яша с неимоверной скоростью влетел наконец в свою комнату и закрылся на замок. Горшок, преследовавший его, влетел в дверь и стал по ней колотить. - Яша, колонча ты тупая , открывай, а то хуже будет. Зная Горшка это могло продолжаться и весь день и всю ночь. На его призывы и громочайшие удары дверь открыл Балу. По нему было видно, как он устал, и как хотел хоть немножко поспать, но очередные кретины опять всë испортили. - Горшок харе колотить по двери, дай поспать нормально. - Я перестану в неё колотить только когда этот сучок получит от меня леща, а ну-ка пусти меня, - Горшок полез через Балу, но встретил сопротивление. Балу хоть и был чуть ниже, но руки у него были сильные, поэтому дверь так и не открылась полностью. - Я тебя не пущу, вы опять устроите здесь кровавое месиво. - Балу, - отозвался Яша, - всё нормально, я и правда виноват, - Яша аккуратно потрепал его за плечо, мило ему улыбаясь. И уже хотел выйти, как встретил такое же сопротивление как и Горшок. Балу был не пробиваем. - Но это же не значит, что можно просто так подставляться под кулак, особенно от Горшка,- повернул к нему уже не только усталый, но и начавший закипать взгляд. Эти гляделки между ними Горшок заколебался видеть, поэтому он громко цокнул и повернувшись на пятках пошел к себе. В ответ парочке придурков прилетели два вытянутых средних пальца. Их с Поручиком комната находилась чуть дальше по коридору. Горшок нырнул в неё, громко закрывая дверь. От этого звука сам Поручик подпрыгнул на кровати вместе со своими иллюминаторами. Горшок, бухнувшись на кресло, стал прожигать всю их мебель в комнате. Вдруг он заметил весящую у них картину. Это было что-то из классических пейзажей: светло-голубое небо, раскинутый под ним зелёный луг и угасающее за горизонтом солнце. Он почему-то её не замечал, а может быть какой-то частью ума как раз таки и специально избегал. Так напоминает тот самый дом, в котором жила она. Настрой с какого-то ажиотажа перешёл в апатию. Грустные воспоминания заполнили голову как надоедливые мухи. Горшок отмахнулся от них. Не хотелось ещё больше погрязать в это болото самоуничтожения. Горшок вернулся в реальный мир только когда Поручик уже наверное не первый раз кашлял, прикрываясь рукой. - Чего случилось, Горш? - Поручик отложил книгу, которую он читал и повернулся к товарищу. Они столкнулись взглядами: один был не понимающим, но снисходительным. Второй же был обиженным и возмущённым. - Да опять эти голубки, надоели со своими сюсюканьями,понимаешь, да? - Горшок надул губы и посмотрел в пол. Поручик прыснул от смеха и завалился обратно в кровать. - Нашел на что обижаться, они же всегда такие,- он принялся опять читать книгу,- Яша и Балу неразделимый любовный союз, который не сможет никто сломать, даже кто-то из нас с тобой, - он указал уголком книги сначала на себя, потом на Горшка. Горшок в свою очередь тихонько посмеялся. Сразу же отлегло где-то в душе, стало немного легче. Да, когда-то было по-другому, но и сейчас ему было неплохо. Эта группа у них собралась не сразу. Этих троих дурачков привёз в подарок королю какой-то заморский князь, а величество на пьяную голову сразу объявил их менестрели. Как-то сразу наладили контакт, сдружились и вот уже почти год они выступали вместе. Яша и Балу сразу признались в своих отношениях, а Горшок не видел здесь ничего криминального, хоть и был слегка в шоке. В их время это не так часто встречалось. Сам Горшок всегда считал, что любой человек, зверь, да кто угодно вообще достоин любви, в чем проблема, если ты любишь парня будучи парнем? Он ласково и грустно улыбнулся и прикрыл глаза ладонями. В горле немного саднило. А он сам когда-нибудь испытывал это чувство, чувство настоящей и чистой любви? За такими рассуждениями он провёл весь вечер, потом наконец-то поев лег спать. Поручик уже спал, но, переворачиваясь, не мог удобно устроиться наверху двухэтажной кровати. Места не хватало, чтобы поставить там две отдельные, так как жилище их было небольшое. Горшок долго не мог заснуть пока не решил: мозг требует расслабления. Он присел на кровать и стал осматривать комнату. Ничего особенного: инструменты, несколько кресел и деревянный стол. Со стороны двери стоял дряхлый шкаф, забитый вещами и остальным хламом. Горшок осторожно привстал и подошёл к столу. Поорудовав рукой, он достал из недр ящика небольшую фляжку с настойкой. Приложившись пару раз к ней он зацепился блуждающий взглядом за окно. Оно выходило во двор, где виднелись такие желанные огромные входные ворота и небольшой участок зеленной травы из сада. За этим садом когда-то жила та самая принцесса. Он тихо выдохнул, проводя рукой по стеклу. Финал того самого путешествия развернулся год назад и никак не хотел отпускать его блуждающую и израненную душу. Горшок всё же улёгся обратно на кровать, закидывая руку за голову. Из-за этих всех воспоминаний он подумал о Князе. Где он и как себя чувствует? Пытается ли встретиться с Горшком или решил идти своей дорогой? Он вспомнил спокойное лицо Князя, сосредоточенно пишущего какие-то стихи или его улыбку, приветливую и искреннюю, с небольшой щербинкой между верхних зубов. Эти воспоминания теплились в душе, согревая и одновременно обжигая. От нахлынувших эмоций он в испуге начал ощупывать и поглаживать кожу, под которой заходилось испуганное сердце. Надо ложится спать, иначе можно и помереть только от этих вот воспоминаний. Он лëг спать, повернувшись на левый бок, и только луна, освещающая эту ночь увидела его одинокую слезинку. ***