Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

***

Из сна его вытянул почему-то очень громкий и противный звук открывания двери. Горшок еле открыл слипшиеся глаза и осмотрел помещение. Он спал в набитой бочками комнате, на краешке своей лютни калачиком словно бродяга. По ощущениям прошло всего несколько часов, как его насильно здесь заперли. Из-за открывающейся двери показался мужичок небольшого росточка, с крючковатого вида усами. Его неменяющееся выражение на лице, будто каменное изваяние, застыло, не проявляя никаких признаков живого человека. Лицо было настолько не подвижно, что у Горшка от этого зрелища ненароком мурашки пробежали по коже. Ещё страшнее стало, когда незнакомец заговорил. - Ну что, очухался, менестрели? Давай вставай, пойдешь со мной, - его рот двигался, совершенно не задействуя другие мышцы лица. Словно ожившая жуткая кукла, он стоял перед бардом, впиваясь в него своими стеклянными выбеленными глазами. Горшок выдохнул и как-то обреченно посмотрел на коротышку. Он для себя уже поставил цель, что не будет ничего на этом корабле бояться. Здесь достаточно уродцев и на лицо, и на поведение и встречи с ними избежать было никак нельзя. Поэтому он обреченно, но спокойно принял сидячее положение и начал расспрашивать: - Ты кто и куда собрался меня вести? Лицо коротышки кажется сменилось злобой, по его натянутому лицу Горшок не мог точно этого понять. Ещё больше возникли вопросы по поводу зубов: они были словно вставные, собеседник не мог нормально из-за них прикрыть свой рот, только и мог светить этой страшной кукольной улыбкой. - Это ты у нас в заложниках или я у тебя? Поднялся быстро, Капитан долго ждать тебя не будет. Горшок наконец-то вспомнил. Точно, капитан. Парень в коже, спасший его зад от Горбуна. Спасший, но и забравший Горшка на этот чертов корабль. Горшок прищурил глаза и со стоном всё же поднялся. Вчерашняя попойка и перевозбуждение от развившихся событий ухудшили его похмелье. Медленно пройдя через коротышку, он начал подниматься по лестнице вверх. Уже на лестнице незнакомец его обогнал и рукой поторопил за собой. Время было часов восемь утра, солнце было высоко, скрываясь только редкими облаками. На палубе кипела работа, каждый занимался каким-либо делом. Горшок в изумлении наблюдал за всеми этими манипуляциями пока шёл за коротышкой. Со старой командой нельзя было похвастаться отличной работоспособностью, часто бывали ленивые деньки, даже слишком часто. Каюта капитана оказалась недалеко и было сразу понятно, что она какого-то важного человека. Его подтолкнули к резной двери и Горшок открыл её. Кабинет капитана был словно другим миром. Он был уставлен хорошей, невычурной мебелью. Несколько массивных шкафов были забиты книгами разных мастей, а также свитками с золотыми и серебряными набалдашниками. Между единственным квадратным окном располагались кровать и письменный стол. Кровать была обычной, из какого светло-оранжевого дерева, с обычным постельным набором. Но стол совершенно отличался. Там чего только не было, столько красивых перьев для письма, чернильница, кажется, из хрусталя, всевозможные кожаные переплеты с бумагами и куча других разнообразных интересных предметов, предназначение которых Горшок не знал. Разглядывая все эти предметы он позабыл о самом важном в этом кабинете - о её обитателе. Человек находился у окна, спиной к вошедшим. По запаху и небольшому дымку можно было догадаться - курил. В этот раз на нём из кожи были только штаны, сверху была широкая льняная рубаха. Волосы стояли торчком, искрились золотом из-за редких солнечных зайчиков. - Капитан, вот привёл, как вы и просили, - отчитался коротышка. - Можешь идти. Скажи чтобы обед на двоих ко мне принесли, как будет готов, - ответил капитан выкидывая сигарету и закрывая окно. - Слушаюсь, - коротышка отступил на шаг, а потом и вовсе вышел за дверь, оставляя их одних. Горшок в ожидании затаил дыхание. Что этот парень хочет с ним сделать? Поговорить? Договориться? Зачем? О чём? Не успел он хоть что-то спросил как окончательно потерял дар речи. Глаза вылупились на повернувшегося лицом человека. Это был Князь, такой родной и одновременно чужой. Он оброс внушительной щетиной, в глазах была настороженность и решительность. Но всё же губы выдавали состояние нервозности. Он всегда жевал их до крови, когда волновался. Вот и сейчас на них виднелась кровавая корка, стягивающая губы. Князь проглотил ком и как-то жалко улыбнулся. - Привет, Горшок. Горшок всё с тем же выражением смотрел на Князя. А потом стремительно подошёл и обнял его. Они не виделись год, целый год. И вот наконец-то встретились. Горшка затопило чувство тепла, которое он давно не испытывал. Но Князь, сдерживаясь, прохлопал его по плечам. - Я тоже рад тебя видеть, - он отстранился и сел за свой стол, - садись, рассказывай, что ты на этом судне то забыл да и что вообще происходит то? Горшок застыл в изумлении посреди комнаты. Холодность Князя как будто заморозила всё его тело, недаром тот лидер Ледяных пиратов. Он совершенно на автомате присел на стул напротив Князя, но также пристально, не отрываясь, глядел только в глаза. Их гляделки продолжались несколько минут, сохраняя в комнате абсолютную тишину. Всё-таки не получив должных объяснений, как считал Горшок, он опустил взгляд на руки. - Да, ёмаё, возникла тут ситуация, патовая совсем, что мне либо туда, либо смерть, - ответил он скороговоркой и посмотрел на Князя. Тот же в недоумении поднял правую бровь. Горшок впился в него глазами: - Княже, это долгая история, очень долгая, если рассказывать с самого начала. Князь расправил плечи и уселся удобнее. - Так мы и никуда не спешим, Горш. Я тебя слушаю, - показывая всю концентрированность на его словах проговорил Князь. Странное поведение для первой встречи спустя такое долгое время. Горшок сразу заметил эту сдержанность и совершенно растерял весь свой запал на нападение на Князя со всевозможными вопросами. Странное поведение навело на Горшка какую-то смуту. Вот перед ним человек, его лучший, самый настоящий друг, сидит и почему-то расспрашивает его в первую очередь о путешествие. Даже не расспрашивает, а допрашивает будто. В голову забралась какая-то шальная мысль: может быть это и не Князь вовсе. Лицо его, тело(может быть всё-таки какого-нибудь греческого атлета?) тоже, голос его, хоть и грубее. Можно было бы списать все на прошедший год, но ведь Княже даже спустя многие года их дружбы никак не менялся. Оставался таким же искренним, веселым парнем, не бросающим в беде. Князь не был расчётливым, никогда бы не стал командиром этого сброда, не стал бы грабить и убивать. Перед ним сидел совсем другой человек с лицом его лучшего друга. Горшок сглотнул и краем глаза посмотрел на дверь. В голове крутились вопросы. «Это что, очередное испытание? Какое-то чудище, принимающее обличие близких людей? Чего этот хочет добиться расспросами? Знает о камне?» Горшка будто обухом по голове ударило. «Это кто-то от султана Мустафы? Колдун какой-нибудь? Пытается выведать у него подробности его путешествия? Что же делать?» В голове начинала формироваться очередная дурость. Единственное, что она предложила Горшку это бежать, бежать хоть куда-нибудь, чтобы не видеть этих родных-чужих глаз и не тешить себя надеждами. Горшок во весь рот улыбнулся псевдо-Князю и резко схватился за рядом стоящий шкаф со свитками и опрокинул его на Капитана. Сделав это, он быстро метнулся к двери и вылетел через неё. Горшок мигом оглядел корабль и заметил по середине огромный гарпун. Паника вместе с дуростью подтолкнула его на этот гарпун. Он словно акробат побежал по нему и прыгнул с него на верёвку на переднем парусе. Его начало закручивать около мачты. Когда верёвка кончилась, он вцепился в ближайшие ванты, зависая в воздухе на одних только руках. В это время из каюты вылез Капитан с окровавленным лбом. - Схватить его, живо, - прокричал он, но заметив направленные на Горшка пистолеты закричал ещё сильнее, - только живым, идиоты, не дай бог он пострадает. Все двинулись в мачте. Горшок же перебрался на ванты повыше, уже цепляясь за них всеми конечностями. К нему начали забираться несколько человек. Он отбивался от них ногами, посылая к праотцам. - Горш, не пари горячку, спускайся, свалишься же, идиот, - орал Капитан, - разобьешь ещё башку, это совсем не безопасная херня. - Ага, щааас, ёмаё, только после того как ты признаешься кто ты и перестанешь выглядеть как Князь, - Горшок с удвоенной силой и скоростью стал отбиваться от протянутых рук. Одновременно с этим он стал подниматься выше. Капитан, ещё больше впадая в ярость, стал громче орать. - Как я могу перестать притворяться Князем, если я и есть Князь. Горшок, правда не глупи, спускайся, мы нормально поговорим. Горшок схватился за верёвку протянутую до другой мачты, но уставился на Капитана. - Не можешь ты быть Князем. Он бы никогда до такого не опустился, не убивал бы, не грабил, да и не стал бы друга сторониться. В ответ на это Капитан закусил нижнюю губу и резко ударил ногой лежащие в кучи канаты. Из его горла, будто из души раздался дикий крик и посыпался шквал матершины. На это действие даже Горшок завис. - А знаешь, почему это все-таки правда, Горшок?- Капитан поднял на него взгляд. -Потому что жить хотелось, потому что такая жизнь лучше никакой, потому что когда я нуждался в помощи, мой так называемый друг отдал в чужие руки мою любовь и совсем забыл меня. Горшок замер. На его лице резко угасли все эмоции. - Ничего ты не знаешь, дурак, - тихо прошептал Горшок, а после крикнул, - неплохо стелешь, псевдо-Князь, но в эти сказки я не верю. Он зацепил один из крюков сверху за верёвку будто трос. Вцепившись в него, Горшок будто на тарзанке скатился к другой мачте, с неё уже спрыгнул к рулю, сбивая с ног рулевого. Из-за неожиданности, рулевой упал прямо на руль, пуская его чуть ли не в свободный полёт. Руль крутился также, как за ним крутило корабль. Все преследователи полегли на корму, хватаясь за что-нибудь, просто чтобы не улететь с корабля. Горшок, которого тоже занесло, вцепился ручищами в корму, напрягая всевозможные мышцы. Как только корабль пришёл в норму, Горшок попытался зацепиться за дерево, влезть вверх, но забитые мышцы отдавали только тяжестью слишком сильных нагрузок. Весь состав помчался к нему. Забившись в самый угол, Горшок искал пути отступления, но их не было. Все окружили его, просто держа в живом полукольце. Горшок из последних сил заорал: - Ну давай, выходи кто готов, но я хрен в ваши лапы просто так сдамся. Он кончиками пальцев нащупал сталь и вытащил чью-то забытую бритву. Размахивая остриём он делал выпады в сторону пиратов, все больше и больше отходя из угла ближе к рулю. Он совсем упустил из вида капитана, что сыграло против него. Не успел он и сориентироваться на звук сзади себя, как тут же что-то его сбило с ног. Псевдо-Князь вылез откуда-то снизу, сразу хватая горшковские руки. Сев прямо на бедра Горшка, он перехватил сильнее обе руки и начал пялиться глаза в глаза. Горшок пытался вылезти из этой хватки, угрожая бритвой, но не смог двинуться. Оковы в виде рук держали его сильнее, чем железные. Он наконец выдохнул, совсем сдуваясь, и также продолжил пялиться в чужие глаза. Эти светло- голубые глаза задевали струны души, окровавленный лоб вместе со светлыми волосами создавал некий образ бога, наверное так выглядел молодой Один во время какого-нибудь сражения против великанов. Вся эта очередная потасовка произвела на Горшка слишком сильное впечатление. Осознание положения, в котором они сейчас находятся, будто пулей влетело в висок. В груди и животе Горшка начал закручиваться узел. Тем более вес Капитана так правильно давил на все его органы, а близкое нахождение создавало ощущение некой интимности, только для них двоих. Кажется, Горшок слишком далеко ушел в свои думы, не осознавая реакции собственного тела, уже поздновато это заметил, только по удивленному чужому лицу. Шевеления снизу псевдо-Князь заметил почти сразу, собственным задом если быть точнее. Это его ещё больше распылило и возмутило, настолько, что последнее что помнил Горшок, это стремительно приближающийся лоб Капитана со своим, а дальше только чистая пустота.