Король и Шут: потерянный камень Мёртвого Капитана

***

Опять проснувшись с отвратительной головной болью Горшок стал себя мысленно наказывать. "Нельзя же пить столько, иначе кони можно двинуть от таких утренних болей". Он коснулся головы и вдруг наткнулся на странный предмет. По ощущениям это было что-то мокрое и до ужаса холодное, что-то, что лежало на его левом глазе, придавливая и не давая никакого шанса хоть чуть-чуть открыть его. Это нечто было крепко привязано к голове обычной тряпкой и приносило ощутимые неудобства. Голова от боли клонила все тело назад, лишая всякой возможности нормально подняться. Всё же хоть как-то опираясь на руки, Горшок сел и открыл единственный глаз. Он на удивление находился в каюте Князя. Самого владельца каюты в комнате не оказалось. Напрягая свои мозги Горшок перебирал память и вдруг резко встрепенулся. На голову посыпались воспоминания будто тяжёлые камни: гулянье, разговор, драка и, твою же мать, поцелуй. Он поднялся с кровати и нашел на столе небольшое серебряное зеркало. Глядя на него, Горшок словно попал в комнату смеха. Искажение рисовало какого-то урода, с распухшим лицом и привязанной глыбой льда в левой стороне вместо глаза. Был бы Горшок и правда где-то на карнавале в этой комнате, он бы громко поглумился бы над отражением, будто встретил одного из героев своих песен. Только вот одна беда - лицо то его, помятое и распухшее, будто он головой в улей лез. Знал он одного, кто вместо головы домик с пчёлами на плечах носил. Спасибо, самому не хотелось бы. Боль от холода пробирала до самых костей и была совсем невыносимой, поэтому идея сорвать эту надоевшую херню была тут же исполнена. Но какого было удивление, когда вместо карего глаза он обнаружил опухшую посиневшую часть лица. - А, точно, что-то эту часть вечера я позабыл и не мудрено почему, - Горшок потрогал синячище и зашипел. Да, у Князя всегда была тяжелая рука, а с прошедшим годом силушка то ещё прибавилась. Возможно, если бы удар был посильнее, не видать бы Горшку его глаза, ходил бы с деревяшкой или просто с дырой вместо яблока. От этих возможных исходов мурашки по телу пошли. Вдруг дверь резко отворили, заставляя Горшка в неожиданности подпрыгнуть и вылупиться на нежданного гостя. Им оказался Сажа, который влетел в каюту словно торнадо вместе с кастрюлей чего-то горячего и по запаху очень вкусного. Он не смотрел на Горшка, а лишь начал раскладывал посуду по чужому столу, что-то тихонько напевая. - Ну что, больной,- заулыбался Сажа и наложил в тарелку еду,- твой завтрак - каша с жареной тыквой. Самое то после такой ночки. Он заулыбался ещё сильнее и всё же повернул взгляд на Горшка. Сажа тут же умолк, пялясь в усталые глаза, один из которых был сильно подбит. Он сел на стул и вдруг серьезно спросил: - Это ты от Князя получил? Горшок потупил глаза в пол. Будто вместо Сажи мама сидит, выясняя откуда у Горшка синяки да ссадины. На вопрос он ответил молчанием. Сажа постучал себя по коленям и чтобы как-то разбавить обстановку посмеялся и вдруг с чего-то ляпнул: - Это хорошо, что глаз немного пострадал. Было у нас кое-что один раз, ещё до того как Князь стал капитаном, месяцев десять назад. Его как новенького стали сразу запрягать в работу больше, чем остальных. И чаще всего это делал один и тот же человек, звали его Дуэлянтом. Он был помощником капитана, молодым и умным парнем, только дурным до отвращения. Он упивался своей властью, командовал, ходил тут важный, словно павлин и всегда, если кто не слушал его, вызывал того на дуэль и делал всё это с настоящим пафосом. С самой Европы прикатил парень, знал все правила. Вот и были у нас иногда эти дуэли, чтобы прям с секундантами, с мушкетами ручной работы или тончайшими саблями. Хорош был черт, всех побеждал, ранил многих и никто не мог ему дать отпор - тогдашний капитан был скор на расправу, защищая несносного мальчишку, вроде как племяшку своего. И вот однажды, Князь отказался от мойки палубы, так как на потеху себе Дуэлянт заставил его раз десять её перемывать. Князь всё побросал, а этот черт только кажется этого и ждал. Вынул белую перчатку и кинул её Князю в лицо, говоря что назначает ему дуэль. Князь перчатку в руке повертел, в глаза обидчика заглянул и настолько его злость взяла от этого мнимого превосходства, что не смог он себя сдержать да и врезал обидчику меж глаз. Тот такого не ожидал да и шмякнулся там же при всех. Капитан тогдашний это всё увидел, да и плюнул себе под ноги. После этого Дуэлянта выслали на сушу, а все наши вздохнули с облегчением. Говорят, после Князева удара у Дуэлянта глаза начали косить и на очередной дуэли он промахнулся, а вот противник нет. Вот такая вот история, Горшок. Сила духа – главная сила. Главное не бояться, идти до конца, ведь если чувствуешь, что так надо, значит и правда надо. Вот Князь так нами руководит. Да, драки у нас и сейчас есть, как без этого, но это быстро всё проходит, так как каждый знает, что рука у капитана тяжеловата будет, ведь ссор он не терпит,- Сажа кончиками пальцев потрогал нижнюю челюсть. Для Горшка, сидевшего до сих пор на кровати, этот жест не остался незамеченным. Он почесал набухший глаз, припоминая какие-то истории, где они с Князем друг за друга многим носы пересчитали. Да и когда между друг другом ссорились, только всегда мирились, что бы не произошло. Горшок уставился на Сажу, вдруг открыто улыбаясь и садясь с ним рядом за стол. В замерзших руках наконец оказалась теплая тарелка и Горшок, долго не думая, начал зачерпывать горячую кашу, заедая сладковатой тыквой. Заметив контакт, Сажа тихонько постучал его по руке, возвращая внимание на себя. - Не боись, если поссорились, обязательно помиритесь. Это я знаю точно, не просто так он тебя у себя в кабине оставил, а сам пошёл в кубрик спать. Заботится так. Горшок уже начавший трапезу остановился с поднятой ложкой. «Князь даже здесь не бросил, вон, позаботился, да даже у себя спать оставил. Да и лёд наверняка он же примотал, чтобы полегче стало. Мы ведь всё ещё друзья. Да, случилась ерунда, натворил делов, за это и получил. Но Князь в беде не бросил, как всегда, помог, значит смысла себя корить нет. Просто нужно извиниться и все наладиться". Вымученная улыбка скользнула по лицу Горшка, а подсознание тихо твердило: "Не обманывай себя, Горшок. Ты этого хотел, хотел этот поцелуй, хотел и уже очень давно". Но ради Князя и их дружбы Горшок решил подальше засунуть все эти мысли, что бы не было это их раздором, не было камнем преткновения его с Князем. «Вот пойду сейчас и извинюсь, чтобы быстрее Князь меня простил». Ничего не говоря, Горшок с воодушевлением схватил свои шмотки и, напяливая их на ходу, начал выходить на палубу. На ней так же как и всегда кипела работа. Горшок ходил от одного, до другого, спрашивая, где же их капитан. Кто-то указал ему прямо наверх. Князь находился на вороньем гнезде, что-то завязывая и перевязывая. Горшок с готовностью полез наверх. Князь, услышав натужные вздохи и редкие маты, удивлено оглядел пространство рядом, а после посмотрел на лестницу. Горшок весь в мыле лез к нему на вершину корабля, иногда поглядывая вниз и сильнее разражаясь бранью. Улыбнувшись этому действию, Князь протянул руку мученику и до конца вытащил Горшка наверх. Горшок, улыбаясь, ответил благодарностью. Князь в свою очередь просто кивнул головой и продолжил что-то проверять в узлах. Какое-то время они стояли в тишине, пока Князь не спросил: - Горш, ты чего на такую высоту забрался? Подождал бы, мне тут совсем чуть-чуть осталось. На самом деле, работой эти действия нельзя было назвать. Князь, погруженный в свои мысли и переживания, просто завязывал и развязывал узлы, чтобы хоть как-то отложить их с Горшком разговор. Потому как прятаться друг от друга было смешно, все равно же вместе плывут, к одной цели. - Да некогда ждать, Княже, - мужество наполнило и сразу покинуло Горшка, оставляя ему только потёртые от напряжения руки и глаза, уставленные в пол, - я это, хотел перед тобой извиниться, эт самое, какая-то ерунда произошла, сам не понял как до этого могло дойти. Я тебе обещаю, такого больше не повториться, так что прости меня, - скороговоркой проговорил Горшок, устремляя глаза на спину Князя. Сам Князь остановил всю свою работу, облегченно выдохнул и повернулся лицом к Горшку сразу же улыбаясь. - Всё нормально, Горш, я понимаю, у всех по пьяни может крышняк ехать, так что не переживай. - протянул ему руку Князь, - Мир? Горшок сияя своей беззубой улыбкой горячо пожал Князю руку и отошёл к другому краю, чтобы Князь мог закончить так называемую работу. Немного погодя Князь закончил и поднял взгляд на лицо Горшка. Тот смотрел куда-то в бок, левой стороной отсвечивая подбитым глазом. Темный фингал, с оттенками желтизны сиял не хуже маяка. Князь из лучший побуждений протянул руку и потрогал синяк. - Сильно болит? Ты извини, просто как-то на инстинктах произошло. Горшок, немного теряясь от ощущений от заботы и лёгкого поглаживая, всё же аккуратно перехватил чужую руку и отнял её от своего лица. - Всё нормально, Княже. Не умру от синяка то, ёмаё, - улыбнулся Горшок, почему-то резко замирая от ответной улыбки Князя. Чужая рука была уже у своего обладателя, и даже была направлена на то, чтобы спуститься наконец-то на привычную поверхность, но её тепло до сих пор оставалось на лице Горшка. Он смотрел вниз, на спускающегося Князя, на его вновь открытую рубаху, с очерченными солнцем ключицами и шеей, на его светлые, чуть волнистые волосы, на его вопрошающую, но такую тёплую улыбку. Князь замахал рукой, зовя за собой. И Горшок был готов идти на этот зов, даже не по лестнице, а так, спрыгнув. Он был уверен, он мог бы взлететь только от этой улыбки. Горшок закусил губу настолько сильно, что прокусил её. Металлический привкус словно кулак на пружине, неожиданно вылетел из коробки, врезаясь в грудь. Горшок даже как-то резко выдохнул, продолжая спускаться вниз, наблюдая за светлой макушкой. Когда он был уже внизу, Князь разговаривал с длинноволосым, а тот в свою очередь трепал Князя по плечу, ведя за собой к рулю. Горшок, смотря на это всё, словно в кипяток сначала грохнулся, а потом в воду ледяную. Мозг пробудился от потаённых мыслей и твердил, будто заведенный, что этому нельзя произойти, иначе Князя он насовсем потеряет. Голос говорившего напоминал голос Калача и Горшок к нему сразу прислушался. Он тогда ушёл в кубрик и в этот день они с Князем больше не разговаривали. Как и следующий день и следующий за этим день. Горшок намерено пытался избегать Князя, зависая где угодно, только подальше от капитанской каюты. Он чувствовал вину за свои чувства, не находил себе места ночами, просто думая об этом и совершенно не высыпаясь. Он решил больше времени проводить с Сажей, помогал ему с готовкой, но только с чем-то лёгким, там, картошку почистить или орехи колоть. Сажа такое близкое отношение сразу заметил, а уж отказ Горшка отнести еду Князю поставил очевидную точку в его умозаключениях. Но не мог он лезть, ведь дела любовные, только двум можно это решить, никто за тебя этого не сможет сделать. Поэтому Сажа только и смотрел на терзания Горшка и на частые взгляды Князя, будто высматривающие кого-то среди толпы. Всё это длилось несколько дней и резко закончилось тогда, когда одно из принятых решений, словно ураган, перевернуло все вверх дном.