Ведьма

Иногда стоит промолчать. Молчание — золото, как говорят многие. Но можно лишь одним взглядом передать все чувства, которые так хочешь сказать, но язык не поворачивается, а слова застревают в горле, беспощадно царапая его? Звуки выходят с неприятным привкусом крови, воспринимаются в штыки и совсем не те, которые хочется. Взгляд безмолвно говорит многое, но явно не всё. Человек не может залезть тебе в душу, вытягивая всё нужное, а потому и требует сделать тебе это самому. Но Бомгю не может. Он привык, что его друзья чаще всего сами делают это. Сами пытаются разобраться в нём, сами влезают в его внутренний мир и ищут нужное. Он не привык, что приходится делать все самому. Разговоры нужны. Чистые и по душам. Но так сложно подобрать нужные слова, чтобы выразить эмоции и чувства, что так долго находились внутри. Конечно, хочется выплеснуть всё, что накопилось, а дальше пусть человек сам решает, что нужно, а что — нет. Но как же сложно вымолвить хоть слово, когда внутри целый ураган противоречий. Субин говорит, что стоит сказать всё, что чувствуешь. Даже если не понимаешь. Всё, что чувствовал ранее и всё, что чувствуешь сейчас. Сложно, но не всем понимать тебя по взгляду. А жаль. Бомгю не спится от слова совсем. Он лежит и смотрит в потолок, не думая ни о чём и обо всем одновременно. Субина рядом нет. Поговорить хочется, но не о чём. С друзьями поссорился. Хочется написать им. Поговорить. Или они сделают это первые. @kangtae 1:28 Спишь? Прочитав сообщение ещё раз десять, перед тем, чтобы открыть его, Бомгю удивлённо пялился в экран телефона. Нажимая на всплывшую иконку, он мигом начал строчить ответ. @beomgyu 1:29 нет @kangtae 1:29 Не хочешь поговорить? @beomgyu 1:29 хочу Им правда стоит поговорить. Кай спит в такое время, тревожить его разговором сейчас точно не стоит. Но Бомгю знает, что Тэхён может не спать и всю ночь, надеясь получить сообщение, а может и напишет сам. Такое бывает редко из-за гордости парня, что у него было уж слишком много, даже больше, чем у Гю. Но Чхве знает, что друг переживает. Много переживает. Но как бы не были сильны его чувства, первым он почти никогда не пишет. Будет ждать до последнего, только если не осознает, что был не прав. И то бывает редко. @kangtae 1:30 Извини, что доставал тебя вопросами. Сейчас понимаю, что тебе сложно было. Бомгю стало стыдно. Ужасно стыдно. Кану не за что извиняться, но он все равно просит прощение. @beomgyu 1:31 не тебе извиняться нужно, Тэ. извините меня, что я так вел себя. я сам и не знал что хочу, поэтому и бесило всё. правда простите, что не осознавал, что вы помочь пытаетесь Тэхён молчал. Эти две минуты тянулись долго и мучительно. Бомгю успел надумать, что написал что-то лишнее. @kantgae 1:33 А теперь расскажешь что произошло? @beomgyu 1:34 я думаю, что ты уже догадался, что мы с Джуном поцеловались. я много думал насчёт этого, думал, что это случайно.. ну, ты понимаешь, не хочу объяснять. пока он приходил подтягивать меня по физике, мы успели поссориться. но после разговора с Субином стало легче @kangtae 1:34 Я рад, что ты разобрался Но больше так не отдаляйся, мы переживали Бомгю невольно улыбнулся от этого сообщения. На душе стало тепло. Приятно осознавать, что за него переживали. @beomgyu 1:36 спасибо тэ После они общались обо всём сразу. Говорили всё, что только приходило в голову. Гю смеялся и улыбался от сообщений, что приходили. Осознание, хоть и небольшого, упущенного времени во время разногласий, приходило постепенно, но давяще. И как бы Тэхён не старался его переубедить, но осадок обиды на самого себя всё ещё остался.

***

— Пожалуйста, давайте просто обойдём, — шепча чуть ли не в полголоса, говорил Бомгю, наклоняясь между Каем и Тэхёном. Спереди них Ёнджун с Субином, которые затерялись с толпой и идут им навстречу. Гю знает, что если они пойдут прямо, то встреча неизбежна. Но они ведь могут обойти, верно? Вот только ни Хюнина, ни Кана эта идея не привлекает. Уже третий день они твердят ему, чтобы он поговорил с Джуном. Тоже самое он слышит и от Бина по приходу домой. Но иногда бывает слишком сложно связать и двух простых слов, не говоря уже о целом разговоре, от которого теперь уже не отвертеться. А ещё инициатором должен быть сам Бомгю, так как вина была его, но подобрать нужный момент крайне сложно. — Когда вы уже поговорите, Бомгю, я в школе с Субином почти не вижусь из-за этого, — возмущался Кай, ибо при таком выборе он всегда соглашается поддержать друга, а не идти только за своими хотелками. Встреться с Бином он может и после школы, а во время — нет. — Чуть позже… я ещё не готов, — тихо говорит Гю, смотря в пол. Тэхён вновь закатил глаза и вздохнул. Хотелось уже взять Бомгю за руку и подвести к Ёнджуну. Кан может хоть сказать всё сам за друга, лишь бы это все прекратилось. При виде старшего Гю вечно убегал. И не только физиологически, но ещё и морально. Его мысли уносило в другую сторону, потому что находился рядом с друзьями он только фактически, телом, а мысли где-то в пространстве. Тэхёну, конечно, не нравилось такая зацикленность парня на Чхве, но он понимал, что сделать ничего не может. С ним Гю сложно, а без него — еще сложнее. — Я скоро тебя за ручку подведу, чтобы вы поговорили, — усмехнулся Хюнин, читая мысли Тэ. Бомгю попытался выдавить что-то в подобие улыбки, но пока он знает, что Джун где-то рядом, то не может не думать об этом. — Привет, — послышался знакомый голос. Где-то рядом? Да он уже прямо напротив. Свой взгляд младший мигом опустил в пол или смотрел по сторонам, словно нежно-голубые стены были куда интересней, нежели человек перед ним. Его совершенно не волновало, что Джун чуть ли не сверлит его своим взглядом, а собственное сердце стучит так, словно готово выпрыгнуть из груди. Не говоря уже про сбивчивое дыхание и потные ладони, которые он так старательно прячет. Кай с Тэхёном поздоровались. Бин с Хюнином по привычке обнялись, но вот Гю не проронил ни слова. С братом он поздоровался ещё дома, а со вторым острой необходимости не было. — Эй, Гю, ты тут вообще? — проводя рукой верх-вниз около головы младшего, сказал Субин. — А, да, что? — моментально ответил Бомгю, смотря на парня перед собой. — С тобой поздоровались вообще-то. Гю перевел взгляд на парня сзади. В его глазах читался гнев, обида и немного безразличие. Во взгляде напротив — сожаление и чувства-чувства-чувства, которые так хотелось сказать, но страшно. Страшно, что его слова станут лишними и ничего не изменят. Бомгю страшно, что стал Джуну противен. Он даже не станет его слушать, а сразу же пошлёт, как он делает это с надоедливыми девочками, незнающих личных границ. А Ёнджун не любил, когда в его личное кто-то пространство. Это Гю знал точно. — Привет, — тихо произнёс младший, всё ещё смотря в глаза напротив, что были полны обиды. Старший молча кивнул, подтверждая свое приветствие ранее. Стыдно-стыдно-стыдно. Хотелось провалиться под землю, чтобы никогда больше не пересекаться с глазами напротив, полных раздражения и нежелания находиться рядом. Напряжение чувствовалось каждому присутствующему. Как бы они не старались подталкивать на разговор, но страх, сковавший мысли и действия младшего не позволял даже повторно поднять взгляд на Ёнджуна. Он даже не представляет как их разговор должен состояться, ведь понимает, что будет убегать, пока не станет до конца уверен в себе.

***

Дни шли медленно и мучительно. Каждый день проведенный без Ёнджуна, который то и делал, что называл младшего Ведьмой, смеялся над его идиотскими шутками, язвил в ответ и приобнимал за плечи, пока они играли в приставку. Ему не хватало времени, которое они проводили за играми. Хоть и втроем, хоть он и был лишь дополнением к старшему брату во время их посиделок, но рядом с Джуном было хорошо. Хотелось вернуться в тот день и просто лечь спать раньше. Не соглашаться на фильм, не целоваться в пять утра и позорно не убегать после. Всё могло пойти по-другому, если бы они просто поговорили. Если бы Гю не привык убегать от проблем, пока не столкнется с ними лицом к лицу, а она не будет стоять стеной, которую определено стоит разбить. В этот раз стена оказалась слишком плотной, с кучей замков, ключи от которых Субин сумел найти. Стена начала трескаться с помощью Кая и Тэхёна, но когда Бомгю сможет помочь себе сам? В какой-то степени он завидовал Каю и Субину, у которых всё хорошо. Они могут понимать и говорить, им не нужно всё и сразу. Они пришли к этому постепенно и идут всё ещё, пытаясь лишь улучшить их отношения, а не наоборот — тянуть ко дну. Но ни Бомгю, ни Ёнджун не умеют по-другому. Они привыкли выигрывать и получать то, что хотят сразу. Без проблем и препятствий. Джун ждать не привык. Он любит, когда всё происходит быстро и сразу. Он не задумывался о том, что время тоже нужно. Время понять и осознать, привыкнуть и двинуться дальше. Он привык, что люди говорят всё и сразу, не привык убегать от проблем. Он встречает их с широко выставленными руками, а потом тонет-тонет-тонет, пока не достанет до дна и не вынырнет снова. Он доверяет людям, позволяет им помочь и подставить плечо в сложную минуту. Не всем, но такой человек есть, а потому он всё ещё держится на плаву. Он ожидает такой же реакции и от остальных, но каждый справляется по-своему. И ему это не нравится. Бомгю привык решать вопросы временем и побегом. Чем дальше он убежит, тем больше времени будет на решение проблемы. Он думает, что справится сам, что втягивать остальных никогда нельзя. Это только его, только он должен решать что ему делать. Но как же он ошибался, полагаясь только на себя, не замечая протянутых рук помощи. Он пытается не бежать и хвататься за помощь, но страх и чувство собственной безнадежности сильнее. Сейчас Гю не может представить свою жизнь без Ёнджуна. Его чувства слишком большие и долгие, чтобы просто забыть. От этого и сложно. Чувствуешь себя беспомощным и разбитым. Время почти двенадцать, но родителей вновь нет дома — на ночной смене. Иногда Гю не хватало их, но знал, что выбора у них тоже особо нет. Взяв с полки скейт, который лежит там уже почти месяц без использования, что было крайне странно, ведь май наступил давно. Кататься Бомгю любил. Особенно ночью, когда мысли следует освежить. У него была любимая скейт площадка, что находилась чуть дальше школы, из-за чего он часто встречал там знакомых людей, но сейчас время такое, что кататься на скейте один выйдет либо одинокий, либо чудак. Сейчас к Бомгю относилось и одно, и другое. Вечер с пятницы на субботу он бы хотел провести с друзьями, но те были заняты: Кай с Субином, Тэхён с Бахи, потому он и чувствовал, что остался один. Повезло, что брат пошёл к Хюнину, а не наоборот, иначе покататься бы не получилось, а сидеть третьим лишним тоже перспектива не особо привлекала. Гю схватил первые попавшиеся джинсы и белую широкую футболку, о чём потом пожалеет сто раз, потому что пятнадцать градусов далеко не так тепло, как звучит. Приятный весенний, почти летний, ветер развивал немного мокрые после душа волосы, а асфальт под ногами ощущался облаком, по которому ты ступаешь у себя в воображении. Звёзды светят ярко-ярко, погружая в свет каждой из них. Хотелось собрать их всех в ладошку, чтобы подарить одному человеку, который возникал в мыслях, глядя на небо, вместе с чувствами, которых было много-много. Людей на улице нет, ощущается совсем по-другому, чем он едет в школу утром. Наушники с собой не взял — забыл, поэтому пришлось остаться наедине с мыслями, которых было полно-полно. Хотелось позвонить Джуну прямо сейчас, чтобы просто побыть рядом, окунуться в его взгляд, которым он смотрел на него раньше, взять за руку и просто наслаждаться присутствием друг друга. Наслаждаться чувствами и подаренными звёздами. Высокие дома сейчас кажутся маленькими-маленькими, а люди в них ещё крошечней. У каждого своя жизнь, свои заботы и проблемы, а они кажутся в разы больше, чем человек мог бы перенести. Иногда Гю задумывался: как такой маленький человек может унести в себе столько боли? И свои проблемы казались чем-то неважным и крошечным, казалось, что загоняется без повода. Стоп. Гю снова свернул не туда. И не только мысленно. Смотря на незнакомый скейтпарк, в который он забрел совершенно случайно, он увидел фигуру. Знакомую и родную, которую хотелось лишь обнять и прижать к себе, говоря всё, что чувствуешь. Гю взял скейт в руки и молча смотрел на катающегося человека, который заметил его через время. Их взгляды пересеклись, а глаза Джуна стали лишь шире. Он остановился и молча уставился на Бомгю, которому стало страшно даже шевелиться, так как боялся, что ему это кажется и фигура напротив растворится прямо сейчас, если посмотреть ещё и ещё. — Привет, — начал старший, смотря в сторону парня. Бомгю стоит бежать прямо сейчас, иначе потом будет поздно. — Привет. Он не может оставаться здесь ещё больше, чем на минуту. Кислорода становится всё меньше. Он задыхается. Но в чём именно? В своих чувствах или сомнениях? А стоит ли убегать? Стоит ли снова сбежать от проблемы, когда она стоит прямо перед тобой? Мысли кричат, что ему стоит уйти. Он не может говорить сейчас. Бомгю ещё не придумал что стоит сказать. Он не знает о чём говорить. Ёнджун — огонь, подходя ближе к которому ты сгораешь, а Бомгю — лёд, чувства которого кажутся такими же холодными. Но что, если Гю предпочтет сгореть дотла, нежели замерзать от своих чувств? — Я могу покататься с тобой? — тихо начал Гю. Страшно. Страшно-страшно-страшно. — А ты умеешь, Ведьмочка? Ведьмочка. Сердце Бомгю, кажется, пропустило всего пару ударов, а улыбка появилась на лице совсем сама. Стало тепло. — Разве я могу что-то не уметь? — усмехнулся Гю. На душе стало приятно от того, насколько они выглядели друзьями. Давними и знакомыми вечность. Атмосфера стала куда легче, чем раньше. Он так скучал по подколам со стороны старшего, по его низкому смеху и руке на плечах. Он так скучал по горящим глазам и сердцу, к которому по венам вместо крови поступало пламя, а после оно переходило как по всему телу, так и вырывалось наружу, заражая своим теплом всех окружающих. Но увидеть настоящий огонь могли не всё, лишь те, что не боялись сгореть. А Бомгю уже ничего не страшно. В сердце Гю холод. Чувства превратились в огромную глыбу, которая со стороны кажется чем-то теплым и обжигающим, но скрывать ту прохладу внутри становилось всё сложнее и сложнее. Ему было необходимо согреться, чтобы растопить в себе айсберг противоречий и незнания. Ему надоело убегать, он хочет, чтобы его наконец поняли, а он понял в ответ. Смех и недовольные вздохи от падения разлетелись по всему парку. Разодранные коленки и локти больше не казались чем-то страшным и больным, сейчас они заставляли лишь улыбнутся и посмеяться с того, как неуклюже он упал. — Я и не ожидал, что ты умеешь кататься, — удивлялся Ёнджун, глядя на умение младшего. Хотелось показать всё, что он только умеет, — никогда бы не подумал, что ты не только на гитаре играешь. — Звучит как оскорбление, — улыбнулся младший, зная, что оно таковым не является. — Да нет, я про то, что ты такой разный… ты и музыкой занимаешься, и на скейте катаешься. Что ещё? Может ещё и рисуешь? — посмеялся Джун. А рисовать он тоже умеет. И вполне неплохо. — Тебе нравятся парни, которые рисуют? — вопрос скорее был задан, чтобы подколоть старшего, но он улыбнулся ещё сильнее. — Мне уже нравится один парень. Он очень нерешительный и разносторонний, — тихо говорил Джун, не смотря в глаза Гю. Они сидели на рампе, свесив ноги. Сидели рядом, но расстояние между ними было. — Мне тоже нравится один парень. Он постоянно называет меня Ведьмой, а я делаю вид, что мне это не нравится. Хотя мне каждый раз очень тепло слышать это от него, — подхватил Гю. Он смотрел себе в ноги, не желая пересекаться взглядом с Джуном, но он знал, что старший посмотрел. А после облокотившись на руки, поднял взгляд вверх. — Знаешь, парень, который мне нравится очень не любит проигрывать. Я тоже это ненавижу, но ему мне всегда хочется поддаваться, чтобы просто смотреть на его горящие глаза при выигрыше. Он говорил это тепло и искренне. Бомгю начал улыбаться, но взгляд не поднимал. — Наверное, он действительно тебе нравится, раз ты готов пойти даже на такое, — говорил Гю, — я всегда старался выигрывать, чтобы подразнить того парня, а он вновь возобновлял часть уговора. — Извращенец, — посмеялся Ёнджун, слегка толкнув Гю в бок, за что получил легкий смешок, после паузы он продолжил, — да, мне действительно сильно нравится этот парень. Я люблю смотреть на его улыбку и слушать его смех, он правда прекрасен, хоть иногда и поступает не так, как хотелось бы. Разговор казался слишком правильным. — Парень, в которого я влюблен, тоже нравится мне очень сильно. Ещё с самого детства. Я понял свои чувства уже при нашей первой встрече, жить с этим было тяжело, я во многом сомневался. Бомгю не поднимал взгляд. Боялся, что сейчас Джун начнёт смеяться над ним, но этого не произошло. — Ты влюблен в него так долго? — удивлённо произнёс Ёнджун. — Я сам удивляюсь насколько, но этот парень не интересовался мной до недавних пор. Кажется, разговор начал заходить в ту точку, с которой должен был начаться. — Мне нравится этот парень уже два года. Недавно мы поцеловались, но потом он сбежал. Просто взял и убежал. Как думаешь, почему? — смотря в его сторону, спросил Ёнджун. Бомгю не смотрел. Он сильно закусил губу и сжал руки в кулаки. — Я думаю, что он просто запутался. — В чём? Нравлюсь ли ему я? — Он и сам не разобрался в чём именно. — А может ему просто нравится играть с чувствами других людей? Ёнджун и сам понимал, что нет. Но он хотел, чтобы Бомгю наконец всё рассказал. Ему надоело ждать. — Нет, это ты просто не умеешь ждать. — Да, я не люблю ждать. Но этот парень просто ушёл, не объяснив совсем ничего, — смотря в сторону Бомгю, говорил Джун. Гю молчал. Не решался сказать, но отступать тоже не хотел. — Ёнджун, — повернувшись в сторону парня наконец начал Чхве, смотря тому в глаза, — я правда не мог понять что чувствую. Я думал, что ты сделал это, потому что был пьян. — Нет! Я сделал это не из-за этого! — возмущался Ёнджун, разводя руки в сторону. — Я понял. Теперь понял. Они снова замолчали. Но не потому, что сказать было нечего. По взгляду было все понятно: в глаза Джуна — миллионы слов и чувств, которые так и хочется озвучить. Он смотрит с недопониманием и волнением, но тепло и бережно. Во взгляде напротив — миллионы звёзд и лабиринт, в который ненароком заходишь, даже если не желаешь. Он любит-любит-любит, его глаза кричат об этом, но сам говорить не решается. — Бомгю, ты нравишься мне. Нравишься слишком сильно, чтобы всё просто вот так закончилось. А Гю молчит. Внутри так много чувств, но слова, сказанные Джуном кажутся такими правильными. — Ответь мне, пожалуйста! Сейчас отвечать не хотелось. Бомгю припал к губам старшего с невинным поцелуем. Ёнджун сминал губы Бомгю бережено и как что-то последнее в этом мире, они пытались передать все чувства через этот короткий, но такой нужный и чувственный поцелуй. Им не казалось этого мало, они понимали, что времени у них ещё много-много-много, чтобы быть рядом. Они ещё скажут друг другу то, что так хотели, сделают то, что не могли сделать ранее. — Я тоже, Ёнджун, я тоже. Я тоже люблю тебя, Ёнджун. Люблю так, что готов смотреть на тебя каждый день, смеяться вместе с тобой, плакать, если тебе будет нужно. Играть твои любимые песни на гитаре, как ты это любишь, кататься на скейте ночью и постоянно говорить о своей любви к тебе. Я не могу выразить все свои чувства к тебе так, как это хотел бы ты, но я правда стараюсь не убегать от себя, я буду стараться ради тебя и наших отношений, ты мне слишком дорог, Ёнджун. Джун улыбнулся. Он тоже любит Бомгю. Он ему не просто нравится, он его любит. Он готов подарить ему звезды, потому что он их любит, готов улыбаться ему каждый день, потому что он любит улыбки и смех. Он готов обнимать его, потому что Бомгю тактильный к близким людям, а ещё он готов поддаваться ему столько, сколько это потребуется, чтобы Гю радовался победе и его глаза сверкали. Ёнджун готов целовать его, пока щеки не начнут гореть не от смущения, а от нежных поцелуев старшего. Ёнджун готов называть Гю Ведьмой столько времени, пока младшему это не надоест. Ёнджуну нравится Бомгю, нравится так, что он любит. Любит-любит-любит. — Домой не пора, Ведьма?