Famiglia

Пак Чимин. Омега. Тридцать пять лет. Когда Чимин был совсем юным, он однажды по-настоящему влюбился. Тогда ему казалось, что это навсегда. Альфа был красивым, высоким, уверенным в себе. Он казался особенным — не таким, как все. По крайней мере, тогда Чимин был в этом уверен. Но всё изменилось слишком быстро. Когда тот самый альфа однажды просто исчез, оставив его с младенцем на руках, иллюзии рассыпались так же легко, как лепестки весенней вишни. Впрочем, Чимин никогда не жалел о прошлом. Потому что в его жизни был Минхо. Его сын. Самый важный человек на свете. Чимин вырастил его один — с бессонными ночами, работой без выходных, бесконечной заботой и любовью. И, если быть честным, он гордился тем, каким человеком вырос Минхо. За все эти годы Чимин так и не встретил кого-то, кого мог бы назвать своим. Времени на личную жизнь просто не оставалось: работа, галерея, воспитание сына… дни и годы пролетели почти незаметно. Но, несмотря на это, Чимин никогда не позволял себе выглядеть небрежно. Его белые волосы всегда были аккуратно уложены, будто только что после салона. Макияж — лёгкий, почти незаметный, но подчёркивающий его мягкие черты. Одежду он предпочитал удобную и элегантную: лёгкие брюки и свободные рубашки из воздушных тканей, которые красиво двигались при каждом шаге. От него всегда исходил тонкий аромат — словно цветущая вишня ранней весной. Течки он привык проводить в одиночестве. Сначала просто было не до этого, а потом… интерес к альфам как будто исчез сам собой. Хотя внимания ему оказывали немало. Но сейчас в его жизни были только два человека, которые действительно имели значение: Минхо. И маленький Джихён. Так что никакие альфы Чимина сейчас совершенно не интересовали. *** Самолёт был наполнен шумом и лёгкой суетой. Пассажиры проходили по узкому проходу между рядами, поднимали чемоданы, открывали багажные полки, переговаривались между собой. Где-то тихо плакал ребёнок, кто-то уже устроился в кресле и листал телефон. Чимин сидел у иллюминатора. Он не то чтобы никогда не покидал Сеул… но летел на самолёте впервые в жизни. И, честно говоря, немного волновался. Поэтому шторку иллюминатора он предусмотрительно закрыл. Во-первых, солнце светило прямо в глаза. Во-вторых… смотреть вниз на высоту в несколько тысяч метров ему пока совсем не хотелось. Мыслей в голове было слишком много. Через несколько минут рядом с ним заняли места омега и девочка лет десяти. Чимин даже немного обрадовался такому соседству — с ребёнком всегда легче завести разговор. Но, судя по выражению лица отца, тот разделять эту радость не собирался. Когда посадка закончилась, по салону прошла стюардесса — высокая девушка с безупречной улыбкой. Она остановилась в проходе и уверенным голосом объявила: — Уважаемые пассажиры, сейчас мы прослушаем правила безопасности. Чимин слушал вполуха, больше разглядывая спинку кресла перед собой. — Первое правило: шторки иллюминаторов должны быть открыты. Стюардесса вдруг посмотрела прямо на него. — Молодой человек, пожалуйста, откройте шторку. Чимин поднял голову не сразу. Он даже не понял, что обращаются именно к нему. Но внимательный взгляд стюардессы не оставлял сомнений. — Простите, но мне светит солнце, — слегка недовольно ответил он. — К сожалению, это правила безопасности. Я вынуждена попросить вас открыть шторку. Чимин тихо фыркнул и скривил носик. Но шторку всё-таки приоткрыл. Правда… только наполовину. — А теперь, пожалуйста, пристегните ремни безопасности, — продолжила стюардесса. Чимин машинально осмотрелся. Девочка, сидящая рядом, всё ещё возилась с ремнём и никак не могла разобраться. Он мягко наклонился к ней. — Давай я помогу тебе. Нужно вот так… пристегнуть. — Что вы делаете? — резко вмешался её отец. — Это моя дочь. Я сам могу проследить, чтобы она была в безопасности. Чимин удивлённо моргнул. — Я ничего плохого не хотел, — спокойно ответил он. — Просто хотел помочь. Вы выглядите очень молодо… подумал, что, возможно, вам будет сложно. У меня, между прочим, уже даже внук есть. Он улыбнулся. Омега рядом бросил на него возмущённый взгляд и уже открыл рот, чтобы что-то ответить. Но стюардесса снова заговорила: — А теперь поговорим о кислородных масках. В случае разгерметизации сначала наденьте маску на себя, а затем помогите ребёнку. Чимин резко поднял голову. — Что? — возмущённо произнёс он. И в следующую секунду… встал со своего места. — Что за бред?! Пассажиры удивлённо повернулись в его сторону. — Так, всё. Пора брать ситуацию в свои руки! — Господин, пожалуйста, сядьте на место и не мешайте работе экипажа, — строго сказала стюардесса. Но Чимин уже вошёл в роль. — Вы неправильные правила объясняете! — возмутился он. — Что значит сначала на себя, потом на ребёнка?! Он повернулся ко всему салону. — Внимание, пассажиры! Кто-то тихо хихикнул. — Сначала надеваем маску на ребёнка! А потом уже на себя! Дети — самое важное в нашей жизни! Я, между прочим, сам отец! На последних словах его голос даже немного дрогнул. — Пожалуйста, сядьте на место! Мы не можем взлететь, пока вы стоите! Чимин тяжело вздохнул. — Хорошо, я сяду, — недовольно прошипел он. — Но я обязательно напишу жалобу на ваш авиарейс! Он демонстративно опустился в кресло. Пассажиры рейса до Италии уже начинали понимать, что полёт будет… очень интересным. Потому что весь оставшийся путь этот красивый, но крайне возмущённый омега время от времени продолжал тихо бормотать и пересказывать всем вокруг правильные, по его мнению, правила безопасности.