Oel Ngati Kameie/Я Тебя Вижу

Паук мчался по толстой ветке дерева, его босые ноги скользили по влажному мху. Руки, скованные красными браслетами, беспомощно ударялись о кожу. Он чувствовал, что может споткнуться в любой момент и кубарем полететь вниз, в лесную глушь. Кири бежала впереди, время от времени оборачиваясь, чтобы убедиться, что он всё ещё за ней. Он едва поспевал — её ноги были длиннее его человеческих. Позади раздавались выстрелы, их отголоски эхом разносились среди деревьев, приближаясь с каждой секундой. Аватары гнались за ними. Паук надеялся, что Ло'ак и Тук смогли уйти. Он вздрогнул, когда взрыв прогремел слишком близко, заставив Кири вновь бросить тревожный взгляд назад. — Беги! – крикнул он ей. — Я за тобой! Жар и оглушительный гул ударили ему в спину, заставив споткнуться, когда ветка под их ногами задрожала. Кири тоже пошатнулась, но успела схватиться за лианы. Пауку повезло меньше — второй взрыв выбил его из равновесия. И он полетел вниз. Несколько мгновений он был невесомым, а затем земля резко встретила его тело. Он ударился о склоны, перекатываясь вниз. Он чувствовал, как его рука задевает ветку, как голова отскакивает от земли, а в груди что-то глухо хрустит. В конце концов он замер, раскинувшись на земле, и почувствовал, как капли дождя постукивают по его маске. «Маска цела, слава Эйве.» Голова кружилась, звуки были приглушёнными. Он едва слышал отчаянные крики Кири сквозь шум дождя и шаги. «Стоп, шаги?!» Тяжёлые ботинки хрустели по лесной подстилке — грубые, неуклюжие. Паук с трудом приоткрыл глаза и увидел тень, нависшую над ним. Он попытался пошевелиться, но тут же заскулил от резкой боли, пронзившей позвоночник. «Трещина в ребре… или хуже?» Фигура наклонилась, протягивая к нему руку. Паук слабо дёрнул ногами, пытаясь сбить чужой центр тяжести, хоть как-то помешать, но всё было бесполезно. Его легко перекинули через плечо. Его поймали и он ничего не мог с этим сделать. Вспыхнул яркий свет, заставив его зажмуриться. Он забился сильнее, но уже было поздно — к Аватарам спускали канаты. — Пусти меня! – заорал он, извиваясь в захвате. Но рука на его талии лишь сжалась сильнее. — Да отпусти ты меня, чёртов skxawng! — Боевой малец. – насмешливо отозвался один из них, перекрикивая рёв двигателя, прежде чем их подняли в воздух. Паук снова ощутил невесомость, когда их втягивали на борт корабля. В уголках глаз запекли горячие, злые слёзы. Никто не придёт за ним. Даже Кири он уже не мог разглядеть среди листвы — их поднимали всё выше и выше. В отчаянии он забарабанил кулаками по спине Аватара, шипя от ярости. Двери захлопнулись, отрезая его от леса. — Лови. – сказал мужчина, бесцеремонно швыряя его в руки двоим людям. — Осторожнее, может укусить. Паук злобно зашипел на Аватара, отчаянно вырываясь из крепких рук, державших его. Они потащили его по коридору в белую комнату с зеркалом, за которым, несомненно, кто-то стоял и наблюдал. Когда они грубо швырнули его внутрь, он тут же развернулся, и с яростью начал ударять кулаками по стеклу, когда дверь захлопнулась. Те, кто стоял по ту сторону, лишь ухмылялись, уходя прочь, что лишь раззадорило Паука ещё больше. В ярости он обернулся к зеркалу и схватил стул, мирно стоявший в углу. Наполнившись адреналином, он изо всех сил швырнул его в стекло, а затем с остервенением начал бить его ножками, царапая поверхность и выкрикивая оскорбления на языке На'ви. Долгое время он не мог успокоиться, но в конце концов усталость взяла своё. Он сжался в комок под металлическим столом, прижимая колени к груди и уткнувшись в них лбом. Ему сняли маску, и теперь его лицо обжигал холод. По телу прошла дрожь. Боль от падения накрыла его с головой, заставляя забыть обо всём. Голова гудела в такт сердцебиению, ссадина на руке жгла, а каждый вдох отзывался ноющей болью в рёбрах. Он попытался ослабить хватку, надеясь, что это поможет, и действительно стало чуть легче. Но теперь его голая спина касалась ледяной ножки стола, покрывая кожу мурашками. Всё было плохо. Ужасно плохо. Он был ранен, один, в логове врага. А в его голове находилась информация, которую RDA любой ценой захотят вытащить. И никто, никто из семьи Салли не придёт за ним… Особенно если он прав насчёт того, куда его везут. Плацдарм-Сити. Крупнейшая база RDA на Пандоре, неприступная крепость, куда не доберётся ни один На'ви. Паук никогда не видел её своими глазами, но слышал, как Джейк рассказывал Нейтири, что, когда строительство завершится, там смогут разместиться до двух миллионов человек. Он даже представить не мог столько людей в одном месте. Это как минимум четыре или пять Высоких Лагерей. Эти мысли на время отвлекли его от происходящего, но стоило пошевелиться, как треснувшее ребро напомнило о себе пронзительной болью. Когда кто-то из людей вошёл в камеру, чтобы принести еду, он лишь молча наблюдал, как тарелка падает на пол, а затем дверь снова запирается. Он смутно слышал гул механизмов — скорее всего, двигатели готовились к посадке. Дверь снова распахнулась и внутрь вошли солдаты, которые с силой вытащили его из-под стола. — Уроды. – прошипел он, оскалившись и злобно глядя на них, пока его волокли к выходу. — Вам это с рук не сойдет, skxawng! Один из солдат злобно зыркнул на него, затем схватил дыхательную маску и резко затянул её на голове Паука. Тот не сопротивлялся, лишь прожигал мужчину ненавистным взглядом, пока двери не открылись. Паук не успел рассмотреть многого, но того, что он увидел, хватило, чтобы его рот приоткрылся в смеси страха и (благоговейного) ужаса. Огромные здания, укрепления, бесконечные ряды техники. Когда он замешкался, кто-то грубо толкнул его в плечо, заставив споткнуться. Паук злобно зашипел, но продолжил идти. Его привели в новую камеру — точно такую же, как прежняя, только без стула. Но это не значило, что он не мог выразить своё недовольство. Он с силой забарабанил кулаками по стеклу, глядя прямо в зеркало. Он знал, что по ту сторону кто-то есть. Знал, что за ним следят. «Пусть приходят. Пусть пытаются вытащить информацию.» Ему было холодно, он был голоден, он был ранен. Он заставит их это почувствовать. В этой камере время словно потеряло всякое значение, но он догадывался, что затмение уже давно прошло. Он надеялся, что остальных нашли их родители и забрали домой — подальше от опасности, и что они не получили слишком сурового наказания. С ещё одним громким ударом ладоней по стеклу зеркала Паук развернулся и, мрачно сжав губы, плюхнулся на холодный металлический стол. За ним пришли позже, когда он настолько заскучал, что начал перебирать кончики своих волос. Дверь распахнулась резко, заставив он вздрогнуть. Едва он успел спрыгнуть со стола, как чьи-то жёсткие руки схватили его. Его тащили по коридорам, даже не стараясь быть аккуратными — если он спотыкался, никто не пытался его поддержать. Он пробовал идти самостоятельно, но его держали так крепко, что пальцы, вцепившиеся в его руки, наверняка оставят синяки. Его привели в лабораторию, похожую на те, что были в Адских Вратах, но гораздо больше, с технологиями, которых он не мог себе даже представить. Его подвели к угрожающего вида механизму и закрепили в устройстве, удерживающем его в подвешенном состоянии, с плотно привязанными руками и ногами. В неудобном положении его рёбра заныли, но не успел он на этом сосредоточиться, как к его лицу прижали какую-то тяжёлую гарнитуру. Паук дёрнулся, натянув ремни, но те даже не шелохнулись. В этот момент вперёд вышла женщина, облачённая в армейскую форму, с суровым выражением лица и руками, сцепленными за спиной. — Итак, малыш. – заговорила она, нажимая что-то на панели управления. Паук поднял взгляд, когда стеклянно-металлическая конструкция опустилась до уровня его глаз. — У меня к тебе есть несколько вопросов. — Нет. – выдавил он, ненавидя, насколько охрип его голос. — Я вам ничего не скажу. — Правда? – женщина изогнула бровь, её голос звучал издевательски. — Знай, что чем быстрее ты ответишь, тем быстрее это закончится. Она ввела несколько команд на панели, и в лаборатории раздалось гудение. Над головой Паука замигали зелёные огни, механизм начал вращаться. — Где Джейк Салли? – резко спросила она. — Где находится база На'ви? — Я… я не знаю. – пробормотал Паук, ощущая, как мир вокруг него закружился вместе с машиной. — Мне об этом ничего неизвестно! — Неужели? – женщина снова взглянула на него с притворным любопытством, и механизм ускорил вращение. Глаза жгло, свет был слишком ярким. Казалось, сотня лезвий вонзается в его мозг. Паук дёргался, пытаясь вырваться из оков. — Я же сказал, что не знаю! Они мне об этом никогда не рассказывали! – закричал он, зажмурившись, но это только усилило головокружение. — Чем дольше ты медлишь, тем дольше это будет продолжаться. – холодно напомнила она, нажимая новые команды, и механизм закружился ещё быстрее. Паук прикусил язык, чтобы сдержать рвущиеся из горла всхлипы. — Я. Не. Знаю! – закричал он, чувствуя, как по щекам покатились слёзы. Он дёргался, извивался, отчаянно пытаясь подавить тошноту. В голове полыхало пламя, и удерживать контроль над своими мыслями становилось всё сложнее. Женщина недовольно цокнула языком, но затем подняла руку, подавая знак. Машина замедлилась, и Паук бессильно обмяк в своих креплениях. Что-то тёплое текло из носа, но он был слишком измучен, чтобы обращать на это внимание. Солдаты отвязали его, вновь грубо волоча по коридорам. — Возможно, через несколько часов ты что-нибудь вспомнишь. – холодно заметила она, глядя на него сверху вниз. Вернувшись в камеру, Паук снова забрался под металлический стол, неуклюже утирая кровь с носа и прижимая лоб к коленям. Голова болела сильнее, желудок сжимался от тошноты, и он даже не притронулся к принесённой еде. А вскоре он начал кашлять, что было совсем плохо — каждый приступ отзывался в сломанных рёбрах острой болью, заставляя его сжиматься в комок, словно так он мог себя защитить. Он закрыл глаза, и перед его мысленным взором вспыхнули образы: Кири, которую грубо держали за волосы, Ло'ака, прикованного к той же машине, что и его самого, Нетейама, запертого в холодной и мрачной камере, Тук, зажатой в жёстких руках солдат. Он резко открыл глаза, содрогаясь от страха, и огляделся вокруг. Слёзы подступили к глазам, но он быстро стёр их, шумно втягивая воздух. Одна мысль не давала ему покоя, гудела в голове, как лесные насекомые, и заполняла его разум. Лучше он, чем они. Лучше человеческий ребёнок, закалённый в боях, чем его приёмные братья и сёстры. Лучше тот, у кого нет семьи, чем дети Салли. Так будет правильно. Оставалось лишь убедить в этом своё ноющее сердце. Они вернулись за ним и опять потащили к той машине, вновь закрепив ремни. Он заметил в обзорной зоне силуэт Аватара. Он пытался разглядеть, кто это был, но картинка расплывалась. — Давай попробуем ещё раз. – сказала женщина, дождавшись, когда ремни прочно зафиксируют его тело. Она запустила механизм, и Паук стиснул зубы, когда знакомая боль ударила по голове. — Где лагерь На'ви? Где Джейк Салли? — Я же уже сказал вам, идиоты, что не знаю! – заорал он, яростно дёргаясь в оковах. Возможно, из-за того, что это была уже вторая попытка допроса, но на этот раз вращение казалось ещё мучительнее — его голову будто раскалывали пополам. — Я ведь предупреждала, малыш, если не дашь мне ответы, мы будем делать это весь день. – спокойно сказала женщина, в её голосе не было ни капли сочувствия, даже когда Паук начал громко всхлипывать. — Я ничего не знаю, skxawng, я ничего не знаю! Они мне ничего не сказали, просто отпустите меня! – закричал он, голос сорвался на визг, а в голове вспыхнула ослепительная боль, будто стадо Молотоголовых Титанотериев врезалось в его череп. Внезапно машина сбавила ход, и он с трудом втянул воздух в лёгкие. Веки дрожали, голова бессильно опустилась. Из носа снова пошла кровь, заполнив рот металлическим привкусом. Тело прилипло к ремням. Он ощущал липкий пот в каждом месте, где кожа соприкасалась с пластиком и металлом. Сквозь затуманенное зрение он увидел того же Аватара, что обсуждал что-то с генералом, прежде чем Паука сняли с устройства. Его ноги не держали, и человек, освободивший его, перекинул его через плечо. Рывок отдался острой болью в рёбрах, заставив Паука застонать, беспомощно свесив голову вниз. «Как же больно.» Позже его посетил тот самый Аватар, чьё лицо показалось Пауку знакомым. Он видел этого человека на фотографиях в Адских Вратах. Но синяя кожа и более молодые черты сбивали с толку. — Осталось от полковника Куоритча. Он погиб смертью храбрых. – сказал Аватар, положив ему на ладонь жетоны. Паук с презрением уставился на них, а затем отбросил в сторону. Лязг металла был приятен слуху. Куоритч стиснул зубы, но, к удивлению Паука, не разозлился. Вместо этого он принялся разглагольствовать о том, что теперь он не тот, кем был раньше. «Чушь собачья.» — Хочешь, возьму тебя с собой? – продолжил он, наклонив голову, чтобы поймать взгляд Паука. — А иначе отдам тебя обратно яйцеголовым. Решение было несложным, но Паук его ненавидел. Однако наблюдать за тем, как эти «Рекомы», как они себя называли, неуклюже осваивали тела На'ви, было даже забавно. А главное — он снова был в лесу, там, где ему было место. Пусть и в плену у Куоритча. Он думал, что в руках Рекомов будет хуже. И в каком-то смысле так и было: тяжёлая рука Куоритча, постоянно сжимающая его плечо, постоянные угрозы отправить обратно к учёным, враждебность Рекомов, которым приходилось привыкать к своим новым телам. Но со временем всё улеглось, и он научился игнорировать плохое ради свежего дуновения Пандорского ветра на своей коже. Он никому не говорил о своих травмах, хотя вздрагивал, когда кто-то случайно касался его рёбер. Они не заживали, он знал, что не должен был столько двигаться, что ему нужен был покой. Но он не мог этого позволить, не мог показать слабость. Иначе его тут же вернули бы назад в лабораторию. Поэтому он скрывал болезненные гримасы, прятал, как порой сжимал плечи, стараясь уменьшить нагрузку на ноющие рёбра, заглушал кашель, который становился всё глубже и больнее. Единственное, что он не мог скрыть — это чувство вины и ужаса в тот день, когда Куоритч решил напасть на один из рифовых кланов. — Джейк Салли. – медленно произнёс он, будто Оло'эйктан и Тсахик были глухими, протягивая перед ними изображение. — Мы не знаем, где он. – отчаянно ответила Тсахик, вздрагивая от грубых рук, сжимающих её запястья. Паук быстро перевёл, желая только одного — чтобы Куоритч оставил их в покое. Он уже убил одного из их водных скакунов. — Мы — морской народ. Люди из леса сюда не приходят. — Они ничего не знают. – сказал Паук, чувствуя, как сердце гулко стучит в ушах, а ладони покрываются холодным потом. Реком нахмурился. Паук бросил взгляд на Оло'эйктана, надеясь хоть на какую-то зацепку, но тот лишь отрицательно покачал головой. У Паука внутри всё оборвалось. — Сожгите хижины. – вдруг приказал Куоритч и резко схватил Паука за руку, когда тот начал сопротивляться, наблюдая, как их дома охватывает огонь. — Мне жаль! Простите! – Паук почти рыдал, царапая пальцы Куоритча. — Не трогай меня! Его силой затащили обратно на корабль, вина липким слоем осела на коже. Он не сказал ни слова, когда они поднялись на борт, просто навалился предплечьями на металлические перила, позволяя холоду проникнуть в самую его сущность. — С меня хватит. Мне надо выполнить план. – раздражённо сказал капитан, обращаясь к Куоритчу. — Я не могу бесконечно разъезжать по деревням в поисках одного человека. Паук оглянулся, наблюдая, как лицо Куоритча скривилось в ухмылке, от которой у него побежали мурашки по спине. Он ещё сильнее сжался. — Хочешь охотиться? Тогда давайте охотиться. – усмехнулся Куоритч и толкнул Паука в сторону моста. Паук лишь зашипел, пытаясь вырваться, но это лишь вызвало у Рекома ещё одну насмешку. Корабль вышел в открытый океан, вода растянулась до самого горизонта, бездонно-синяя, словно небо. Это было самое прекрасное зрелище, что Паук когда-либо видел. А затем появились Тулкуны и у него перехватило дыхание. На мгновение он почти мог притвориться, что они здесь только для того, чтобы наблюдать за этими величественными созданиями, следить, как они плывут вместе, общаясь в совершенной гармонии. Но тут охотничьи корабли рванули вперёд, устремившись к матери и её детёнышу. Паук почувствовал, как его кровь стынет в жилах. Лицо исказилось от злости, зубы стиснулись так сильно, что в челюсти заныло, а верхняя губа приподнялась в угрожающем оскале. Развёртывались подлодки, начиналась охота. В который раз за последние месяцы Паук ощутил отвращение к тому, что в нём течёт человеческая кровь. Его тошнило от того, что он принадлежал к тому же виду, что эти люди, радостно вопящие над смертью матери. Когда капитан вернулся после убийства, Паук зашипел, едва сдерживаясь, чтобы не наброситься на него. Он отказался спускаться с остальными, чтобы «забрать трофей», вместо этого он забрался на крышу моста и уставился в небо, наблюдая, как солнце скрывается за горизонтом. Грудь пронзила резкая боль, ноги подогнулись, и он опустился на холодный металл. Кашель вырвался сам собой — громкий, надрывный. Он с отвращением поморщился, когда увидел, как жёлтая слизь разбрызгивается по стеклу его дыхательной маски. Он ощущал тяжесть в груди, пока наблюдал, как тело матери оттаскивают в открытое море. К её плавникам были привязаны огромные красные мешки, удерживающие её на поверхности. Глаза наполнились слезами, когда он услышал, как её маленький детёныш жалобно зовёт её, прижимаясь к безжизненному телу. Паук сжал челюсти так сильно, что зубы, казалось, вот-вот треснут. — Зачем? – хрипло спросил он, услышав за спиной тяжёлые шаги Куоритча. — Зачем ты это делаешь? Это бессмысленная бойня! Убийство невинных существ. Ты так легко идёшь на это?! Куоритч смотрел на него задумчиво, положив руки на бёдра. — Если это приведёт меня к цели, то это не убийство. – наконец сказал он. — Просто небольшая жертва ради высшего блага. А если тебе это не нравится, то могу спокойно отправить тебя обратно яйцеголовым. Он пронёсся мимо Куоритча, с силой распахнул внутреннюю дверь мостика и попытался немного успокоиться. Команда гудела от восторга после удачной охоты, а капитан уже отдавал приказы о новом курсе — их следующей целью был одинокий Тулкун. Изгой, что, по словам учёного, было необычно, ведь Тулкуны всегда держатся стаями. Паук чувствовал, как в его желудке закипает злость, когда в панцирь великого существа вонзился трекер. Жар расползался по телу, пропитывая кожу липким потом. — Стоп, стоп. У нас тут кое-что есть. – сказал капитан, потянувшись за биноклем и заинтересованно хмыкнув. — Кажется, у нас гости. Он немного отступил, позволяя Куоритчу взглянуть. Сердце Паука застучало в груди. — Бинго. – прошипел Реком, стремительно развернувшись обратно в рубку. Паук схватил бинокль, с силой прижимая к глазам, так что стекло его маски стукнулось о металл. Во рту пересохло — он увидел Ло'ака, Туктирей, Нетейама и Кири, которые отчаянно пытались вытащить трекер. Желудок скрутило от дурного предчувствия. Не раздумывая, он бросился в рубку. — Выпускайте отряд. – уже говорил Куоритч, буравя капитана жёстким взглядом. — Я был терпелив, но больше не собираюсь играть в доброго парня. Капитан стиснул зубы, но, поколебавшись, всё же отдал приказ: — Выпустить все подлодки. — Нет! – выдохнул Паук, бросаясь на Куоритча. — Ты не можешь! Они же дети! — Они дети Салли. – рявкнул тот в ответ, вцепившись в волосы Паука и резко дёрнув его назад. От боли тот вскрикнул, а затем с силой ударился спиной о стол. В глазах вспыхнули звёзды, а по боку пронеслась жгучая, невыносимая боль. Собственный хриплый, сдавленный вдох резал слух, он закашлялся, выплёвывая что-то на пол. — Заприте его в каюте. – вновь прорычал Куоритч, глядя на него с таким презрением, что Паук невольно ссутулился. — Не хочу его видеть, пока всё не закончится. Он попытался сопротивляться, но боль в боку была слишком сильной, каждое движение отзывалось волной жара в груди. Его практически швырнули в пустую каюту, и тут же тело скрутил новый приступ кашля. Это было хуже, чем та адская машина, куда хуже. Он не мог думать ни о чём, кроме дыхания — вдох на три счёта, выдох на четыре. Паук старался не думать о том, что происходит наверху. Он просто молился Эйве, чтобы с остальными всё было в порядке. Хотя какая, к Яви, Эйва? Великая мать не станет слушать такого жалкого человека, вроде него. Вдруг корабль содрогнулся, застонал металлом, кренясь набок, из-за чего Паук со всхлипом покатился по полу. Спина с силой ударилась о стену, отзываясь острой болью по всему телу. Несколько секунд он оставался неподвижен, а затем попытался подняться, хватаясь за стену, пока дрожащие колени едва держали его. Судно вновь дёрнулось, и он отчаянно уцепился за выступ. Вдалеке он слышал, как взвыли двигатели подлодок, и ему хотелось хоть одним глазком увидеть, что происходит. В коридоре снаружи раздались топот и крики, мимо пробежали члены экипажа, сжимая в руках оружие. Паук двинулся к двери, собираясь забарабанить по ней, чтобы хоть кто-то его услышал, но в этот момент корабль резко дёрнуло вперёд, и он с грохотом повалился на пол. Судно словно подпрыгнуло на волнах, взмыло в воздух и с тяжёлым ударом рухнуло обратно в океан. Свет на мгновение погас, и Паук застыл, прислушиваясь. Корабль протяжно заскрипел, но звук торопливых шагов исчез. Что-то громко треснуло, заставив его вздрогнуть. Дверь в комнату бесшумно разъехалась в стороны. Он осторожно выглянул в коридор, ожидая, что его тут же загонят обратно. Но там никого не было, только гул корабля и зловещие потрескивания. Он бесшумно двинулся к одному из многочисленных шлюзов, бросив взгляд наружу — за иллюминатором простиралась лишь беспросветная тьма. Он схватил одну из масок, закрепил её на лице и попытался открыть дверь. Безуспешно. Он раздражённо поморщился и развернулся обратно, придерживая бок одной рукой, словно это могло хоть как-то облегчить его состояние. Хотя, какая теперь разница? Он пробирался через одну из столовых, когда до него донёсся звук бегущей воды. Паук резко обернулся и застыл в ужасе. Огромная волна неслась прямо на него. Дикий, первобытный страх парализовал его, заставив стоять, широко распахнув глаза. Вода уже подбиралась к его ногам, и тут он вдруг услышал, как в ушах бешено застучала кровь, заглушая все прочие звуки. Он рванул к выходу, но корабль накренился под невозможным углом. Судорожно схватившись за ближайшую поверхность, он начал карабкаться через опрокинутые столы и стулья. Боль пронзала каждое движение, будто в грудь вонзались раскалённые иглы. Его дыхание отдавалось гулким эхом в собственной голове, когда он, наконец, выкарабкался в коридор. Продвигаться по кренящемуся судну становилось всё сложнее, так как пол теперь оказался потолком, а потолок превратился в пол. Мышцы дрожали от усталости, а рёбра протестующе ныло, с каждым движением требуя, чтобы он остановился. Но останавливаться было нельзя. Вода неотвратимо прибывала. И тут в воде что-то засветилось. Это было не аварийное освещение — оно отключилось ещё несколько минут назад. Нет, свечение было золотистым, переливающимся, живым. Оно ускользало из-под пальцев, стоило ему попытаться до него дотянуться. Он нырнул глубже, чтобы рассмотреть его, и увидел стайку крошечных золотых рыбок, плавно скользящих в воде. С каждой секундой их свет становился ярче, прокладывая путь среди обломков. Паук потянулся к очередной опоре, сжав зубы от боли, и последовал за рыбами, испытывая нарастающую благодарность. Они привели его к открытому выходу в океан. Он оглянулся и увидел, как перевёрнутый корабль медленно погружается в бездну. Его глаза расширились. Он надеялся, что дети Салли не оказались в ловушке. Хотя, зная их, в это верилось с трудом. Золотые рыбы всё ещё плавно скользили в воде, проникая в затонувшее судно, но у Паука не было времени разбираться. Он задрал голову и начал подниматься к поверхности, двигаясь осторожно, делая короткие передышки. Наконец, он вынырнул. Каждая мышца в теле горела от усталости, когда он поплыл к каменистому выступу. В горле внезапно застрял комок. Он закашлялся, но не позволил себе остановиться, пока не выбрался на твёрдую поверхность. К тому времени, как он тяжело перевалился на спину, смотря в небо, затмение уже закончилось. Его тело восприняло это как сигнал — теперь оно намеревалось отомстить за всё, через что он его провёл. Кашель сотряс его лёгкие, настолько сильный, что он скрутился пополам, содрогаясь всем телом. Рёбра протестующе заныли, заставив его жалобно заскулить от боли — они буквально вопили. Новый приступ заставил его сплюнуть слизь на внутреннюю поверхность маски. Он с отвращением сморщился. Желудок угрожающе сжался, и он на мгновение задумался, когда в последний раз ел. Всё тело горело, словно его обдало пламенем. Он мечтал лишь о том, чтобы прижаться лбом к чему-нибудь холодному. Когда приступ сильного кашля наконец прекратился, Паук решил, что всё позади. Но спустя пару секунд его снова скрутило — на этот раз казалось, будто его тело пыталось вывернуть лёгкие наружу. Он задыхался, не в силах остановить спазмы, а силы с каждой секундой покидали его. Края его зрения начали затягиваться тьмой. Он мог лишь издавать сдавленные, жалкие звуки между приступами кашля, выплёвывая всё больше мерзкой слизи в маску. Где-то вдалеке он услышал голос. Кто-то звал его по имени. Паук с трудом удерживал сознание и молил только об одном — лишь бы это был кто угодно, только не Куоритч. Он не хотел возвращаться. Не хотел снова оказаться в лапах этого ублюдка. Он хотел домой. В лес. К деревьям, к зелени, к жизни. И вдруг перед ним появился синий силуэт. Чьи-то руки потянулись к нему. Паук, вздрогнув, попытался отстраниться, но это лишь спровоцировало новый приступ кашля — куда хуже прежнего, настолько сильный, что он больше не мог сопротивляться. — Н-нет. – прохрипел он, беспомощно извиваясь в чьей-то хватке. — Пусти меня, урод… Отвали… — Паук! – голос прорвался сквозь мутную пелену в его голове, пробившись прямо в сердце. Родной голос. Настолько родной, что у него тут же перехватило горло от нахлынувших эмоций. — Кири… – простонал он, судорожно вытягивая руку. — К-Кири… Беги. Тебе… Тебе надо бежать. Куоритч, он… — Ох, Обезьянка. – её голос дрожал от слёз, когда она мягко притянула его к себе. — Всё в порядке. Ты в безопасности, слышишь? Куоритча здесь нет, он больше не причинит тебе вреда. — Нет… Н-не безопасно… Куоритч… Рекомы… Кири, ты должна… – он слабо упёрся ладонью в её грудь, пытаясь оттолкнуть. Он был слишком дезориентирован, чтобы заметить, что вокруг него собралась вся семья Салли. Кири в отчаянии вскинула взгляд на мать, крупные слёзы стекали по её щекам. — Что с ним? – спросила она, сжимая ослабевшие плечи Паука, пока тот снова закашлялся. Нейтири шагнула ближе, вглядываясь в его лицо — впервые за долгие годы. Он исхудал, его кожа казалась бледной даже сквозь загар. Волосы, некогда лишь слегка взъерошенные, теперь висели в грязных прядях, пропитанных морской водой. На его руках темнели синяки, а щёки пылали от жара. Но хуже всего выглядело его правое ребро — залитое жуткими пятнами зелёного, фиолетового и жёлтого оттенков. Она осторожно протянула руку, чтобы коснуться раны, но Паук тут же дёрнулся назад, глядя на неё воспалёнными, полными страха глазами. От этого у неё внутри всё сжалось. Она зашипела — не на Паука, а за него. За всё то страдание, через которое его провели за эти месяцы. Тук тихо прижалась к боку Кири, осторожно запустив крошечные пальцы в волосы мальчишки, пытаясь утешить. Нетейам стоял рядом, украдкой глядя на Паука, а затем на открытый океан. Ло'ак, её умный, смелый сын, который так быстро приспособился к жизни на воде, выглядел испуганным за друга, но не отступал, оставаясь рядом. А её сильный, бесстрашный Джейк… Он казался разорванным на части. Его уши прижались к голове, а губы сжались в тонкую линию, пока он слушал, как Паук вновь сотрясается от кашля. Она резко выдохнула, приходя к решению. — Ма Джейк. – тихо сказала она. — Нужно отнести его к Тсахик. Свяжись с Нормом. Возможно, он и другие учёные смогут его вылечить. — Да… Да, хорошая мысль. – Джейк устало кивнул, но в тот же миг вздрогнул от жалобного стона Паука. Этот звук пробрал Нейтири до костей. И в ту же секунду она поняла, что впервые за всю свою жизнь ей хотелось прижать этого мальчишку к груди, укрыть и защитить. Джейк быстро вскочил на ноги, окликая своего Cкимвинга через воды, в то время как Нейтири объясняла детям их план. Она и подумать не могла, что когда-нибудь испытает такую тревогу за чужого ребёнка, тем более за человека, но отчасти это была её вина. Они оставили его. Бросили в лапах RDA, обрекли на страдания. Она надеялась, что сможет как-нибудь это исправить. Они поспешно усадили Паучка на Скимвинга позади Джейка. Дети последовали за ними на своих Илу, а Нейтири взмыла в небо на своём Икране. Ронал не горела желанием помогать человеческому мальчику, но, возможно, именно его жалобные стоны или тяжёлое, хриплое дыхание заставили её уступить. — Его лёгкие полны воды. – сказала она Нейтири, прижав ухо к груди Паука. Кири осторожно удерживала его голову на своих коленях, Тук и Ло'ак сжимали его ладони, а Нетейам стоял рядом, наблюдая за тем, как женщины работают. Паук время от времени дёргался, его веки дрожали, а из уст срывались бессвязные, бредовые слова. — А эти кровоподтёки означают, что что-то сломано. – продолжила Тсахик, потянувшись за горшочком с мазью. Она попыталась нанести её на кожу, но Паук резко дёрнулся, вскрикнув от боли. — Я могу сдерживать его недуг и помочь воде выйти, но потребуется более серьёзное лечение. — Спасибо. – тихо сказала Кири, её глаза блестели от сдерживаемых слёз. Тук, всё ещё сжимавшая ладонь Паука, повторила слова сестры. В груди Нейтири что-то сжалось. — Норм и Макс уже в пути. – вдруг раздался голос Джейка. Он заглянул в жилище, и его взгляд тут же остановился на неподвижном теле Паука. — Как он? — Я делаю всё, что в моих силах. – строго ответила Ронал, её руки уверенно двигались над телом мальчика. — Остальное зависит от него. Должен держаться, пока не прибудут твои… друзья. Из-за накатывающейся волнами лихорадки семейство Салли не покидало свою капсулу. Дети следили за другом с такой сосредоточенностью, какой Нейтири прежде не видела. Она наблюдала за ними с интересом, пока в жилище не ворвались учёные с оборудованием. — У него сломано рёбро. – сообщил Макс. Кири резко вздохнула, Тук сжала ладонь Паука ещё сильнее, а Ло'ак осторожно положил свою большую руку ему на плечо. Нетейам, сжав кулаки, издал приглушённый рык, но тут же умолк, когда Паук слабо всхлипнул. — Нам нужно перенести его в хижину. – продолжил Макс. — Там есть всё необходимое, чтобы его вылечить. Слава богу, что кость ничего не задела. Разлучить детей с Пауком оказалось непросто, но после нескольких успокаивающих слов они остались рядом с родителями, наблюдая, как мальчика уносят. И даже несмотря на то, что он находился под заботой самых надёжных людей Джейка, Нейтири не могла избавиться от страха. Она молила Эйву, чтобы этот ребёнок выжил. Чтобы не было больше боли и смертей.