Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

***

Весь день на корабле царил хаос: команда разгружала запасы, растаскивая их по кораблю, чинила повреждённую корму, готовилась к дальнему плаванию. Князь как умалишенный бегал с одного края корабля к другому, контролируя весь процесс. Горшок издалека наблюдал за ним когда была свободная минутка. Сам он помогал таскать снаряжение, провизию, в общем полностью приобщился к силовой работе. Со многими в процессе совместного труда он уже сдружился, к каждому нашел свой неординарный подход. Единственным минусом был тот самый Горбун. Каждый раз, когда взгляд Горшка падал на него, ответом ему был злой и угрожающий взгляд. Горшок на это только каменел лицом и также злобно пялился в ответ. С кулаками не лез, понимал, что он здесь новенький и если что за своего все вступятся, прав он или нет, даже Княже это никак не разрулит. Тем более Князь капитан – пример равноправия, не может кого-то выделять. Он не должен своих слабостей показывать иначе такие как этот Горбун в не честности обвинят, да в бок нож воткнут, а там не за горами и бунт на корабле. Горшок мысленно побил себя по голове. Надо держать себя в руках, ни с кем не конфликтовать, даже если очень хочется. Уже под вечер, когда солнце начинало клониться к горизонту все начали собираться на палубе. Пробираясь через народ чтобы найти Князя, Горшок наткнулся на Сажу. - А чë здесь все толпятся? Выпивку чтоль раздают, ёмаё? - обратился он к Саже. - Вообще-то да. Это наш обряд так скажем, - начав выводить руками круги проговорил Сажа, - все выпивают за здоровье каждого, за отличное путешествие, за наживу все-таки, ну и за нашего капитана, - проговорил Сажа и отпил из волшебным образом появившейся кружки, - иногда капитан песни запевает, кажется и сейчас будет, - он указал боком кружки на Князя. Горшок мотнут головой в недоумении. «Нажива? Князь решил на султана с этой компашкой идти?». Горшку это не понравилось. Он ведь должен по-тихому всё это сделать, чтобы короля не заподозрили. А так, если они там пошумят, и до войны не далеко. Горшок вытянул голову среди толпы, ища знакомую копну волос, с намерением серьезно поговорить. Заметил он Князя с его старой лирой, служившей ему верой и правдой как и горшковская лютня, в одном из углов, недалеко от руля. Горшок стал пробираться к Князю, пытаясь пробраться через плотное скопление людей. Уже почти выйдя к Князю, Горшок потерял всякое спокойствие, давая небольшому клубку злобы разрастись в его душе. Князь в это время настраиваясь на песню услышал возню в толпе, уже догадываясь кто может быть её причиной. Горшок едва ли не вылетел как пушечное ядро через людей и остановился прям перед Князем. - Ты чего, Горш, захотел билет в первый ряд?- усмехнулся Князь, направляя на него всё внимание. Тот не улыбаясь в ответ, тихо и резко проговорил. - Князь, поговорить надо. Князь уставился в ответ, опуская улыбку. - Погоди чутка, я тут петь собираюсь, у нас традиция такая, без неё в плаванье не идем. Возьми пива да давай со мной, подпевать будешь. Горшок в ответ на это схватил Князя за руку и, приближаясь почти впритык, прошептал: - Да Княже, не умрет никто без твоей песенки. А поговорить нужно сейчас, это срочно. Князь насупился и откинул чужую руку. - Я же сказал, подожди, значит жди. Я не могу всё пустить на самотек только потому что тебе резко чего-то захотелось. Он вернулся к своей лире, а Горшок, сжав челюсть, выхватил чужое пиво, выпивая его полностью под чужой возмущённый крик и устраиваясь где-то в далеком углу, но чтобы точно видеть Князя. Тот будто бы и не говорил с Горшком, улыбнулся толпе и проговорил: - Песня немного грустная, так что я потом не в ответе за ваши слезы, - смеясь проговорил он. Команда подхватила его смехом и поддержала овациями. Князь тихо запел: - С головы сорвал, ветер мой колпак. Я хотел любви, но вышло всё не так. Знаю я, ничего, в жизни не вернуть. И теперь у меня один лишь только путь. Вдруг он сорвался на крик, по настоящему громко запел: - Разбежавшись, прыгну со скалы, Вот я был и вот меня не стало. И когда об этом вдруг узнаешь ты. Тогда поймёшь кого ты потеряла. Горшок в каком-то оцепенение пялился на Князя, трогая побаливающее сердце. Он будто на себе чувствовал чужую боль, пропитавшую строки, совершенно забывая что хотел серьезно поговорить. Да, разговор нужен, только совсем о другом- о прошлом, которое не отпустило никого. Чуть ли не кипевшее в его жилах пиво будило то самое чувство недоказанности. Горшок кажется всю песню только и смотрел на такого Князя: непревычного, но такого родного. Он повеселил и странным образом вдохновил команду, хотя песня была очень грустной. Но начавшаяся попойка уже набирала обороты, решая потревожить островок на последок. Где-то уже пели знакомые строчки про пиво. Горшок усмехнулся. "Всё-таки написал песню, жучара и очень хорошо получилось". Горшок смотрел на Князя, около которого уже кто-то отирался. Наконец не выдержав, он подскочил к нему, выдернул его из компании и потащил куда-то, не различия дороги. Добрели они до кабинета Князя, вваливаясь туда уже на подкашивающихся ногах Горшок нечитаемым взглядом посмотрел на Князя и вдруг спросил: - Откуда эта песня? Князь, уже будучи в подвыпитом состоянии, вспомнил о раннем настрое Горшка и перенял чужую мину. Он зло на него взглянул и рыкнул: - Из моей жизни, ебанный рот. Ругательство резануло слух. С Горшка сошёл весь гнев. Он усадил Князя на кровать и схватил за плечи. - Нам надо с тобой поговорить по поводу того, что было год назад. Князь замер, но почти сразу ощетинился: - Не хочу я об этом говорить, отвянь от меня, - отбился от рук Князь, вдруг улыбаясь, - тебе надо, ты сам и говори, - он полностью допил свою кружку, наверное уже третью за этот вечер. Горшок посмотрел на всё это действо и вздохнул. Он сел перед ним на корточки и начал свой рассказ: - Тогда слушай. Когда я забрал принцессу и привел её во дворец, король, как и обещал, сделал меня менестрели и мне дали открыть концертом свадебную церемонию. Я был рядом когда показался этот жених. Он был просто отвратителен и мне правда стало жаль принцессу. Я хотел что-то сделать, но меня схватила стража. Думаю, король тогда ещё понял, что доверять мне не следует, поэтому за мной постоянно следили. Мне пришлось пялиться на этот отвратительный поцелуй находясь в цепях, хоть мне и не хотелось этого. И как в ебучей волшебной сказке этот урод превратился в златовласого принца. Многие тогда офигели, в том числе и я. А как офигела принцесса и словами не передать. Я смотрел на него и всё равно думал, что ты намного лучше, красивее и умнее. Но кажется её это наоборот переубедило. Она подарила ему такую ласковую сверкающую улыбку, которую не дарила даже тебе. Я тут же понял, что она по-настоящему влюбилась. Князь глядел в одну точку совершенно забывая дышать. Он стал мертвецки бледным, его губы дрожали. - Не может быть, мы ведь, мы.., - тихо пролепетал Князь, - ты это специально говоришь, специально, ты и тогда не хотел её брать с нами,- поднял на него злой взгляд Князь переходя на крик, - ты во всем виноват, - он схватил Горшка за грудки и резко поднимаясь на ноги, потащил Горшка и прижал его к стене рядом с шкафом. Горшок, хоть и опьянел, сейчас был совершенно чист разумом и что еще страннее, был спокойнее Князя. Он обхватил его руки и проговорил: - Княже, я тебе чистую правду говорю. Я тогда так обижен был за тебя, так хотелось тебе рассказать, но никак не вышло, - Горшок отвёл взгляд вниз. Князь заметил это и сильнее сжал кулаки. - Почему не получилось? - ответа не последовало, в ход пошла физическая сила, а именно удар о стену, - колись, почему не получилось? Может быть ты мне просто врешь, наговариваешь на неё? Горшок хоть и был спокойным, но обвинение во лжи уже вытерпеть не смог. Зарычав, он всё же отолкнулся от стены и пошел в противовес Князю, да настолько сильно, что они, не удержав равновесие, оба свалились вниз. Горшок лежал на Князе, не теряя хватки, держал его шею в захвате рук. Он посмотрел точно Князю в глаза и зло прошептал: - Меня просто не выпустили. Когда я понял, что это все-таки не то, что я хотел, тем более без тебя, я задумал уйти. Но как это сделать, если ты в цепях? Да и просто так меня не выпустят, особенно за мои попытки вмешаться в свадьбу. Я попытался сбежать, но меня поймали. В наказание меня много дней избивали, поливали ледяной водой, морили голодом. Они просто получали от этого удовольствие,козлы. Всё закончилось только тогда, когда я очнулся, не помня совсем, что было со мной. Я был весь перевязан, лежал и не мог пошевелить ничем. Эти уроды перестарались и чуть не отправили меня к праотцам. Я лежал около недели. После этого, после огромного количества дней, месяцев восстановления здоровья я начал понимать, что очень боюсь смерти, что она может в один момент настать и всё,- он развел руки и вернул их обратно, - был Горшок и нет его в помине да и не вспомнит никто, - сглотнув Горшок освободил хватку, - я надеялся что ты придешь и поможешь мне. Он совершенно растерял весь запас злости. Тело кольнуло теми воспоминаниями, оставляя только страх и боль. Горшок также лежал на Князе, но совершенно не был настроен серьезно. Если бы Княже оттолкнул его, Горшок бы его отпустил. Князь отвернул лицо в бок и молчал. Кажется, с его глаз текли слёзы. Они долго молчали, пока Князь не проговорил: - Я и хотел это сделать, но меня увидела охрана. Они отделали меня по почкам и бросили в лесу. На меня набрели странники, они то меня и подлечили. После этого я и пошел на судно, думал, что придя с деньгами смогу хоть как-то вернуться и всех спасти, а по итогу остался в дураках,- он повернул лицо к Горшку. Лицо Князя было во влажных дорожках, глаза покраснели, но кажется цвет лица начал потихоньку возвращаться. Горшок, который сидел все еще сверху на Князе, можно сказать верхом, вдруг почувствовал тягу к этим дорожкам. На его памяти Князь перед ним никогда не плакал. Это было странно затягивающим зрелищем. Оно тянуло и одновременно отталкивало, но Горшок не смог сдержать себя. Он провёл по ним большим пальцем стирая, а после взяв в ладони лицо Князя проговорил: - Какие мы с тобой дураки, ёмаё, так все сложилось не в нашу сторону, - погладил щеку Князя, вдруг томно произнёс, - я так скучал, очень сильно. И вдруг прильнул своими губами к холодным губам Князя. Тот в немом шоке открыл шире глаза. Поцелуй вышел смазанным, но аккуратным, не настойчивым, как будто спрашивающим разрешения. Не чувствуя никакого ответа, Горшок, не слыша голоса разума, решил, что это согласие и нагло пустил руку с шеи ниже на чужую грудь. И тут же получил сильнейший удар в лицо, уходя в незыблемые дали своего воображаемого мира.