Торнадо

Разве может быть что-то важнее приоткрытых губ Рина? Разве может быть что-то очаровательнее светлого румянца на его щеках? Абсолютно, блять, ничего. Исаги целует его так рьяно, словно вот-вот сдохнет, если не проведет языком по его сухой треснувшей губе, если не слижет жесткий металлический вкус проступившей крови и сдавленное болезненное шипение. Йоичи безжалостно мнет рубашку на его спине, собирая ткань в кулак, и он нагло солжет, если скажет, что ему жаль. Просто Рин пахнет как то, что Исаги хочет тщательно распробовать. Просто Рин пахнет как то, что Исаги нестерпимо хочет сожрать. Из распахнутой двери тянет вечерней прохладой. Они с Рином слишком сильно увлекаются и не замечают ничего, кроме собственных ощущений — ладонь между лопатками, волосы, щекочущие скулы, скользкий теплый язык и влажность чужого рта. Йоичи берет от Рина все, что только пожелает, его эгоизм буйствует на полную, опаляя нервные клетки, бешеным торнадо ломает деревья сомнений, словно тонкие зубочистки. Инициатива полностью во власти Исаги, но Итоши ему не подчиняется. Пытается вытолкнуть его язык и перехватить эти умопомрачительные губы, притянуть за талию, только Йоичи не позволяет, теснит мягкой настойчивостью, умело расставляет силки эмоций. Рин попадает в них глупо, опрометчиво и не может выпутаться. Исаги умело вводит Итоши в заблуждение. Расслабленным выражением лица и проникновенным взглядом он как будто говорит «я сейчас медленно уберу руки с твоей талии и позволю прижать себя к стене», но тем, кто оказывается в плену крепких рук, становится именно Рин. Он стонет-мычит невнятно в поцелуй, когда Йоичи забирается под одежду и трогает живот. Им нужно в спальню. В кровать. Немедленно. Исаги отстраняется, прерывая тесный контакт, хватает Итоши за запястье и вздыхает изумленно, стоит Рину, резко намотав на кулак галстук, притянуть обратно. Жадность и нетерпение в его пылающем взгляде окатывают крутым кипятком — Исаги жжет до невидимых волдырей. — Не смей, — Итоши давится громким шепотом. Не понять, с чем конкретно он не согласен, но то, как красноречиво Рин трется о Йоичи и как свободно пропускает его колено промеж напряженных бедер, срывает стоп-краны самоконтроля. Они не закрыли входную дверь плотно, они не разулись, они не разделись — Исаги плевать. Рину плевать тоже.