Снежный довакин

Среди неприступных гор Скайрима, где царит вечная зима, затерялась долина. Несмотря на лютую стужу за хребтами, здесь, благодаря древней магии, всегда было тепло. В долине рос прекрасный лес, в котором водились олени, волки и зайцы. На окраине чащи, у самого подножия гор, расположилась деревня. Три сотни жителей — больше эта земля прокормить не могла. Все они были эльфами, но не обычными: их кожа и волосы были белы, как свежевыпавший снег. Это было прибежище последних фалмеров, коренных жителей Скайрима, отчего и саму долину прозвали Снежной. Когда-то давно, спасая свой народ от истребления атморцами, эльфийский маг Рён и Араннис, младший брат Снежного Принца, привели сюда выживших. Рён сотворил великое заклинание, создав оазис среди льдов и отведя глаза всем непрошеным гостям. Араннис же взял на себя иную задачу — подготовку молодых приключенцев к выходу во внешний мир и защиту долины в случае беды. Маг и принц до сих пор жили в деревне, оставаясь единственными, кто помнил мир за пределами горных пиков. Жители покидали свой дом редко, пользуясь тайным ходом в шахте, который переходил в систему пещер. Выход на поверхность был надежно скрыт густыми зарослями, поддерживаемыми магией. Чтобы не выдавать себя, фалмеры маскировались под альтмеров. Эту иллюзию поддерживал Рён: к счастью, внешне эти расы различались лишь цветом кожи, и под чарами эльфы могли в любой момент принять нужный облик. В большой мир отправлялись группами по трое. Целью таких вылазок был сбор информации о технологиях, магии и языках. Со временем они настолько освоили тамриэлик, что сделали его основным языком общения; древний фалмерис теперь знали лишь те, кто изучал его специально. Эльфы мечтали вернуться на родные земли, но расизм нордов и других народов не утихал. В Тамриэле каждый считал свою расу венчающей мироздание, и о возвращении «забытого народа» не могло быть и речи. Альтмеры и данмеры обратили бы их в рабство, лесные эльфы и аргониане изгнали бы со своих территорий, а редгарды и норды просто перебили бы всех до единого. Хай Рок и Сиродил и вовсе тонули в бесконечных войнах. Главным утешением для жителей долины стала музыка. За века они изобрели сотни инструментов и жанров. Каждый эльф здесь был певцом и виртуозно владел как минимум тремя инструментами. В Храме Пяти Богов стоял венец инженерной мысли — огромный орган, чей звук разносился над всей долиной. Его создал Арлен, великий мастер, чье искусство поражало даже старого Рёна. Арлен родился много веков назад, но маг поддерживал в нем искру жизни, желая, чтобы мастер вместе с ним прославил фалмеров на весь Нирн. Именно они вдвоем изобрели первый генератор электричества. Это позволило расширить музыкальные изыскания: в обиход вошли звукосниматели и усилители. Впрочем, возможности их маленькой цивилизации были ограничены: для промышленного производства не хватало населения. Конвейерное дело было им ни к чему — три сотни жителей вполне могли обеспечить Арлен и его ученики.

***

Рапсодия была молодой эльфийкой с неуемным характером. Уже в четырнадцать лет она знала долину лучше любого лесника. Родители назвали ее в честь любимого музыкального жанра, и девушка полностью оправдывала имя, сочетая в себе поразительную энергию и редкое терпение. Как и все соплеменники, она была виртуозом: гитара, флейта, пианино и орган покорялись ей беспрекословно, не говоря уже о чарующем голосе. Но не только музыкой жила Рапсодия. В искусстве меча и магии ей не было равных среди сверстников. Отец, опытный воин и боевой маг, передал ей все свои знания, а дополнительные уроки преподал сам Араннис, видя в девушке задатки будущей приключенки. В тот день она лежала на мягкой траве, музицируя в компании своего друга Эльвинга, которого близкие звали просто Элем. Он тоже мечтал о странствиях, но выбрал стезю чистого мага. Если Рапсодия могла сотворить лишь простую ледышку или залечить мелкую рану, то Эль был по-настоящему талантлив. Под опекой Рёна он научился призывать даэдротов из Обливиона, вызывать снежные бури и исцелять даже смертельные увечья. — Готовьтесь к бою! — внезапно вскрикнула Рапсодия, вскакивая на ноги. — Это дракон! Над ними пронеслась ужасающая тень. Вайран, их третий друг, алхимик и инженер, мгновенно накрыл младшую сестру Рапсодии, Миру, плащом-невидимкой. — Беги в деревню за взрослыми! — скомандовал он. Троица прижалась спинами друг к другу. Ящер завис в воздухе и проревел на древнем языке: — Драл йорре! Я ваш убийца! Фо Кра Дин! Ледяная струя ударила в героев, но врожденная сопротивляемость холоду спасла их. Рапсодия и Эльвинг ответили каскадом огненных шаров. Вскоре меткий выстрел ледяным шипом из посоха Вайрана угодил дракону прямо в глаз. Зверь рухнул, пытаясь вырвать осколок, и Рапсодия, выхватив кинжал, бросилась в атаку, она залезла прямо в пасть зверю, и дабы не дать ему съесть её, держала его челюсь распахнутой положив ладонь прямо на ряд острых зубов. Благодоря этому, она полоснула горло ящеру изнутри. Дракон взвыл, захлебываясь кровью, и попытался взмыть в небо, сбросив девушку на землю. Но не успел он набрать высоту, как с небес ударила ослепительная молния. Зверь рухнул замертво. Это был Рён. Почувствовав брешь в защитном барьере, маг поспешил на выручку, и вовремя встреченная им Мира указала путь. Рён подбежал к троице и порывисто обнял их. — Вы целы? — в его голосе дрожала тревога. Он чувствовал ответственность за каждого соплеменника, и мысль о том, что его чары подвели, жгла его изнутри. — Лишь простудились немного, — отозвался Эльвинг, растирая озябшие плечи. — И рука… я не давала этой твари сомкнуть пасть, — Рапсодия показала глубокие царапины. Рён принялся залечивать их раны, бормоча под нос: — Простите меня… Вероятно, это древняя магия драконов пробила купол. Вы проявили истинную доблесть, заставив чудовище отступить. Рапсодия не слушала. Она не сводила глаз с туши ящера, чувствуя странный, почти осязаемый зов. Словно невидимая нить тянула ее к поверженному врагу. Игнорируя удивленные взгляды друзей, она подошла к дракону и положила ладонь на его остывающую морду. В то же мгновение чешуя вспыхнула золотистым пламенем. Плоть начала истлевать, обнажая костяк, а к девушке потянулись извивающиеся жгуты чистой энергии. Рён бросился к ней, намереваясь оттащить, но опоздал: сила дракона уже влилась в тело эльфийки. Когда маг развернул Рапсодию к себе, он замер — ее глаза переливались всеми цветами радуги. — Ты в порядке? — выдохнул он. — Да… я чувствую невероятный прилив сил, — прошептала она. — Вы тоже это слышали? Этот громкий голос… «Довакин»? Рён резко побледнел. — Нет. Так, все за мной! Живо! В личной библиотеке Рёна книги теснились на полках, рассортированные по эрам и провинциям. Многие из них были принесены приключенцами из дальних странствий. Маг лихорадочно вытащил три тома, которые знал почти наизусть, и быстро пролистал страницы, восстанавливая в памяти детали. — В чем дело, господин Рён? — Рапсодия замерла у него за плечом. — Вот! Посмотри, — он ткнул пальцем в древний пергамент. — Здесь сказано, что Драконорожденные способны поглощать души драконов. А в этих хрониках упоминаются Седобородые, которые призывают таких избранных к себе, когда наступает нужда. — Вы хотите сказать, что я… Довакин? Но что это был за крик, который слышала только я? — Это был зов на языке дова. — Рён раскрыл третью книгу. — «Дова» — это дракон, а «кин» — рожденный. Тебя призвали, Рапсодия. Сами боги или сама судьба. — И что же мне делать? — Как что? Ты, Эльвинг и Вайран немедленно отправитесь в путь. Под личиной альтмеров вы отправитесь к седобородым. — Но где их искать? — На вершине Глотки Мира — самой высокой горы Тамриэля. Сперва ступайте в храм, совершите молитву. Я подготовлю для вас маскировку и наложу чары долгого исцеления. Это придаст вам бодрости, а ваша природная регенерация ускорится. Но помните: вы все еще из плоти и крови. Вам придется есть и спать. — Господин Рён, мы помним, как это работает, — мягко прервал его Эль, стоявший в дверях. — Да, мы не новички в вылазках! — добавил Вайран. — Моя обязанность как хранителя — повторить это тысячу раз, если потребуется! — отрезал маг. — Слушайте внимательно: режим сна и питания изменится. Вам придется спать по шестнадцать часов, но этого заряда хватит на неделю. Есть будете за десятерых, но раз в месяц. Берите свои походные инструменты и оружие. Рапсодия, тебе нужно копье и меч из арсенала. Эльвинг, твое снаряжение мага в подвале. Вайран — возьми лучший лук и алхимическую сумку. На одних посохах долго не протянешь. Выдвигайтесь, как только будете готовы. Троица вышла из дома хранителя под слепящее солнце долины. — Господин Рён, конечно, мудр, но какой же он зануда! — выдохнула Рапсодия. — А представь, каково нам? Мы у него в учениках круглые сутки, — усмехнулся Эль. — Араннис тоже хорош, — фыркнула эльфийка. — Вечно твердит: «Дерись в полную силу, даже если враг — обычный грязекраб». Словно краб может быть опасен мечнику. — Снежный Принц тоже так думал, — заметил Вайран, — пока его не сразил человеческий ребенок. Вайран был живой памятью своего народа. Он знал фалмерис, помнил легенды и умел проектировать здания в изящном стиле предков. Рён вложил в него и в десятки других молодых эльфов всё наследие их исчезающей расы. В Храме Пяти Богов царила торжественная тишина. Друзья склонились перед алтарями. — В добрый путь? — к ним подошел пожилой Викарий. — Благословите нас, святой отец, — попросила Рапсодия. Викарий начал читать молитвы на певучем фалмерисе. Он был одним из немногих, чье долголетие не зависело от магии Рёна — сами Аури-Эль и другие божества избрали его хранителем веры за чистоту сердца, лишенного ненависти к врагам. После обряда друзья разошлись, чтобы собрать вещи. Рапсодия взяла гитару и флейту; Эль упаковал кларнет и акустический бас — без густого басового тона любая их песня казалась плоской. Вайран же проверил тетиву лука и пристегнул к поясу ручной барабан. Миновав шахтеров, которые провожали их добрыми напутствиями, они углубились в пещеры. Через несколько миль Арленова система зеркал показала, что путь чист. Снежные эльфы отодвинули магическую завесу и шагнули в большой мир. Их истинное приключение началось.