Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

***

Недолго думая, Горшок схватил первое, что попалось под руку, кажется это был обломок от кормы. Крича он бросился в бой, размахивая деревяшкой направо и налево, распугивая нескольких врагов. Он напоминал сумасшедшего, в руки которого случайно попалось оружие, но в данной ситуации это никого не заботило, бой также продолжался с удвоенной силой. Оборачиваясь во все стороны, Горшок искал потенциального противника. Выбор пал на бугая, который душил его лысого друга, наваливаясь на него всем своим телом. - Оставь его, жирная задница, - с ревом подбежал Горшок и со всей силы зарядил негодяю по голове. Бугай остолбенел и рухнул, теряя сознание. Вылезший из под него Лысый в благодарности похлопал его по плечу, но в секунду сильно сжал его и вдруг заорал: - Горш, скорее беги к капитану, это Ледяные пираты, они всегда заставляют сдаться весь состав, подчиняя главного. Найди нашего капитана и защити его или хотя бы спрячь. Лысый сразу же метнулся за чужую спину с кортиком в руке, всаживая его в ладонь на один глаз слепому горбуну. Крик боли словно ударной волной подтолкнул Горшка быстрее к капитанской каюте. Открывая с ноги дверь он замер от неожиданности. Капитан тихо и спокойно сидел за столом, держа руки на его поверхности. К его голове был приставлен пистолет. Поднимая глаза на незваного гостя, Горшок оторопел. Это был парень, молодой, с подтянутым телом, облепленным одеждой из чёрной кожи. Его лицо было скрыто тёмной тряпкой и только синие глаза горели решительностью. Горшок спотыкаясь об все эти неожиданности наряда полностью онемел. Он чуть ли не упал к этим глазам, почему-то показавшимися знакомыми, но устоял. - Тихо, тихо, - поднял он кусок дерева, ловя уже на себе прицел от пистолета, - не стреляй, я безоружен, - сглотнул Горшок, пялясь в чужое лицо. Это было конечно смешно, утверждать это, держа в руках громоздкую палку. Хотя и по сравнению с пистолетом, кусок дерева и правда назвать оружием никак было нельзя. Незнакомец отошёл от стола, ближе придвигаясь к Горшку. Он пристально вцепился в лицо Горшка своими глазищами, забывая про ещё одного человека в комнате. И как оказалось, очень зря. Не медля ни секунды, Капитан, хоть и находясь в приличном возрасте, резво запрыгнул на стол, схватил из-за пазухи клинок и полоснул им по спине незваного гостя. Парень взвыл, но пистолет из рук не выпустил. Он упал на левую руку, поворачиваясь лицом к противнику, и точным выстрелом попал между глаз Капитана. Грузное тело свалилось на стол, прекращая всякий шум этой каюты. Горшок словно статуя, в онемение стоял и смотрел на всю эту картину. Завалившийся парень в коже вдруг резко перевёл на него взгляд и вместе с тем оружие. Горшок, смотря прямо на дуло пистолета, вдруг ощутил знакомое, но позабытое чувство страха. Он зажмурил глаза и ожидал своей судьбы. Но в ответ ему только послышались болезненные шипения. Когда всё-таки любопытство сыграло свою роль, Горшок приоткрыл глаза. Парень в коже уже поднялся, чуть согнув спину, обхватил себя одной рукой за плечо. Они стояли друг против друга и смотрели прямо в глаза. Через какое-то время, всё-таки вернув самообладание, незнакомец направил на Горшка пистолет и хриплым голосом скомандовал: - Давай только без этих фокусов, а то за ним последуешь,- махнул он головой в сторону капитана. -Пошли на палубу. И деревяшку свою брось. От холодности тона Горшок окончательно потерял всякий смысл что-либо придумывать. Его держали на мушке и, очевидно, точно бы выстрелили, если бы он вздумал борогозить. Стоила ли какая-то несчастная попытка дырке в башке? Горшок весьма сомневался. Этот парень прострелил чужую голову, что ему могло помешать сделать тоже самое с горшковской? Поэтому и повиновение Горшок выбрал как лучшее из возможного. Он выполнил все указания и медленно поплелся по лестнице вверх, к полю боя. Взойдя на палубу, Горшок понял: они проиграли. Небольшое количество людей, где-то половина из состава, были связаны и сидели под присмотром лысого громилы с пушистой бородой. Был похож он на лешего, но по оскаленным зубам напомнил Горшку медведя. Остальная половина состава была раскидана по всему кораблю. Ещё никогда Горшок не видел такое количество трупов настолько близко. Даже в замке колдуна их было больше, но там не до рассматриваний было. Его затошнило. Парень в коже пнул его по ноге, заставляя упасть на колени. Горшок равновесия не удержал и ударился руками об деревянный пол. К горлу поступили все его результаты вчерашней попойки, потому он и перехватил крепко рот рукой и прижал её к лицу. Все чужаки как один разразились смехом, глядя на его потуги. Вдруг из толпы вышел высокий мужик с длинными волнистыми волосами, даже длиннее чем у самого Горшка. Они были спутанными и грязными, совершенно портя все представление об этом человеке. Он вышел в центр и отчитался, глядя за спину Горшка: - Все, кто жив, здесь. Остальные уже не откроют глаз. Ваши дальнейшие указания, капитан? Горшок в шоке покосился назад и не мог поверить ушам. Этот молодой парень был капитаном? Верилось с трудом. Уже знакомый хриплый голос отдал команды: - Этого ко всем вяжите и поставьте двоих следить. Тащите всё, кроме воды. И ладно уж, - кажется он ухмыльнулся, обводя взглядом связанных, - немного еды тоже оставьте, остальное на корабль. Пираты с криками бросились в погребá. На палубе остались только несколько моряков и парень в коже. Он сидел на принесенном из капитанской каюты кресле уже без верха. Спину его обрабатывал и зашивал тот же самый длинноволосый. Названный Капитан сжимал ручки кресла до треска, пытаясь не заорать от боли. Длинноволосый будто бы и не замечал чужой боли, упрямо зашивал глубокую рану, а потом и перевязывал ее. Хоть и казалось, что Капитан был занят только тем, чтобы держать все свои эмоции при себе, но Горшок с самого начала заметил: парень в коже внимательно оглядывал заложников, часто впиваясь в глаза Горшка, будто пытаясь его загипнотизировать. Горшок в этих гляделках проигрывал, каждый раз тупя взгляд в палубу и на свои дрожащие от прохлады руки. Он был привязан хоть и не слишком крепко, но сидел смирно. Он знал, порывы к побегу никому сейчас не нужны, его просто застрелят как шавку и оставят умирать. Была надежда на то, что их оставят в живых, недаром пиратский Капитан приказал оставить немного припасов. Пираты вытаскивали всё что можно, товары в бочках, вещи из кубрика и каюты капитана, уделяя внимание даже книгам. Горшок тогда удивился: "Такой безграмотный и дикий народ, а книги таскают. Интересно, сами читать будут или для раскурки оставят?". Он конечно не был заядлым книголюбом, чтобы каждого обвинять в невежестве, но вырывать страницы и жечь их только для того, чтобы раскурить трубку считал настоящим варварством. Оставив всё же эти мысли, он продолжил бездумно пялиться на эти разграбления. Но в какой-то момент из кубрика вышел тот самый горбун, с окровавленной тряпкой на руке. К сожалению, Лысого не было в числе выживших. Но почему-то на глаза его тело так Горшку и не попалось. Горшок сжал зубы и окинул горбуна яростным взглядом и вдруг выцепил в чужих руках свой инструмент. Горбун, будто умалишенный, всё время смеялся, держа в руке лютню Горшка. - Поглядите, что я нашел, - он уместил инструмент в руках и стал что-то брякать, совершенно расстраивая инструмент. Точка кипения Горшка дошла до максимума, когда этот урод порвал одну из струн. Тут Горшка и прорвало: - Пугало, что же ты делаешь, ты просто так ломаешь инструмент, ёмаё, - крикнул Горшок и вокруг образовалась тишина. Все замерли, даже пираты. Горбун провёл языком по зубам и устремил взгляд на Горшка. Урод гаденько прохихикал и начал приближаться к нему, занося над собой лютню. - Ты, отродье, получишь за свой вшивый язык. Все в ожидании смотрели на приближающуюся расправу над смельчаком. Горшок сжал кулаки, пытаясь как-то посильнее ослабить верёвку, потому что только получать не хотелось. Ему уже ничего не было страшно, музыка - жизнь его, единственная осталась удерживать в этом мире, поэтому то он и не сдержался. Облегчением были поддающиеся напору верёвки, почти спадающие с рук. Хотя бы первое время можно будет отбиваться, а дальше, дальше как сердце велит, бежать или в море сигать, все потом, главное, у этого урода лютню отобрать, да и по его роже хотя бы пару раз надавать. Вдруг тишину разразил хриплый голос: - Горбун, не смей его трогать, - это был Капитан. Он со стоном поднялся на ноги и с напором прожигал Горбуна глазами. Все устремили на него взгляд. Неожиданный заступник же выпрямился под всеобщими взглядами и был несгибаем, даже с ранением. - Как я понял, он музыкант, а людей искусства мы ценим на вес золота, разве ты забыл?- он погладил торчащий из-за пазухи пистолет, очевидно намекая какая противника ждет расплата. Но такое предупреждение Горбуна не остановило. Он чисто вежливым, но укорительным голосом произнёс: - Он мне нанёс оскорбление, Капитан. Разве вы позабыли о наших традициях? – он подошёл к парню в коже почти в притык, давя своим почти двухметровым ростом. Он ухмылялся до тех пор, пока не щёлкнул затвор. К его подбородку был приставлен пистолет, а Капитан, державший его, только произнёс: - Я получше некоторых знаю закон. Ещё там есть дополнение, что это должен быть бой один на один, при равных условиях. А много ли тебе чести, если ты связанного человека лютней до смерти забьешь, - пистолет сильнее впечатался в чужой подбородок, - ты кажется забыл своё место. Я не старик Себастьян, я выходки твои терпеть не намерен, - он чуть ли не змеёй зашипел, - только попробуй его тронуть, сразу на корм рыбам пойдешь. Горбун сразу поник, прикусывая нижнюю губу, кинул к ногам Горшка его лютню и ушёл прочь. Горшок сгреб инструмент и с остатками надежды и благодарностью взглянул на Капитана. Ответом ему стала перевязанная кровавая спина уходящего на свой корабль парня. Уже взойдя на мостик он обернулся и приказал: - Заканчиваем здесь, а этого музыканта тащите к нам на корабль, заприте его в трюме. Горшок от неожиданности подавился воздухом. "Зачем его на корабль? Что с ним собираются делать?" Об остальных вопросах он не успел подумать. Длинноволосый тип вместе с медвежьей головой схватили его под руки и потащили на корабль. Ступая на новую поверхность, он слегка покачнулся на месте. Сразу почувствовалась разница в кораблях, да в тех же самых крепких досках на палубе, которые не поскрипывали под твоим весом и даже отдавали каким-то блеском. Он сразу отметил красоту корабля, его размеры и величие. Но осознавая, что он на нем будет как заключённый, Горшок совсем поник. Он вдруг посмотрел назад и встретился с глазами Калача, кажущимися в темноте почему-то ярко-зелеными. Его лицо, побитое, где-то опухшее, выражало только скорбь за всех умерших и пропащего Горшка. Это сильно напугало барда, как будто это было прощание со всем живым, а эти глаза, как последний луч света, тух и мерк, совсем не показывая дороги домой. Горшок пялился только в эти глаза, пока не начал спускаться вниз, во тьму. Свобода скрылась за поворотом, сажая его в эту деревянную клетку. Он не видел дороги, совершенно не всматривался в лица и предметы и только и делал что напевал что-то, как бы себя успокаивая. Что-то типа: «Я жив покуда, я верю в чудо». Последним, что заметил Горшок, когда его силой завели в какое-то помещение, было красное небо от восходящего солнца. Оно как бы успокаивало его, напоминая, что он всё ещё жив, и что дальше будет новый день.