На конце вечности [Пиратская AU]

⊱∽∽∽∽∽⊰✾⊱∽∽∽∽∽⊰

Дымка растекалась по синему, сияющему океану, пока ветер нёс её в новом направлении. Волны оставались всё такими же живыми, как и жизнь над и под ними. В то время как жизнь над толщей можно с лёгкостью разглядеть, подводных существ знали только те, кто скитался в глубинах и считал их своим домом. Одним из таких был сирен по имени Кадзуха, как и его семья и друзья. Будучи юным — как многие сирены любили говорить, только-только из раковины — он интересовался исследованием безграничных секретов Семерых океанов. Кроме того, в желания входили мечты о земле, лесах, горах и людском обществе, за которым юноша так бережно наблюдал, когда представлялся шанс. Но его свободную натуру не то чтобы рассматривали в добром свете — парня предупреждали, ругали время от времени о том, каким осторожным он должен быть, как близко должен держаться к родне, а то иначе его снесёт безжалостным течением и никто никогда его не найдёт. Сирены — существа скрытные, всегда путешествующие в стаях, охотящиеся вместе и заботящие друг о друге. Для сирены остаться одному сродни смерти, а если ещё и семья предала, то хуже судьбы не найти. Множество опасностей таится в синем мире и на суше. Почти всё и вся может причислиться к угрозе. Акулы, цунами, ядовитые растения, агрессивные животные и, конечно, люди. Особенно люди. Пускай большинство людей боялись сирен, учитывая какими агрессивными и опасными они могли быть, сирены тоже боялись людей. По многим причинам, схожими с людскими: например, не хотелось быть съеденным, замученным до смерти и так далее. Вместе сирены — сила, и им не приходилось особо волноваться о людях на земле, в отличии от тех, кто странствовал на кораблях. Эти люди звали себя пиратами — хуже всех, на кого могла наткнуться сирена. Кадзуха кучу раз заставлял семью волноваться: когда подбирался к людям слишком близко или без спросу далеко уплывал от дома. Его родители, особенно отец, после такого зачитывали строгую, но заслуженную лекцию. — Больше никогда так не броди. Что если тебя поймают? Что тогда? Я не смогу тебе помочь. Всё будет зависеть от тебя. Ты должен держаться нас. Люди опасны. Пираты опасны. Вот, что отец всегда ему говорил, и всякий раз Кадзуха с тяжёлым сердцем соглашался и обещал больше не отплывать. В один период жизни он правда старался убедить себя, что люди и пираты — действительно зло, что мир на поверхности не так интересен, как он думает. Старался очень сильно, но глубоко внутри душа жаждала свободу. Когда бы до него ни доносились человеческие разговоры и смех, он не без сомнений отдёргивал себя от каких-либо безрассудных действий. Обещание отцу никуда не пропало, как и нежелание навлечь на семью опасность каким-нибудь глупым действием. Потому он решил только смотреть издалека и восхищаться миром, чьи границы никогда не пересечёт. Да, это больно, но без этого сирен не мог. Сейчас Кадзуха со стаей переплывали солёные воды между Вечным и Свободным океанами, тщательно готовясь напасть на рыб, которых они окружили. Самый типичный и всегда работающий метод охоты. Правда, в последнее время они находили всё меньше и меньше рыбы. Никто не знал, почему, но все волновались и решили подплыть ближе к границам другого океана, надеясь найти там больше еды. Обычно они не покидали Вечного океана — их дома, места, которому они принадлежали — но страшные ситуации требуют серьёзных действий. Миграция не прошла зря — рядом со Свободным океаном нашлось больше рыбы, но и больше проблем: здесь было куда больше пиратов. Хотя они смогли остаться незамеченными, охотиться становилось сложнее, когда рядом так много пиратов. Стая нашла безопасное убежище и теперь думала, как поступить с охотой. Отец Кадзухи объяснял: — Почему-то здесь в разы больше людей, чем в нашем родном океане. Нам придётся быть очень осторожными: будем охотиться ночью, ранним утром и поздним вечером, когда люди наименее активны. Разделимся на две группы: одна, из взрослых сирен, будет охотиться, а вторая из молодых — следить, чтобы нас не нашли. Все поняли? Все кивнули, и взрослые сирены уплыли на охоту. Был поздний вечер, и Кадзуха решил поплавать в округе и ознакомиться с новой местностью. Глубоко внутри он радовался новому месту, нужда в исследовании двигала его к странствиям... но не без компаньона. Его друг, Томо, плыл по правую сторону, чтобы Кадзуха никуда не уплыл в одиночку. — Так ты расскажешь? Что ты нашёл? — спросил Томо, следуя за блондином сквозь груды камней и морских цветов. — Скоро увидишь. Ради Вельзевул, сохраняй терпение... — с лёгкой улыбкой ответил Кадзуха. — Как скажешь. Готов поспорить, это опять какая-нибудь ракушка со странной формой или цветок с необычным окрасом. Может, странный краб или смешно выглядящий камень, — перечислил Томо все вещи, которыми обычно беспокоил его друг. И пускай это всё были обыденные вещи без глубокого смысла, блондин всегда как-то находил в них что-то особенное. — Нет, ошибаешься. Это куда лучше, скоро сам увидишь. Томо вздохнул: — Как бы я ни любил бродить с тобой, мой дорогой друг, ты понимаешь, что твой отец откусит мне чешуйки, если мы уплывём слишком далеко? Всё таки он говорил не уплывать слишком далеко, мы всё ещё не исследовали эту территорию. — Поэтому мы и исследуем её, — как ни в чём не бывало сказал Кадзуха. Его друг только покачал головой: — О Вельзевул, за что ты дала мне такого друга? Другой только усмехнулся, прекрасно зная, что Томо тоже хотелось изучить местность. Парни продолжили плыть сквозь, несмотря на приближающуюся ночь, светло-голубой океан. Они достигли самого края, где сталкивались Вечный и Свободный океаны. Разница между ними была велика: в Вечном океане опасность могла прийти и из глубин, и со смольного, штормового неба. В Свободном же воздух другой, вода мягче, и ветер спокойнее. Кадзуха быстро проникся этой атмосферой, пусть и бывал там только мельком. Вскоре они доплыли до камня, верхушка которого высовывалась на поверхность. Выбравшись из воды, сирены забрались на камень и разлеглись на нём. Затем Кадзуха ткнул пальцем в определённом направлении, и Томо, сузив глаза, заметил кружащую над водой огромную стаю птиц. Они щебетали и хлопали крыльями, парочку перьев упало в океан. На секунду сирены замолкли, наблюдая за гармоничной сценой, сопровождаемой красивыми, нежными, тёплыми и красными оттенками, смешавшимися в вечернем небе. — Как красиво, — прокомментировал Томо, глазами следуя за птицами. Ветер нежно развевал их волосы, заходящее солнце на прощание целовало лица. — Вот бы я был как они, — рубиновые глаза с любовью уставились на крылатых, — они такие беззаботные. Словно у них нет никаких проблем. Друг хмыкнул: — Теперь я понял. С самого детства ты постоянно говорил, что хотел бы крылья вместо хвоста. Думаю, теперь я тоже хотел бы так поменяться. Они оба хихикнули, и Кадзуха зачесал волосы: — Иногда мне кажется, словно я должен был родиться птицей, но что-то пошло не так, и в итоге я стал сиреной... Томо взглянул на него, ясно видя негативные эмоции в рубиновых глазах. Не столько боль, сколько сожаление. Это один из тех моментов, когда он сожалел, что не мог исполнить свои самые сильные желания. Томо не любил видеть Кадзуху таким и всегда старался успокоить, даже если приходилось лгать. — Почему ты грустишь? Мы ещё молоды, у нас вся жизнь впереди. Когда чуть-чуть подрастём, будем путешествовать по всем Семерым океанам вместе. Будем плыть даже когда сверкает молния. Даже получим ноги и ступим на землю, если это тебя осчастливит. Кадзуха улыбнулся ему: — Ты правда сделаешь это ради меня? — Конечно, ты — мой лучший друг. Хотя может быть проблематично оставить семью, уверен, они поймут. Ты не будешь ребёнком вечно, и они должны смириться с этим. Красноглазый кивнул: — Вот бы они были с нами, увидели чудеса мира, но... они не любят, когда что-то меняется. Уплыть из старого дома и так было тяжело для них, куда уж там путешествие в совершенно другой океан. — Это Закон Вечности. Мы — существа Вечности и созданы всегда сохранять вещи одинаковыми... Не трать своё время на попытки изменить их мнение, они должны осознать сами. Красноглазый медленно кивнул: — А ты? Что насчёт тебя, Томо? Почему ты хочешь путешествовать со мной? Томо оскалился, обнажая острые зубы: — Среди нашего вида мы оба как белые вороны. Не вижу смысла жить, если все дни одинаковые. В первую очередь поэтому я подружился с тобой. Ты провёл меня через столько непредсказуемых ситуаций, с тобой никогда не скучно. На комплимент Кадзуха рассмеялся. С Томой ситуация казалась не такой тяжелой. Если бы не он, его дни были бы скучными и одинокими. Томо, возможно, единственный кто понимал его желания и мечты; единственный, кто желал сопровождать его, ведь сам имел гору диких стремлений. Он был амбициознее любого живого человека, от чего зарабатывал взгляды стаи. — Кстати, — продолжил Томо, — скорее всего это единственный способ доказать, что мы сильные. Я докажу сиренам, богам и людям, что справлюсь со всеми преградами. — Ну... я думаю, ты уже достаточно сильный. Томо погладил чужую голову, растрёпывая волосы: — Конечно ты так думаешь, ты же мой друг. Ветер дул в их сторону, принося парочку перьев. Томо протянул руку, схватил один из них и вручил Кадзухе. — Вот, упавшая птица. Это твоё перо. Кадзуха взял перо и мягко погладил, пропуская нежный пух через пальцы. Птиц точно делали для свободы: крылья для ветра, голоса для песен. И впрямь дети свободы. В отличии от них. У них острые чешуйки, убийственные когти и клыки. Их создали для кое-чего другого: выживания, силы и сражений. Они родились, чтобы выдерживать любые условия. Их красота не несла той же цели, что и красота птиц и их песен. Красота сирен опасна, а их песни несли смерть. В общем, они появились, чтобы быть воинами вечности, всегда плыть по одному маршруту и следовать за молниями Всемогущей сёгун, обычно называемой Вельзевул. Не стоит упоминать, но Кадзуха не соответствовал стандартам. И никогда не будет, но... всё в порядке. — Спасибо... я сохраню перо, — сказал красноглазый, вплетая перо в причёску. — Ладно, пора возвращаться. Старшие уже должны были закончить охоту, не стоит волновать их, — произнёс Томо и спрыгнул в воду. Кадзуха в последний раз обернулся к заходящему солнцу и летающим в небе птицам. — Возможно, в следующей жизни... — прошептал он и вернулся в океан. Они поплыли по тому же пути, но чем ближе они были к убежищу, тем страннее казалась вода. Она внезапно стала очень холодной, а острые чувства Кадзухи уловили странный, металлический привкус. Сирен не мог сказать, что это, но само нутро кричало: нечто нехорошее. Вскоре парни достигли убежище, но то оказалось совершенно пустым. Томо и Кадзуха обменялись взглядами и поплавали по округе, пытаясь понять, где их друзья и семья. Они даже высунулись из воды и огляделись, стараясь найти стаю, но её нигде не виднелось, пока... Кадзуха увидел, как рядом плавает чёрная дорожка, похожая на чернила. Он решил подплыть поближе, но стоило ему понюхать это нечто, тело заледенело — кровь. Рубиновые глаза проследовали за дорожкой и, наконец, встретились с ужасающей картиной. Не так далеко от них плыл корабль, с палубы свисало бесчисленное количество сетей, в которых кричала и боролась его стая. Глаза расширились. Гроза рассекла океан, и Кадзуха дернулся, закрыв уши. Вскоре Томо привёл его в чувства: — Скотины! Это пираты! Они заберут их, нужно торопиться! Давай, Кадзуха! Томо схватил Кадзуху за локоть и поплыл к кораблю. Красноглазый сумел вернуться в чувства и ускорился. Когда парни подобрались достаточно близко, смогли разобрать громкие крики и команды людей на корабле. Совсем не как смех и разговоры, к которым привык Кадзуха. — Тяните! У этих зверюг когти, они перережут сети! Тяните! — командовал пират, пока остальной экипаж пытался совладать с разъярёнными сиренами. — Сказал бы мне кто-то, что я поймаю сирену во время копеечного заказа, я бы не поверил! — комментировал другой пират, стараясь не оказаться укушенным сиреной. Томо и Кадзуха достигли корабля и, пытаясь остаться незамеченными, прильнули к деревянной поверхности, из-под воды глядя на сети над головами. Они оглядели каждого и без слов составили план. Томо кинулся к левой стороне корабля, пока другой остался справа. Кадзуха ждал, ждал, пока не услышал иной крик: — Смотри! Ещё один! — громкий пират ткнул в Томо, что показался над водой в попытке отвлечь. — Что? Кто-то вернулся? Их больше? — задался вопросом друг пирата, и все уставились на Томо. Тем временем Кадзуха с помощью когтей взобрался по деревянной поверхности и добрался до сетей. — Ты в порядке? — прошептал блондин, начав резать веревку сети. Сирена, сидящая в ней, кивнула: — Они попали в меня ножом, у меня рана... но всё будет хорошо. Просто поторопись. Вскоре он смог освободить её. Она упала в море, и вызванный ею плюх привлёк внимание пирата. — Что за звук? — Это сирен! Он играется с нами! — яростно ответил другой пират, пока Томо их отвлекал. Кадзуха посмотрел на другие сети, глаза расширились при виде отца. Он подобрался к нему, глаза наполнились беспокойством при виде крови на его руке. — Отец... — Где ты был? — тревожно спросил отец, заставляя блондина сжаться. — Нет... Что ты здесь делаешь? Если они тебя увидят... — Шшш... — приглушил его Кадзуха и начал резать верёвку, но вдруг уши прострелил громкий крик капитана корабля: — Идиоты, что вы делаете?! Вас обыграла рыба! Обернитесь! Итак, пираты наконец заметили, что творилось с правой стороны. Они перебежали на другую сторону корабля, схватили верёвки и потянули вверх. Кадзуха схватил сеть с отцом и со всей своей силой потянул вниз. Когда он попытался снова применить когти, рядом с ухом пролетела пуля. На секунду красноглазый испугался и поднял взгляд на пирата, указывающего на него револьвером. — Отпусти! — крикнул на него отец. — Возвращайся в воду! Оставь меня! — Но... я не могу! Я не оставлю тебя! — он продолжил резать верёвку, пока пират стрелял в него. — Ёбаная рыба! Я сделаю из тебя суп! — кричал пират, пытаясь настроить прицел. — Кадзуха! — снова взревел отец, на сей раз более грубым тоном! — Отпусти! Убирайся! Уплывай! Просто плыви, не думай о нас! — Ты не в своём уме! Как ты можешь так говорить?.. Пока они ссорились, они не заметили пирата с мечем в одной руке и верёвкой в другой, готового упасть на Кадзуху. Но вдруг Томо выпрыгнул из воды и схватился руками за ноги мужчины. Тот крепко вцепился в верёвку, посмотрел на Томо и выплюнул проклятья. — Паразит! Отцепись! — проклинал пират, ухватываясь за меч. Прежде, чем Томо успел среагировать, пират резанул по его плечу. Крик. Кадзуха вздрогнул, наблюдая, как его друг падает в воду. Внезапно Кадзуха почувствовал боль в запястье, но не из-за меча. Он поднял взгляд на отца, что резал его кожу своими когтями. Из-за боли хватка на сети ослабла, слёзы собрались в уголках глаз. — Папа, нет! Что ты делаешь! Остановись! — Кадзуха, слушай, — с тяжелым голосом и болью в глазах сказал отец. — Плыви, просто плыви... Кадзуха всеми силами старался не отпускать верёвки, но папины когти вцепились в кожу, и он, словно пёрышко, рухнул в воду. Голова мгновенно показалась из воды, наблюдая, как его отца и оставшуюся семью вытягивают на палубу. Вскоре он понял, что Томо тоже попался, потеряв сознание из-за раны в плече. — Стой, нет! Томо! — кричал Кадзуха, подплывая обратно к деревянному боку корабля. Томо бездвижно лежал в сети, пираты принялись вытягивать его тушку. Красноглазый успел как раз вовремя, чтобы ухватиться за его окровавленную руку. Кровь капнула на лицо блондина, пока он смотрел на закрытые глаза Томо. — Томо... — прошептал парень, и чужая рука медленно выскользнула из его хватки. Прежде, чем он понял, вся его семья оказалась на палубе, пока он оставался в воде. Шок и слёзы окрасили его лицо в ужас, который, как он раньше думал, просто не мог существовать. — Капитан! — позвал один пират. — Что насчёт блондина? — Оставь его. У нас уже достаточно сирен. На север! Так держать! Корабль начал ускоряться, а Кадзуха плыл за ним, крича и вопя, но судно только отдалялось, пока не исчезло в тумане. Блондин дрожал в агонии, сопел и крепкой хваткой сжимал голову и волосы. Было темно, ночь проглотила океаны. Не виднелось и не слышалось ни души, кроме одинокой сирены, выплакивающей душу. Лишь луна и звёзды были свидетелями этой трагедии. Он позволил себе утонуть в глубоких водах, холод обнимал его скованное тело, медленно поглощаемое темнотой глубин. Вот бы он пропал, умер или оказался съеденным. Но на молитвы никто не отозвался. Совершенно один. "Плыви и не оборачивайся" вертелись в голове слова отца. Почему? Почему ты всегда приказывал не отплывать, а теперь оттолкнул?..

...

Кадзуха открыл глаза, моргнул два-три раза и протёр зенки. Сей действие сопровождалось зевком и свежим ветром, оглаживающим голую спину. Он поднял руки вверх, потягиваясь, после чего взглянул на рассвет. Хвост закачался под водой — сегодня довольно тёплой, как и камень, на котором он спал. Но так будет не всегда. Нужно плыть. Парень спрыгнул в воду и поплыл в новом направлении. Кадзуха не знал, куда приведёт его ветер в этот раз — может, на остров, порт, обломки судна или другой удобный камень — но это и делало его путешествие захватывающем. Странствовал он уже давно, и почти всегда в одиночку. Плывя сквозь волны со спокойной грацией, красноглазый почувствовал присутствие пары рыбок, окруживших и следующих за ним, словно утята. Сирен не был против, он всегда наслаждался компанией, когда предоставлялся шанс. Его путешествие могло быть ужасно одиноким, иногда терялся счёт времени. Кадзуха не знал, сколько времени прошло с того инцидента, но знал, что с тех пор минуло много закатов. Наверное, много времени. Проплыв минуты две, он запел песню, которую выучил в одной из своих морских путешествий: — Король и его слуги украли королеву из кровати и связали... Завоюем все моря, где побываем. Сквозь года он видел множество вещей и мест. Переплыл все Семеро океанов и собственными глазами увидел чудеса, которые, как думалось, возможны лишь в мечтах. От полярного сияния в ледяном, северном океане, до богатого на леса и зверей Мудрого океана. Кадзуха следовал за ветром, куда бы тот ни вёл, я каждый раз видел нечто новое. В его багаже столько видов и знаний, но невозможность поделиться историями заставляла скучать. Лишь маленькие рыбки, луна и солнце знали о его приключениях, и только они могли послушать. Однако блондин не был абсолютно одиноким. Куда бы ни направился Кадзуха, оно всегда было с ним: перо в волосах, напоминание о компаньоне в путешествиях, который таковым никогда не был. Всякий раз, когда красные глаза видели что-то удивительное, даже неописуемое, он вытаскивал перо и закрывал глаза. Оно потеряло свою нежность и чисто-белый цвет, но оставалось всё таким же особенным, если не больше. Кадзуха почти чувствовал присутствие Томо и остальных... — Йо-хо, вместе взяли, поднимите паруса... Раз-два дружно, воры и бедные, не умрём мы никогда... Не то чтобы все эти годы он ни с кем не общался, нет, у него были мимолётные дружбы, но ничего серьёзного. Иногда он натыкался на других сирен и короткое время странствовал вместе с ними, но их пути всегда расходились. Многие предлагали остаться, стать их семьёй, но никто не получил положительного ответа. Кадзуха просто благодарил за гостеприимство и уплывал. Он ценил свою свободу, какой бы одинокой та ни была. В добавок, вернись блондин к жизни в семье сирен, это бы открыло слишком много воспоминаний. С людьми он тоже разговаривал, как и с пиратами. Сначала Кадзуха относился к ним настороженно, но время показало, кому можно верить. Сирен не ненавидел или злился на людей, чёрт, даже не обижался на пиратов, но всё равно не строил каких-либо внятных дружб. Прямо как с сиренами, он проводил с ними какое-то время, а затем возвращался в океан, к своему странствию. Это заняло время, но старые раны наконец зажили. Кадзуха научился предлагать всем помощь и благодарить за то, что встретил всех этих людей. Ему нравилось слушать людей и пиратов, их истории и музыку. Почти все известные ему песни пелись пиратами по всему миру, и иногда он случайно пугал невинных моряков, которым случилось его услышать. Или, хуже того, они вводились в гипноз. Кроме песен и интересных историй, Кадзуха слышал много жутких, нервирующих вещей, особенно от пиратов. Они говорили о странных, огромных, мрачных кораблях, что так же быстры, как молния. Сирен часто слышал про проклятый экипаж и бессердечного, неблагодарного капитана. И, конечно, история всегда заканчивалась классическим "и кто видел их, никогда не возвращался". Хотя это не просто маленький слушок, почти каждый пират говорил о подобном. Однажды ему рассказали, что Семеро океанов захвачены двенадцатью жестокими капитанами, и одним из худших был капитан Сказитель. Говорили, будто членов корабля Сказителя можно узнать по Электро символу на шеях, и подходить к таким не стоит... Впрочем, красноглазый никогда их не встречал. Он странствовал во всех направлениях, видел все виды людей и кучу кораблей, но никогда не большие, тёмные корабли. Ни проклятых экипажей, ни жестоких капитанов, особенно кого-то с именем Сказитель. Так что, естественно, он смёл все эти истории в кучку чистых слухов и легенд. Большинство его дней проходили за слушаньем, странствиями и поиском вещей, что могли бы порадовать или развеселить его. Кадзуха вырос красивым сиреном, но с большим грузом на сердце. Пускай открыться было сложно, оно давало свои преимущества, как и благодарность людям, которые не дали грузу утопить его. Обычно сирены никогда не сворачивали с пути, чтобы помочь людям, но если так он сможет изменить людское мнение о сиренах, это того стоило. Кадзуха хотел, чтобы они не считали сирен жестокими и агрессивными, но вспоминали их с любовью, как он вспоминал свою семью. — Йо-хо, вместе взяли... поднимите паруса...

...

Спустя несколько часов Кадзуха остановился отдохнуть на камне у острова. Он прилёг и закрыл глаза, слушая своё дыхание и волн, бьющих по берегу. Парочку птиц летали в небе, хлопки крыльев дополняли симфонию рыбьих плюхов. Ему не надо было видеть — сквозь года чувства обострились, открывая множество удивительных вещей. Блондин не знал, обычное ли это умение среди сирен, но его чувства на совсем другом уровне. Настолько, что другие сирены предупредили его никому не показывать свои способности... Сирен продолжал слушать. Ветер, птицы, вода, дыхание... Ветер, птицы, вода, дыхание... Ветер, птицы, вода... дыхание? Кадзуха открыл глаза. Он привстал и огляделся, прищурив глаза. Вскоре нашлось кое-что странное. Океан выкинул что-то гуманоидной формы на берег. Кинув последний взгляд, парень поплыл к, кажется, отрубившемуся человеку на берегу. Подобравшись достаточно близко, он остановился, чтобы изучить неизвестного парня. Тот не двигался, но ещё дышал. Не видя смысла стесняться, сирен подтянул себя руками и сел рядом с человеком. Проверил пульс — нормальный для человека ритм. Вроде не утонул, так что с ним? Затем блондин решил повторить то, что видел у людей — прильнул к груди, пытаясь услышать сердцебиение. Сердце стучало, тоже в нормальном темпе. Не знай Кадзуха лучше, подумал бы, что парень спал. Затем его вдруг схватила пара рук. "Спящий" парень совсем не спал. Кадзуха охнул и напряг плечи от внезапного контакта, но прежде, чем он успел среагировать, парень встал и понёс его от океана. Сирен испугался, не зная паниковать или нет. Когда они были уже в нескольких метрах от берега, незнакомец положил верхнюю часть тела Кадзухи на землю. Блондин повернулся чтобы посмотреть на него и спросить зачем, но все слова застряли в горле, стоило сети показаться в руках человека. Перед раскрытыми глазами что-то пронеслось, сердце упало в живот. Он поднял взгляд на парня и только теперь понял, что тот похож на пирата. — Ты странный, — прокомментировал тот. — Не брыкаешься, я даже чувствую себя виновато. Но у меня нет выбора... В следующее мгновение Кадзуху поймали в сеть, и незнакомец поднял его. Наконец, инстинкты запоздало ударили в голову. Сирен забился, но его не уронили. — Полегче... — Кто ты? Что тебе от меня надо? — Скажу, когда успокоишься, рыбка. Ну же, хватит двигаться... ты не такой уж и лёгкий! Кадзуха, не зная обижаться или нет, подарил ему взгляд недоверия, но перестал двигаться. — Спасибо, морская звезда. Если бы ты подвигался ещё чуть-чуть, порезал бы мне руки своими чешуйками... — Ответь на вопрос, — приказал сирен, стараясь не звучать враждебно, что сложно, когда возможно кровожадный пират несёт тебя Вельзевул знает куда. — А теперь мы смелые, м? Знаешь, ты меня запутал. Секунду назад ты проверял в порядке ли я, а теперь будто хочешь меня съесть, — пошутил он, но Кадзуха расценил по-другому и состроил такую рожу, что незнакомец рассмеялся. — Ладно-ладно, не буду тебя путать ещё больше. Меня зовут Хэйдзо, а что мне от тебя нужно... — он замолчал, что-то странное промелькнуло в глазах и голосе. За года Кадзуха многое узнал о человеческом поведении и знал, что такой взгляд не значит ничего хорошего. Но, опять таки, он не мог определиться: паниковать, бороться или довериться с виду доброму, но не внушающему доверия парню. — Что? О чём ты? — Слушай, — виновато позвал Хэйдзо, всеми силами старясь не встретиться с парой нежных глаз. — Прости, это правда не зависит от меня. Надеюсь, ты меня простишь. Ах, реально было бы лучше, будь ты не таким хорошим. Почему все сирены хотели меня убить, а теперь из всех мне попалась дружелюбная? Кадзуха знает это чувство. Хэйдзо сожалеет о том, что скоро сделает. Но что? — Ты убьёшь меня? Съешь? Не тяготи пирата вина, тот бы рассмеялся в голос: — Селестия... ты правда всё усложняешь. Вскоре Кадзуха заметил вдалеке огромный, смутный силуэт — корабль. Сказать, что Кадзуха удивился — ничего не сказать. За всё время странствий сирен видел кучу кораблей, но ни один не был таким же огромным и устрашающим. Что-то тяжелое словно упало в кишечник, чувства кричали "беги, ты должен убежать!". С ним было что-то не так: зловещая, мрачная атмосфера ощущалась за милю. Он снова повернулся к Хэйдзо: раскаяние на лице, отражение гигантского корабля в глазах. Кадзуха опустил взгляд на шею, и тату Электро символа словно прошибло его молнией. Это могло значить только две вещи: либо Всемогущая сёгун, либо член небезызвестного корабля "Куникудзуши". Блондин закачал головой. Невозможно, чтобы экипаж Куникудзуши или его капитан были реальными. Он не мог поверить и изо всех сил старался найти логичное объяснение, но ничего не мог придумать. Хэйдзо принёс его к берегу, где их ждала маленькая лодочка. Тревога растеклась по венам красноглазого, сердце забилось, как сумасшедшее. Что ему делать? Что он должен был сделать? Что правильно? Бороться? Атаковать? Или запеть и загипнотизировать его?.. Пока тело настаивало на борьбе, выживании и побеге, моральная сторона знала, что если он сделает что-то с Хэйдзо, будет чувствовать себя виновато. Хэйдзо очевидно сожалел о своих действиях, и если все истории о Куникудзуши и его капитана правдивы, Хэйдзо точно будет несладко. Это неразумно, и Кадзуха это знал. Знал, что ставить безопасность знакомца превыше своей безумно, но в это ситуации он разрывался. Ему говорили, что его доброта убьёт его, но он никогда не думал, что всё так кончится... Хэйдзо аккуратно положил его в лодку и залез в неё сам. Повисла тишина — пират готовился отплывать к огромному кораблю, пока инстинкты Кадзухи снова забили тревогу. Он схватил сеть, в которой запуталось тело, и когтями попытался прорубить верёвки. Само действие пробудило некоторые воспоминания и эмоции. Когда Хэйдзо заметил его действия, он схватил его за запястья. Сирен тем временем не сдавался и пустил в ход клыки. Всё напрасно. — Прошу, успокойся. Мне жаль... Блондин не переставал двигаться, пока другой навис над ним, сверкая виноватыми глазами. Кадзуха встретился с его взглядом, слова на секунду застряли в груди и озвучили тёмные мысли, заполонившие разум: — Пожалуйста, скажи, что это нереально. Это же просто сон, да? Не может быть чтобы... это... Слова осели в горле, и безразличного выражения лица пирата хватило для ответа. — Морская звезда, как тебя зовут? — Кадзуха... — Начинай верить в истории о призраках, Кадзуха. Они все слишком реальны. От нового куска информации грудь сирена тяжело вздымалась и опускалась. Из всех призраков он наткнулся на тех, в кого верил меньше всего. Глаза медленно сдвинулись влево, и Кадзуха заметил, что они двигаются. Кто-то на корабле притягивало их лодку, и они приближались всё ближе и ближе. Что с ним случится? Это конец? Так ощущала себя его семья в далёком прошлом? — Что бы ты ни делал, Кадзуха, на борту никого не кусай. Тогда будет слишком поздно. Если хочешь сбежать, это твой последний шанс, — сказав это, Хэйдзо ослабил трясущуюся хватку на его запястьях... Картинка окровавленных рук Томо в его руках мелькнула перед глазами. — Не думаю, что могу убежать в этот раз...