Ведьма

Бомгю ужасно нервничает. Завтра суббота, но сидеть один на один с Ёнджуном ему не хочется. Не потому, что он боится проводить с ним время наедине, это, конечно, тоже, но больше он банально стесняется. Все эти дни он тупо избегал его, заворачивая за каждый встречный угол, как только в поле зрения попадались знакомые силуэты. Друзей приходилось утаскивать за собой, обещая все объяснить как-нибудь потом. А эти «как-нибудь потом», выброшенные им чисто для того, чтобы потянуть время перед разговором, все никак не наступали. Ни через день, ни через три. Дело в том, что Гю сам и не разобрался. В голове ни одной здравой мысли насчёт произошедшего, а в сердце целый ураган. Он понимает, что и с Ёнджуном разговора не избежать, хоть он и всячески старается именно этого и сделать. Ему порядком надоело, что каждый пытается вымолвить у него хоть слово, хотя он даже у себя в голове не может связать и предложения. Каждый ждёт, что сейчас он все свои мысли и переживания выдаст на блюдечке, ожидая реакции, но только кто бы выдал это ему. Бомгю ненавидит себя за неопределенность. Он категорически боится принимать факт, что он может нравится Джуну, что он сделал это не от нечего делать, но он понимает, что это мог быть порыв чувств или действие недавно выпитого алкоголя. От таких мыслей становилось в разы тревожней, а ночи, проведенные во сне, всё короче и короче с каждым днём. Гю всё раздражало. Друзья, что каждый день ходят счастливые рядом, ибо у них все сложилось куда быстрее чем у самого парня. Они каждый день пытаются выпытать у него хотя бы чуть-чуть от произошедшего той ночью, что только больше выдает Бомгю на агрессию. Субин, что вечно пытается поддержать его, совершенно не понимая что произошло и почему он ходит подавленный. Брат вечно вставляет что-то в духе «Чего ты такой грустный? Не хочешь поговорить?». Чего он к нему лезет? Хочет — сам придет, пусть просто отстанет от него наконец. Родители, что вечно спрашивают то за оценки, то за настроение. Так ещё и ругают, что они уставшие приходят с работы, а он встречает их с «кислой миной». Бомгю просто всё надоело. Хочется закрыться одному в комнате, чтобы никто его не трогал. Он понимал, что он пиздец как не прав по отношению к своим друзьям и семье, что пытаются ему помочь, поддержать, подсказать, но он просто грубит и огрызается. Из-за этого загонов становится больше. Он считает, что попросту не заслуживает их. Они к нему со всей искренностью, а он просто-напросто посылает их куда подальше, лишь бы не рядом с ним. Он отгородился ото всех, не подпуская абсолютно никого ближе, чем на метр. Кричит, если те нечаянно или намерено прикасаются. Агрессирует, если спрашивают как его дела, интересуются чем-то в его жизни. Бомгю понимает, но ничего с собой не может поделать. Он всё ещё надеется, что все уладится само, а ему не придется прикладывать к этому усилий. А ещё он понимает, что кроме самого себя его никто не вытянет из этого состояния. Даже Джун, который и стал причиной всех его терзаний. Гю обвинял его в этом. Он мысленно ненавидит его за этот поступок, хоть и вновь понимает, что виноват сам. Он сам загнал себя в это состояние и сам же роет себе яму все глубже, пытаясь достать до несуществующего дна, оставляя друзей и близких на поверхности, не отвлекаясь на протянутую ими руку помощи. — Гю, мы понимаем, что тебе тяжело, — начал Тэхён, со всей мягкостью глядя на Чхве, — но и ты пойми, что мы твои друзья, мы хотим помочь. Сидя на школьной лестнице, где почти нет людей, они часто разговаривали о многом. Чаще всего приходили сюда, чтобы выговориться, если это не могло дождаться послеурочного времени. — Пожалуйста, Бомгю, просто выговорись нам, мы постараемся помочь тебе, — продолжил мысль Кай, кладя руку на плечо парня, на что он сразу грубо убрал её, — хватит нас игнорировать, сколько ещё нам придется мельтешить около тебя! Бомгю хотелось убежать. Убежать от друзей, что так и лезут в его жизнь. Он просит о помощи, но сейчас ему она не нужна. Он сам не понимает чего ждёт. И не думает, что сможет понять. — Я уже сказал, что не сейчас, — прошипел Гю. — Да мы помочь хотим! Пойми, Бомгю, мы видим, как ты убиваешься каждый день, откройся уже, хватит, — раздраженно говорил Тэхён. Ему тоже порядком надоела агрессия со стороны друга. Он видит, что ему плохо, а хуже ещё то, что и сами друзья не могут ему помочь, так как он просто отвергает их, говоря, что он не хочет говорить. Больно смотреть как страдает твой лучший друг, а ещё больнее от того, что ты не можешь ему помочь. Остаётся просто наблюдать как он потухает прямо перед твоим носом. Он знает, что Бомгю может не говорить, но так он делает только себе хуже, постоянно избегая всех и всё, так ещё и молчит о своих проблемах. — Да идите вы нахуй со своей помощью, — подрываясь с места и закидывая портфель на плечо, кричал Бомгю, добавив, — честно, заебали. А потом просто ушёл, оставив неоднозначное чувство у всех троих. На следующих уроках он не появлялся, на звонки и сообщения тоже не отвечал, тем самым точно давая понять, что разговаривать с ними сейчас он не собирается.

***

— Гю-а, ты же помнишь, что завтра Джун приходит к тебе? — спросил Субин, мешая ложкой чай, создавая неприятный звук бьющегося друг об друга стекла и металла. И вопрос, и созданный звук сильно раздражали Бомгю. Он глубоко вздохнул, попытавшись успокоиться, но все тщетно. — Да помню я! — срываясь на крик, произнёс младший. Бин слегка опешил с реакции брата, смотря на него удивленными глазами он тут же произнёс: — Я же просто сказал, чего ты сразу кричишь? — Да иди нахуй, — прокричал Бомгю, кинув вилку на тарелку и просто убежал, оставляя Субина одного, так ничего и не объяснив. Ему бы хотелось поделится, но и сам не знает чем.

***

Сегодня суббота. Бомгю страшно только об одном упоминании об этом дне. Сегодня может случится этот разговор, а может Ёнджун и вовсе проигнорирует всё, что было, забыв об этом насовсем. Но Гю не хочет чтобы это было. Лучше они поссорятся, чем Джун серьёзно забудет. В дверь постучали. На пороге Ёнджун, что сейчас зайдёт к нему в комнату. Сердце сильно колотится, но уже не от долгожданной встречи с Джуном, а совсем наоборот. Его видеть совсем-совсем не хочется. — Привет, — поздоровался старший, появившись на пороге комнаты. — Привет, — ответил Бомгю, не смотря в его сторону. Напряжение и недосказанность так и висели в воздухе. Хотелось высказать ему всё, что только думается, но есть ли что? В такой же атмосфере они молча сели за рабочий стол. Казалось, что неловко было только Бомгю, ибо Ёнджун без какого-либо стеснения взял его учебник, открывая нужную страницу и ища тему, которую стоит объяснить, не испытывая никакого дискомфорта. Но ужасно на душе было не только Гю. Все это время Ёнджун не мог найти себе места. Он каждый раз искал встречу с Бомгю, но он только и делал, что убегал. Старший не чувствовал неправильности от своих действий, он наоборот хотел подтвердить это словами, а не показать только действиями. Но Бомгю закрылся в своем мире переживаний, которые были ложными. Ёнджун не мог понять Гю. Как бы ни пытался, что бы не придумывал, но понять не мог. Ему хотелось, чтобы он сам всё рассказал, а не сбегал от разговора, который рано или поздно бы состоялся. — Квантовая физика? Она же легкая, — усмехнулся Джун, глядя в сторону растерянного Гю. — Так объясняй, если легкая, умник, — грубо ответил Бомгю. В его голосе не было и намека на шутку или дружелюбный подъеб, что они раньше так любили. А Ёнджун это уловил быстро. — О-ке-ей, — растягивая гласную и поднимая брови в удивлении произнёс старший, не ожидая такой агрессивной реакции со стороны парня. Сначала всё шло вроде как хорошо. Чхве нормально преподносил материал, так, чтобы младшему всё было понятно. Но Бомгю почти не слушал. Он правда старался, но получалось не сразу. Мысли всегда уходили в другое русло, даже не пытаясь возвращаться в естественное. Все началось с типичного «красивый голос», а закончилось загонами. Ужасно некомфортно находиться так близко с Джуном. Хочется просто закрыть лицо руками и уйти в другую комнату. Бомгю устал. Неимоверно устал от всех мыслей и событий, что произошли с ним. Это действительно слишком. Он понимает, что возможно просто накручивает себя, но не может не делать этого. Ему сложно. Но Ёнджуну не легче. Ему тоже сложно объяснять физику делая вид, что совершенно ничего не произошло. А ещё ему больно, что человек, которому он безмолвно признался так отвергает его, даже не выслушав и не поговорив. Он был уверен, что все взаимно, но теперь его уверенность постепенно ломается на маленькие осколки. Постепенно и медленно, врезаясь острыми концами в душу и заседая все глубже-глубже, как бы он не пытался вытащить их, а они все кровоточат. Он не сильно загонялся по этому поводу, так как в нём всё ещё таилась надежда на лучший исход. Его влюбленность тоже слишком сильная, чтобы всё закончилось плохо. Им стоит просто поговорить. Нормально и по чувствам. — Слушай, Гю-а, — резко начал Джун, выводя младшего из мыслей, — ты ещё долго собрался меня избегать? — Что? Этот вопрос вновь завёл парня в тупик, из которого он так старательно пытался найти выход. — Я спрашиваю: долго ли ты ещё будешь меня избегать? — более настойчиво спросил Ёнджун. Он хотел получить ответы здесь и сейчас. Он будет наседать столько, сколько это потребуется. — Я не избегаю тебя, — также настойчиво ответил Бомгю. — То есть, ты просто по приколу сворачиваешь, как только видишь меня? Я правильно понимаю? — недовольно спросил Джун, глядя в глаза Гю. Но тот отводит. Не смотрит. Разговор стал набирать обороты. Причём совершенно не те, которые бы хотелось обоим парням. Ёнджун давил на него. Морально. Хотел, чтобы тот наконец рассказал ему всё, но не подумал чего ему это будет стоить. — Ты себя накручиваешь, — выбросил Бомгю. Ему сложно дается этот разговор. Это не то, о чём он хотел говорить. Затронуть эту тему хотелось в последнюю очередь. Сейчас он был бы совсем не против даже поговорить о ненавистной физике, нежели об этом. — Это я себя накручиваю, — показывая пальцем на себя, говорил Ёнджун, — тогда что делаешь ты? Он сейчас точно не может говорить о чувствах. Он не понимает, что чувствует. — Я — ничего. — В этом блять и дело! — срывался на тихий крик старший, — ты нихуя не делаешь, Бомгю, нихуя! Я поцеловал тебя не просто так! Тогда почему? Почему ты поцеловал меня? Что ты хотел этим сказать? Что я нравлюсь тебе? Ты ошибаешься, Джун, ты просто был пьян, это было случайно. — Ты просто был пьян. Эта фраза не могла не удивить Ёнджуна. Она оскорбила его слишком сильно, засела где-то внутри, отдаваясь звонким-звонким эхом и совсем не собирается становится тише. — Ты издеваешься? — спросил Джун. Внутри слишком много эмоций, они все смешались в одну кучу, давая Ёнджуну понять совсем ничего. — А ты? — риторический вопрос. — Что для тебя значил этот поцелуй? Внутри меня слишком много чувств, я не могу дать тебе ответ. Хотя бы сейчас. Пожалуйста, пойми. — Я не знаю, — смотря в пол, произнёс Гю, перебирая края домашней футболки. Ёнджун замолчал. Он думал обо всем и не о чём одновременно. — Тогда что ты знаешь? Я знаю, что я точно люблю тебя, но я сомневаюсь в себе и твоих чувствах, я слишком боюсь всего, чтобы просто признаться тебе, внутри меня ураган противоречий, Джун. — Ничего блять, Ён, ничего! — теперь кричал Бомгю. Молчание. Тихое и никому не нужное. Мыслей нет, чтобы оставаться с ними наедине. — Это конец, Бомгю. Занятие окончено, — резко подрываясь из-за стола выкрикнул Джун. Им стоило просто поговорить. Нормально и по чувствам. Но ни один из них сейчас не в состоянии этого сделать.

***

С разговора прошло пара часов, Гю пьёт горячий чай, обжигая язык за сказанные слова, хочется плакать и плакать, чтобы кто-нибудь понял и успокоил. Субин сел напротив. Молча и тихо, не тревожа брата, видя, как напряжен. — Как всё прошло? — тихо поинтересовался Бин. Он всё слышал. Бомгю не мог терпеть. Все слишком бесило его, да и накопилось многое. Слезы сами по себе стали стекать по лицу, капая на шорты, а стакан тут же полетел в сторону, выливая все содержимое на стол, а затем и на пол. Стало слишком обидно, больно и стыдно. Стыдно за себя. И не потому, что он начал плакать при брате, а из-за того, что последнее время ему действительно сложно себя контролировать. Он понимал, что сейчас слишком эмоционально уязвим. Его состояние колеблется из одной стороны в другую, он так и не может найти золотую середину и прийти к пониманию себя и своих чувств. Все навалилось так быстро и спонтанно, что Бомгю даже не смог понять. Это действительно слишком. Осознание всех своих поступков накрыло с головой. Стало ужасно стыдно вдвойне. Ему действительно пытались помочь, но он вел себя как конченый эгоист, но осуждать себя он не мог. Ему хочется, чтобы его пожалели, помогли и вытянули отсюда, он не справляется со всем сам, как бы не старался. Сейчас он может загнать себя только в лабиринт, закрыв дверь на выходе, ходя по кругу. Он не справляется. — Эй, Бомгю, что случилось? — сначала вытирая всё со стола, а после тут же подбегая к нему, Субин, садясь перед ним на колени, взял его руки в свои, успокаивающе поглаживая, — ты можешь мне рассказать? Да. Да, он расскажет. Он хочет поделиться хоть с кем-то. Хочет, чтобы ему дали совет. Он доверяет своему брату. Он может ему рассказать, чтобы он наконец снял цепи с выхода и провёл его. — Я не знаю что делать, Субин, я совсем запутался, — кусая губы, тихо произнёс Гю, старший молча ждал, — мне очень нравится Ёнджун, он поцеловал меня в субботу, но я не думаю, что он сделал это на трезвую голову. Я избегал его, чтобы не разговаривать с ним, но мы все же поговорили и сильно поссорились. Помимо этого я ужасно грубил Тэхёну с Каем. Он плакал. Плакал сильно и тихо, чтобы слышал только Субин, хотя они и были только вдвоем дома. Но и в свой мир он сейчас мог впустить только его. Бину не нужно было приглашение, он сам понял, когда стоит зайти. — Все хорошо, Бомгю, я знаю, что мы справимся, — мы. — Меня так все достало, Бин-и, я не знаю что мне делать, — Гю положил голову на плечо Субина, что теперь уже обнимал его. Он чувствовал, что ему помогут. Бин всегда помогал ему. — Это нормально, Гю-а, я рядом, я помогу тебе, — успокаивал старший, поглаживая Чхве по голове, — помирись завтра с друзьями, расскажи им обо всем, они волнуются за тебя. Они тоже рядом, я знаю, что они поймут. Гю кивнул, смотря в глаза брату. Его глаза красные от слез, но старший просто вытер их, улыбаясь. — Ёнджун тоже любит тебя, тебе не стоит отвергать его, поговори с ним ещё раз, у вас не должно всё вот так закончится. Бомгю был ужасно не прав и эгоистичен. Он забыл у друзьях, о семье, о Ёнджуне, пока пытался разобраться в себе. — Нет, Бомгю, ты не был не прав, что пытался понять себя, но тебе стоило поговорить об этом со мной или с Тэхёном и Каем раньше. Говорить о чувствах, даже если не понимаешь их, тоже всегда стоит. У тебя есть люди, которые выслушают и поймут, — тихо говорил Субин, убирая с глаз очередную слезу, — я люблю тебя, Гю-а, ты всегда будешь моим младшим братом, которого я всегда буду рад выслушать и поддержать. — Я тоже люблю тебя, Бин, — улыбался Гю, — спасибо. Спасибо.