Oel Ngati Kameie/Я Тебя Вижу

После того как Небесные Люди напали и вторглись в её дом, Нейтири не верила, что когда-нибудь снова сможет обрести счастье. Она помнила, как в детстве наблюдала, как их машины валят деревья, как их оружие безжалостно расстреливает каждое животное, попавшееся на пути, а металлические механизмы беспощадно уничтожают растительность. Она помнила, как ярость и боль терзали её, когда она видела, сколько страданий несут эти создания. Она помнила бездонную скорбь, охватившую её после смерти сестры, и гнев, накрывший её с головой, заставлявший хвост яростно хлестать по воздуху. Это казалось ей несправедливым — почему Эйва позволяла этим существам захватывать их дом, разрушать их землю, убивать их народ? Но встреча с Джейком и возможность увидеть мир его глазами немного притушили эту ярость. Да, он был глуп, невежественен, в глазах её народа — всего лишь ребёнок. Но он хотел учиться. И никто из людей прежде не признавал этого. Никогда прежде Нейтири не испытывала такого гордого восхищения, как в тот момент, когда он прилетел верхом на Торуке, а в его глазах полыхал тот же гнев, что горел в её собственной душе. Сражаться рядом с ним было честью, а изгнать Небесных Людей обратно на их умирающую планету — облегчением. Теперь она могла растить своих будущих детей в безопасности, не опасаясь угрозы, исходящей от людей. Все её дети были дарами Эйвы, и, наконец, она почувствовала, что способна обрести счастье. Для её народа дети были священны. Их с рождения готовили к будущим ролям воинов, но тщательно оберегали от внешних опасностей, давая возможность расти и познавать мир. Нетейам был сильным и смышлёным мальчиком, с жадным любопытством изучавшим окружающий мир и мечтавшим летать с родителями на их Икранах. Кири, их первая дочь, обладала необычайной связью с лесом — куда более глубокой, чем могла надеяться Нейтири. Она любила сидеть и слушать шёпот растений и голос животных. Очень часто Нейтири присоединялась к ней, наслаждаясь чистым воздухом Пандоры. Ло'ак, её упрямый сын, так похожий на Джейка, был неисправимым шалопаем, стремившимся доказать свою значимость для клана. Ему предстояли долгие годы поисков своего пути и тяжёлые испытания, чтобы быть признанным, но Нейтири знала с того самого момента, как впервые почувствовала его пинок в своём животе, что он будет сильным — и телом, и сердцем. Она никогда не могла понять, почему дети не были столь же священны для людей, как для её народа. Почему человеческого мальчика, который сам выбрал себе имя Паук, не отправили обратно к его народу? Джейк объяснил ей, что для младенца слишком опасно возвращаться на их умирающую планету. Что даже если бы он туда вернулся, то не нашёл бы там семьи, которая могла бы о нём позаботиться, и остался бы совершенно один. Были разговоры о том, чтобы отправить его обратно, когда он подрастёт, но это было ещё до того, как он начал перенимать культуру На'ви. — Он должен быть со своими. – однажды тихо проговорила Нейтири, наблюдая, как дети играют в ручье неподалёку от Родного Дерева. — Ему не следует смешиваться с нашими детьми. — Милая. – мягко ответил её Джейк, кладя руку ей на плечо в попытке её успокоить. — Ему полезно играть со сверстниками. Ты знаешь, что он не может вернуться. Это слишком опасно. Нейтири вовсе не отвергала Паука из-за того, что он человек. Она беспокоилась о его психическом состоянии. Развитие людей и На'ви было совершенно разным. Её дети были моложе его, но с каждым днём росли всё выше, и это, очевидно, раздражало его. Он не мог связаться с окружающим миром так, как могли её дети. Она с сочувствием наблюдала издалека, как он с завистью смотрел на тсахейлу Кири, на то, с какой лёгкостью её дочь общалась с лесом. — Может, ему стоит остаться в лаборатории с другими, пока он не подрастёт? – предложила она одним вечером, когда Джейк занимался изготовлением стрел. Он тяжело вздохнул, но она проигнорировала это. — Так для его разума будет лучше. — Ты знаешь, что это невозможно. Он всё равно найдёт способ вернуться к Родному Дереву или, чего доброго, в порыве злости испортит оборудование. – ответил Джейк. — Если у него проблемы, пусть приходит ко мне. — Ты не человек. – тихо сказала Нейтири, её взгляд скользнул по его рукам, по лицу. — Как ты сможешь помочь? — Нет, я уже не человек. – кивнул он. — Но когда-то им был. Этого должно быть достаточно.

***

Через несколько недель, мальчик подошёл к Джейку с выражением, которое Нейтири могла бы описать только как ужас. Джейк тут же поднялся с земли, положил ладонь ему на спину и склонился, чтобы их глаза были на одном уровне. Они говорили негромко, но Нейтири видела, как движения Паука становились резче, а выражение лица — всё более отчаянным. Джейк стоял к ней спиной, но она видела, как напряглись его плечи, как мягко двигались руки, успокаивая мальчика. Она решила подойти ближе. Её уши дрогнули, улавливая их разговор. — Вы не понимаете! – почти выкрикнул Паук, а в его глазах блеснули слёзы. — Он убивал! Он был чудовищем, террористом, маньяком! — Я знаю. – ответил Джейк, его голос оставался ровным, примиряющим. — Поверь, я видел всё это собственными глазами. Но это не делает тебя им. Паук коротко усмехнулся, а затем резко вскинул руки, будто споря сам с собой. — Но он мой… он мой… – его губы дрогнули, и по щекам за маской потекли слёзы. — Он мой отец. Куоритч — мой отец. Как мне с этим жить?! Нейтири застыла. Кровь в её жилах похолодела, она ощутила, будто парит в воздухе, теряя точку опоры. Перед глазами замелькали воспоминания: лес, охваченный пламенем, Родное Дерево, рушащееся на землю, её отец, умирающий у неё на руках, жгучая ненависть, раскалённая, как магма, бурлящая в её венах. Она не видела в этом мальчике сходства с тем демоном, но одно лишь осознание, что его кровь всё ещё каким-то образом течёт по чьим-то жилам, разожгло в ней настоящий гнев. — Что? – её голос был почти неслышен, но Джейк тут же обернулся. Его глаза расширились в удивлении. Он встал и положил руки ей на плечи, но Нейтири смотрела только на мальчика. Тот замер, в его взгляде было лишь страх и вина. — Что ты сказал? — Простите… – пробормотал Паук. Если бы Нейтири могла сейчас мыслить ясно, она бы разозлилась на саму идею того, что ребёнок извиняется просто за своё существование. — Я не знал. Норм… он рассказал мне сегодня. Я нашёл фотографии. Я… мне очень жаль. Я правда не знал. Её дыхание стало прерывистым, уши прижались к голове, хвост беспокойно бил по земле. Рука сама собой поднялась, указала на мальчика. Он тут же дёрнулся назад, будто от удара. — Ты… – прорычала она, обнажая зубы. — Ты больше никогда не подойдёшь к моим детям! Демон! — Нейтири, стой! – воскликнул Джейк, крепче сжимая её плечи, но она вырывалась. Позади них раздался отчаянный крик Кири, которая почти умоляла Нейтири остановиться. — Мам, нет! – закричала Кири. — Чудовище, демон, убирайся из моего дома! – взвизгнула Нейтири, ощущая, как ярость разрывает её изнутри. Маленький голосок в глубине сознания сожалел, что мальчик убежал, что она напугала его. Что ей пришлось видеть, как её дочь бросилась вслед за ним. Но её ярость была сильнее. Она вырвалась из рук Джейка и, кипя от гнева, поспешила к своему Икрану.

***

В последующие годы Нейтири ни разу не попыталась извиниться перед мальчиком. Она просто игнорировала его, избегала, когда он приходил в гости. А когда Небесные Люди вернулись, вновь запалив лес и разрушив их дом, она начала буквально рычать при его появлении, стараясь, чтобы её дети держались от него подальше. Нетейам прекрасно понимал, что она делает. Иногда он соглашался отправиться с ней в полёт, но порой спокойно, сдержанно отказывался — и всё равно присоединялся к играм остальных, поваливая на землю и Ло'ака, и мальчишку. Тук была слишком мала, чтобы осознать, почему её мама так ненавидит Паука, и начинала плакать, если её уводили прочь от общей кучи. Она рыдала и скулила, пока измученная Нейтири наконец не отпускала её. Ло'ак и Кири были самыми непокорными. Они открыто нарушали её запреты, сбегая в лес, чтобы играть с Пауком. Джейк не понимал её ярости к мальчику, а объяснять это своему мужу Нейтири не хотела — слишком уж болезненные воспоминания пришлось бы поднять из глубин памяти. Её мать понимала, но всё же пыталась внушить ей: не все дети становятся копиями своих родителей. А потом мальчика схватили и увезли в RDA. Нейтири поразило, что никто даже не попытался его вернуть. Даже люди не пытались разработать план спасения. Но больше всего её поразило, когда Джейк намекнул, что Паук может предать их, выдать расположение лагеря ради собственного спасения. Ей не нравился этот мальчик, но она знала, насколько дороги ему её дети. Он почти считал их своими братьями и сёстрами. Она молилась, чтобы он не выдал их. Но им всё равно пришлось уйти. Они летели несколько дней, пока не достигли земель Меткайины. Нейтири не нравилось море. Солёная вода раздражала кожу, а когда она выходила на берег, её тело покрывалось липким слоем влаги. Ей было спокойнее оставаться в их капсуле, готовить ужин, плести сети для охоты. Это была простая, умиротворяющая работа, не требующая глубоких размышлений. А ещё это означало, что она была рядом, когда принесли Кири после похода к Древу Душ. Её маленькая девочка лежала без сознания, бесчувственная, как тряпичная кукла. Холод пробежал по телу Нейтири, но затем её охватил гнев, и она с яростью бросилась на Ронал, когда та отказалась помочь. Ей хотелось вырвать у целительницы травы и мази, и самой исцелить своё дитя. Позже, когда Кири отдыхала, а Нейтири заваривала чай, дочь задала ей очень сложный вопрос. — Почему ты ненавидишь Паука? – спросила она, повернувшись так, чтобы её яркие глаза поймали взгляд Нейтири. Нейтири тяжело вздохнула, яростно растирая травы в чаше. — Ты знаешь почему, любовь моя. – ответила она наконец. — Я не позволю, чтобы хоть малая часть этого демона снова вошла в нашу жизнь. — Да, я понимаю. – кивнула Кири, обняв колени руками. — Но Паук не его отец. Он даже не знал, кто его родитель, до недавних лет. — Это не отменяет его происхождения. – Нейтири сжала челюсти, вдавливая гнев в чайные листья. — А что насчёт моего происхождения? – внезапно спросила Кири, и рука Нейтири застыла в воздухе. Она медленно подняла взгляд. — Но ведь в этом и дело! – Кири вспыхнула, не дав матери возразить. — Ты ненавидишь Паука за то, что он человек, за то, что его отец творил зло. Тогда получается, ты должна ненавидеть и меня — я ведь родилась неестественным образом! Моя мама — это наполовину мёртвый Аватар с человеческим разумом внутри! — Нет, нет, моя дочь. – Нейтири поспешно попыталась успокоить её, сердце сжалось, когда она увидела слёзы в глазах Кири. — Я не могу ненавидеть тебя. Никогда. Ты моя. Ты дочь Джейка. Ты дочь Грэйс. — Тогда если ты можешь принять меня, значит, можешь принять и Паука, верно? – тихо спросила Кири. — Неважно, к какому виду он принадлежит, кто его родитель... Он ведь даже не знал его. Нейтири снова тяжело вздохнула. — Всё не так просто, любовь моя. – ответила она. — Враньё. – возразила Кири, оттолкнув её руку. — У Паука никого нет. У него нет семьи. Люди науки лишь терпят его. Вы с папой едва его замечаете. Единственные, кто его видит — это я, Тук, Ло'ак и Нетейам. И всё из-за чего? Из-за того, что он человек, который так отчаянно хочет семью, что готов отказаться от своего народа и стать одним из нас? Нейтири стиснула челюсть и молча направилась к огню. — И теперь ты даже не собираешься мне отвечать?! – взорвалась Кири, впервые по-настоящему разозлившись на мать. — Есть причина, по которой мы до сих пор не видели Небесных Людей. И эта причина — Паук. Он ничего им не выдал. И всё же никто даже не попытался его спасти. Какого хрена, мама?! — Кири. – резко одёрнула её Нейтири, хвост нервно дёрнулся. — Довольно. Кири сердито поджала губы, но подчинилась, упрямо скрестив руки на груди и уставившись в стену. Даже когда Нейтири протянула ей чашу с чаем, та взяла её без благодарности, гнев всё ещё горел в её глазах.

***

Злость, что кипела в ней в тот день, когда рухнуло Родное Дерево, вспыхнула с новой силой, когда она увидела, как демоны держат её детей под дулом оружия. Летя на своём Икране, она наблюдала, как её возлюбленный предлагает себя в обмен на их детей, но он был спасён Тулкуном — духовным братом Ло'ака. Она одновременно ощущала гордость и страх. Эти чувства переполняли её, пока она сражалась на палубе тонущего корабля, её хвост помогал сохранять равновесие, когда судно кренилось всё сильнее. Она скалила зубы, глядя, как её Джейк сражается с демоном, пока тот, наконец, не сдался, пообещав, что будет преследовать и охотиться на них всегда. — Где мальчик? – зашипел Джейк, его голос был полон ярости. Нейтири напряглась, её уши дёрнулись, а взгляд вонзился в демона, который лишь ухмыльнулся. — Вероятно, мёртв. – равнодушно бросил он. За их спинами раздался полный боли вопль Кири. — Или, может, умирает. Мне, если честно, плевать. В конце концов, он оказался не таким уж полезным. — Сукин сын! – взревел Джейк, уши прижались к голове, а хвост хлестнул по воздуху. — Он ведь твой ребенок! Как ты мог так с ним поступить?! — Да ну? – усмехнулся демон. — А я-то думал, он твой, Салли. Ведёт себя, как один из вас. Странно, что вы за ним не вернулись. Джейк злобно зашипел, Нейтири ощутила, как в её животе холодной змеёй свернулось чувство вины. Она видела, как её возлюбленный тянется к ножу, спрятанному в поясе. Она не могла отрицать правду. Они оставили мальчика. Они бросили Паука. Отдали его людям… демону. И если он теперь мёртв, то вина лежала на них. Но прежде чем Джейк успел нанести удар, их детей настиг ужас. Их отчаянные, ломкие голоса звали их, заставляя сердце Нейтири сжаться. Они не хотели больше сражений. Она была той, кто положил руку на плечо Джейка, заставляя его отступить. Вокруг бушевал океан. Возможно, из-за тонущего корабля, но волны разбивались о них, сбивая с ног. Течение было мощным, рвало их с места. Нейтири почувствовала, как крошечная ручка Тук выскользнула из её ладони. Она нырнула в глубину, закричав, но звук утонул в воде. Тёмные коридоры затопленного судна окружали её, не оставляя ни одной чёткой тропы к выходу. Было страшно, но именно Кири вывела их наружу, её глаза просили Нейтири довериться ей. И тогда она впервые увидела свою дочь по-настоящему. А с другой стороны корабля Джейк увидел своих сыновей. Таких сильных. Таких выросших. К тому времени, как они вынырнули, затмение уже закончилось. Семья Салли, измученная, но целая, прижималась друг к другу на плавнике Тулкуна. Тулкуна по имени Паякан — духовного брата Ло'ака. — Как же ты вырос. – прошептала она, касаясь своим лбом его лба. Рядом с ней вдруг дёрнулась Кири. Зрачки её расширились в тонкие щёлки, а уши нервно подрагивали. Она огляделась, не отвечая, даже когда её позвали по имени. Кири вдруг резко вздохнула, сосредоточившись на каменистом выступе неподалёку. — Паук! – воскликнула она и нырнула обратно в воду. Мальчики бросились следом, Тук была не далеко позади. Нейтири проследила за их взглядом и заметила небольшую бледную фигуру, свернувшуюся в комок на вершине скал. Джейк подозвал своего Скимвинга — сил на плавание уже не оставалось. Нейтири крепко обхватила его за талию, когда они поплыли к выступу. Чем ближе они приближались, тем отчётливее слышались тяжёлые, хриплые кашлевые приступы, неприятно режущие слух. Открытая им картина была удручающей. Паук слабо сжимал руки Кири, умоляя её уйти. Его речь была спутанной, кожа горела от жара. Глубокий кровоподтёк тянулся вдоль его бока, а дыхание вырывалось из груди хрипами. Нейтири боялась, что он ранен, но крови нигде не было. Она тревожно подумала, что болезнь уже поразила его рассудок, и поспешила скомандовать возвращение в деревню. Она была поражена, когда Ронал согласилась помочь в исцелении Паука, и с интересом наблюдала за её методами — совершенно отличными от тех, что преподавала ей её мать. Оматикайя исцелялись через связь с лесом, используя его дары для создания мазей и настоев. Меткайина же делали упор на духовное очищение, полагаясь на дыхание как способ изгнания болезни. Паук время от времени дёргался, когда прохладные руки Ронал ощупывали его, но Кири и остальные удерживали его на месте. Нейтири уже видела немногое из этого, когда Тсахик из рифового племени лечила Кири, но теперь всё было иначе — лихорадка Паука бушевала слишком сильно. — С ним обошлись жестоко. – сказала Ронал, когда к хижине подошли люди. На этот раз она отступила, позволив им продолжить лечение. — Надеюсь, тому, кто это сделал, не будет даровано милосердие Великой Матери. — Не будет. – отозвалась Нейтири, её хвост подрагивал. — Спасибо, что помогла ему. Ронал на несколько мгновений изучающе посмотрела на неё, словно что-то оценивая, а затем молча покинула хижину. Возможно, она почувствовала неуверенность в сердце Нейтири. А может, пыталась понять, насколько велика её жажда мести... или способность к заботе. Нейтири не знала. Позже, когда люди забрали Паука в их убежище, Кири тихо спросила: — Мам, почему ты решила помочь ему? Что изменилось? Нейтири притянула дочь к себе, бережно положив ладонь на её плечо. Вместе они смотрели, как маленькая фигурка мальчика исчезает за металлическими стенами. — Твои слова, Кири. И знаки Эйвы. Этот демон — не отец Паука. Пришло время показать ему, что такое настоящая семья. — Правда? – прошептала Кири. В её голосе звучало что-то, что Нейтири не могла описать. — Да. – ответила она с нежностью. Кири уткнулась в плечо матери. Теперь она была достаточно высокой, чтобы её голова доставала до подбородка Нейтири. Девочка улыбалась. Нейтири заметила это и вопросительно взглянула на неё. — Что? – спросила она, мягко прижимая губы ко лбу дочери. — Ты произнесла его имя. – радостно прошептала она в ответ. — Ты назвала его по имени!