Конвергенция

Что-то мокрое и невероятно противное шлёпает его по лицу. Раз за разом. Раз за разом. Ощущение кажется смутно знакомым. Где-то он уже это испытывал… «Просыпайся давай!» — визгливый голос прорезается в сознании. «Ещё не хватало, чтобы ты опоздал в школу! Опять до утра сидел за компьютером, да я отключу тебе интернет, я выкину твои дурацкие железки на помойку, да я!..» «Отвали, мать», — хочет сказать он, но губы еле-еле шевелятся, тяжёлые, неповоротливые. Он внезапно ощущает на них привкус — металлический привкус… Кровь… Что-то произошло… …что-то… ужасное… Он инстинктивно пытается уйти от этого ощущения. Чтобы там ни было — он не хочет вспоминать. Но помимо раздражающей хуйни, подключается ещё и внутреннее беспокойство, надоедливое, как привязчивый москит. Что-то случилось… и ему надо срочно встать, бежать… «Куда бежать?» — сопротивляется что-то внутри. «Мы решили проблему с биочипом… выиграли гонку со смертью… нам никуда больше не нужно…» Биочип… Арасака… Джонни… ТАКЭМУРА. ЧЁРТ! Управлять собственным телом невероятно тяжело. Глаза не хотят открываться, всё тело прошибает тупая, ноющая боль, болит, кажется, абсолютно всё. Вместо слов из горла вырывается тяжёлый стон. — Ви? Ты меня слышишь? — знакомый хриплый голос отдаётся в ушах дополнительной болью, но Ви кивает. Точнее, пытается кивнуть. Голова, по ощущениям, не движется вовсе, но Джонни его понимает. — Мы дома, — коротко бросает он. — Ты в безопасности. — Т… Т… — силится вымолвить Ви, и не может. — Тихо, Ви. Успокойся. Джонни прямо камень. Ни единой эмоции в голосе. — Я связался с Бестией. Найдём мы твоего Джеки Чана. — И…. и? И что Бестия сделает? Наймет с десяток наемников, чтоб тоже по крышам скакали? — хочет сказать он, и не может. Джонни иронично хмыкает, наконец-то становясь похожим на себя. — Расслабься. Бестия — это Бестия. Она его достанет. Живым, здоровым, и отвратительно преданным ебучим корпоратам. От его голоса веет непоколебимой уверенностью. Хотел бы Ви кому-то доверять с такой силой. Чтобы только так, и никак иначе. Но врождённая подозрительность, усиленная в десятки раз проживанием в городе мечты, работой на корпорацию мечты, работой на… фиксера мечты, земля ему металлом!.. не оставила ему никак шансов на силу безусловного доверия. Господи, как же ему х у е в о. От малейшего напряжения в голове снова начинает искрить. Джонни ещё что-то говорит, но его голос, как и мир, начинают уплывать… Блядь, нет, ему нельзя снова терять сознание, надо помогать искать Такэмуру, он не бросит друга, чёрт, нельзя проваливаться, нельзя… но темнота снова смыкается над его головой

***

Улицы мелькают перед глазами — одинаково-неоновые, одинаково-надоедливые. Дом за домом, светофор за светофором, переход за переходом. Людей немного, но оно и к лучшему. Тем легче искать знакомую фигуру. Ви плавно тормозит перед очередным светофором. На машине искать, однозначно, удобнее — хотя бы ноги не будут болеть. Он внимательно сканирует окрестности. Так, женщины нас не интересуют, старики тоже… а это кто? Без имплантов, без преступлений… Понятно, нахуй ты нам не сдался. А больше никого и нет. Ви даёт по газам. Радио что-то бубнит на своей волне. В лобовое стекло бьют первые капли дождя. Надо же, синоптики в кои-то веки не соврали. Тучи, чёрные, мрачные, собираются над головой. Насрать. Беспокоиться стоит тем, кто не сидит в дорогущем бронированном авто. Неожиданно прозвучавшее слово «Арасака» привлекает его внимание. Ви делает радио погромче. — Я многое могу простить, — вещает мужской голос, — но измену — никогда… Хорошо, что твоя мать не дожила. Дважды разбивать её сердце было бы жестоко. Ви хмыкает. Это что, какой-то аудиоспекталь? Их ещё ставят? Жесть. И вообще, что это за нудятина, где его любимый Вексельстрём? Не глядя, он тыкает на кнопку переключения, но вместо изменения станции из динамика внезапно доносится еле слышное «ебануться»! — Действительно, ебануться, — соглашается Ви, и снова нажимает на кнопку. На машину внезапно обрушивается целый каскад воды, и от неожиданности он чуть не отпускает руль. Фух, обошлось, к счастью. Ебаная калифорнийская погода, переменчивая, как шлюха! Красные огоньки чужих фар мигают сквозь потоки воды. Её реально много — кажется, с неба захуячил целый водопад. Всего через пару мгновений людей больше не видно — как и фонарей, как и других машин. Всё скрывают потоки воды, бьющиеся о двери, грохочущие о стёкла… Внезапно становится жутко. Ви останавливает машину. В пизду, в такую погоду не поездишь. Надо подождать, пока ливень хоть чуть-чуть не притихнет. — ТЕБЕ БОЛЬШЕ НЕ ПРИДЁТСЯ НИКОГО ПРОЩАТЬ. Глухой смутно знакомый голос отдаётся во всём теле. Ощущение, что его произнёс не сраный радиоприёмник, а что-то глубоко внутри. Ви раздражённо тычет на кнопку переключения, но голос не унимается: — ТЫ НЕ ЗАСЛУЖИВАЕШЬ ПРОЩЕНИЯ. Ви бьёт кулаком по ебучему радио. Оно затыкается, и наконец-то наступает тишина. «Просто какой-то подкаст», — он потирает лицо костяшками пальцев. «Далось мне обращать внимание на всякую ерунду». Надо проверить — может, Бестия написала ему, и Такэмуру уже нашли… Хотя кого можно найти в такую ужасную погоду… Он перелезает на заднее сиденье, лезет в сумку за ноутбуком. Так… Открывается вкладка какого-то новостного сайта. Бля, серьёзно, ебучие новости? Ви не может вспомнить, когда в последний раз вообще их читал. Ему они как-то по-барабану. Но заголовок огромными буквами привлекает его внимание. «САБУРО АРАСАКА МЁРТВ» В смысле, мёртв, тупо думает Ви, глядя на заголовок. Он только сегодня читал приказ, подписанный лично Сабуро. Что-то там об очередной конфиденциальности и обещании страшных кар за раскрытие дел контрразведки… блядь, можно подумать, большая охота болтать направо и налево о делах, за которых в приличном (и не очень) обществе в лучшем случае пристрелят. «ЕГО УБИЛ ЁРИНОБУ» Ёринобу? Папенькин сынок, прощённый из мятежников обратно в тёплое семейное логово? Какой-то бред. Они там вообще все ебанулись, что ли? «ОН НЕ ЗАСЛУЖИВАЕТ ПРОЩЕНИЯ» Огромные красные буквы внезапно выскакивают посреди экрана: А ТЫ?

А ТЫ?

А ТЫ? Они скачут, мельтешат, раздваиваются, разтраиваются… Ви поспешно захлопывает крышку ноутбука, отталкивает его от себя. Какая-то хуйня. Видимо, вирус подцепил. Дебилов, мнящих себя борцами с системой полно — и они обожают делать гадости. Надо позвонить Вику — у него вроде был какой-то знакомый, хорошо ладящий с техникой… Вик… Вик… а кто это? В машине становится ещё темнее. И теснее. Корпус, как клетка, схлопывается вокруг. Как будто ещё чуть-чуть — и места станет так мало, что его попросту раздавит… По спине бегут предательские мурашки. Ви встряхивается. Голова сегодня совсем больная — тяжёлая, мутная. Правду говорит корпоративный психотерапевт — надо увеличивать дозу антидепрессантов, крыша совсем едет. Правда, от них живот крутит, но что делать… Дождь по-прежнему долбится в стёкла. Бум. Бум. Бум. Он машинально переводит взгляд на дверцу — и взвизгивает от ужаса. Холод в одну секунду сковывает все внутренности, не давая даже пошевелиться. Потому что вся поверхность окна усеяна мутными красными каплями. Подозрительно похожими на капли крови. Они скользят по стеклу багровыми дорожками. Бьются о стекло, с таким шумом, будто пытаются прорваться внутрь… Что это такое, блядь?! Что это? Ви с ужасом таращится на стекло, не понимая, что делать. — Ви… — тихий голос сбоку заставляет его подскочить. Бледный Джеки печально улыбается ему. По подбородку друга стекают струйки крови… такие же, как и на стекле… — Ничего, Ви… я выдержу… Стекло за его спиной полностью покрывается кровавой коркой. — Джеки!!! Ви хватает его за плечо. — Всё будет нормально! Ты скоро увидишься с мамой, с Мисти, со всеми своими! Не закрывай глаза!!! Улыбка на лице Джеки постепенно гаснет. — Биочип… — медленно тянет он. — Не потеряй… ради меня… — ДА В ПИЗДУ СРАНЫЙ БИОЧИП!!! Джеки! Чёрт! Держись… Пожалуйста… Джек… Сердце грохочет в ушах, и он всё трясёт и трясёт плечо друга. а внутри уже расползается огромное пятно из боли и осознания он не выживет ВЫЖИВЕТ! Я ВСЁ СДЕЛАЮ РАДИ ЭТОГО! Ви начинает шарить по карманам. Сука, он никогда не выходит из дома без медикаментов, где ебучий отскок, где максдак, где хоть что-нибудь, а?! и вдруг он понимает, что плечо, которое он держит — холодное джеки мёртв ДА ЗАТКНИСЬ, СУКА, орёт он сам себе и такэмура мёртв что ЧТО?! он медленно поворачивает голову на сидении рядом сидит чумба. чёрные волосы беспорядочно разбросаны по спинке сиденья. глаза закрыты. голова безвольно откинута. — го… горо… — шепчет ви внезапно осипшим голосом. он пытается дотронуться до него. разбудить. он не может, просто не может, не. но тот остаётся недвижим, как бы ви его не тряс. только болтается голова. и… и тут он видит на виске, среди тёмных волос, аккуратную дырку с запекшимися краями… из груди вырывается дикий нечеловеческий крик но как же так… он ведь… машина… джеки… блядь, нет, пожалуйста, только не опять… странный голос изнутри шепчет — когда слушаешь мёртвых — учишься смирению… а мёртвые говорят — ЭТО ТВОЯ ВИНА омерзительный визг взрывается в голове, будто воют тысячи сирен, и больно, больно, БОЛЬНО джеки и такэмура смотрят на него мёртвыми глазами, и в них — немой упрёк ВИ! — гремит в ушах ЭТО ТВОЯ ВИНА, ВИ! ВИ, ТЫ СЛЫШИШЬ?! ТВОЯ… и вдруг среди всего этого хаоса и кошмара он замечает ещё одну черноволосую голову… нет, НЕТ, НЕТ! Ви, да очнись же! в измученный мозг вплетается ещё один сигнал — сильная боль в предплечье, и это становится последней каплей — с диким криком он подскакивает, невольно ожидая, что голова ударится о потолок машины но почему-то этого не происходит сердце бешено колотится, он не может дышать. и вокруг снова — темнота, сраная темнота! он зажмуривается, не в силах смотреть в неё где он?! что вообще творится?! голова раскалывается, блядь, сука, больно… больно… его трясёт, как от ебучей лихорадки но он вдруг чувствует, как тёплые пальцы касаются его руки, и внутри, среди бесконечных темноты и холода, вспыхивает яркий огонёк и он хватается за него, как за соломинку он с силой вцепляется в чужую кожу, царапает, в отчаянной попытке зацепиться за реальный мир, он чувствует себя кошкой, пытающейся удержаться на гладкой стене. он соскальзывает в кровавую бездну, мучительно соскальзывает, перед глазами — марево из крови, темноты, мёртвых глаз друзей… он обеими руками хватается за чужую ладонь, и чувствует себя так, словно она — трос, по которому он вытаскивает себя из бездны. Не отпускает, держит крепко, и каждый вдох-выдох приближает его ближе к миру, ближе к поверхности. И совершенно внезапно чужой голос прорезается в сознании: — Ви, блядь, ты слышишь меня?! Чужой голос прогружается медленно-медленно, как старая программа. — Джонни?.. — пересохшие губы слушаются еле-еле. Джонни… Джонни… реальность всё ещё зыбкая и проваливающаяся сквозь пальцы. А точно ли он жив? А точно ли здесь — настоящий мир? Чувство нереальности утягивает его с головой. Он рвано вздыхает. Неконтролируемая дрожь следует спазм за спазмом. Ви боится, до одури боится открыть глаза — если там снова эта ебучая машина… если в ней снова… снова… они… От отчаяния Ви вцепляется ещё сильнее в чужую ладонь. — Кто же ещё-то, блядь… — ворчит рокер, и сразу становится чуть легче. Ви знает эту интонацию до последней нотки. Голова гудит, как сумасшедшая, он даже не может понять, что Джонни говорит дальше — слышит его как будто через очень плохую связь. И тем не менее, звук его голоса успокаивает. Ви позволяет себе чуть расслабиться, откинуться назад. Спустя несколько мгновений наступает тишина, и она бьёт по мозгам так сильно, что он не выдерживает: — Говори… говори ещё… Он слышит тяжёлый вздох. И, внезапно, разбирает слова: — Говорить ему… А что говорить? Как ты тут исполнял?.. начал орать, дёргаться, как припадочный… Очередная судорога проходит через всё тело, словно в подтверждение. Ощущение, словно по нему проехал панцер, а то и не один. Господи, блядь, как же ему хуёво… Он весь мокрый, унизительно дрожащий, да ещё и ноги болят так, что вот-вот отвалятся нахуй. Хотя что в его теле не болит… всё болит. Всё разваливается на части. Добро пожаловать в высшую лигу, нахуй. Фанфары нужны? — Так, иди сюда… Джонни вдруг оказывается рядом. И обнимает его — так восхитительно крепко… Ви прижимается к нему всем телом, содрогаясь. Джонни живой, Джонни тёплый, и это пока всё, что ему нужно… Пряди чужих волос щекочут лицо. Хоть какое-то хорошее ощущение, кроме боли во всех частях тела… Джонни между тем продолжает ворчать: — Кота, между прочим, напугал до усрачки. Он-то на тебе покемарить решил, а ты вдруг решил поиграть в ударенного током. Из груди невольно вырывается истеричный смешок. Неудавшийся сон Нибблса — это, конечно, самое важное. — Пиздишь, — хриплым, не своим голосом отвечает Ви. — Он на меня никогда не ложится. — А тут лёг. Клянусь трусами Сабуро. Ви фыркает, нашёл, блядь, чем клясться… Ему легче, сильно легче, Джонни действует на него, как огромная доза обезболивающего, успокоительного, и антидепрессанта разом. И у него в объятиях — так спокойно. Похоже, он действительно настоящий. И Джонни никогда не было в той блядской машине… Он снова конвульсивно вздрагивает. Блядь, эта машина… эта кровь… и всё такое омерзительно реалистичное… — Ви, — чужая ладонь осторожно касается его скулы. — Всё хорошо. — Ничего… ничего хорошего, — шепчет Ви. Джеки… Прекратятся ли когда-нибудь кошмары с его участием? Сможет ли Ви когда-нибудь себя простить? Он мог быть быстрее, лучше, предусмотрительнее, он мог бы раскинуть мозгами, и понять, каким омерзительным говном воняет от всей этой затеи… «Не переживай за меня, hermano» Джеки всегда был такой. «Не переживай за меня, ничего со мной не случится, пули меня не берут…» И Ви, блядь, ему поверил. Конченый долбоёб. … ему хочется завыть в голос и биться в истерике, но единственное, что он себе позволяет — ткнуться лбом в чужую шею, и задышать… тяжело, быстро… На удивление, Джонни молчит. Спина ощущает жёсткое прикосновение металлических пальцев. Наверное, задумывалось, как ласка, но ощущается скорее так, будто Джонни пытается стереть ему кожу со спины. вот бы он его стёр с собственного тела. хоть чувством вины перестал бы мучиться а теперь он и ещё одного друга не уберёг… И «помог» ему как раз тот, в чьи объятия Ви малодушно спрятался. Почему. Почему жизни обязательно надо быть такой хуёвой, а? Ви утыкается носом в чужую шею. Ещё минутка слабости. Он устал. Он так устал… Позже он будет ненавидеть себя за эту слабость. Позже. Есть ещё время под покровом ночи позволить себе прижиматься к Джонни, слушать его ровное дыхание, греться в тепле его тела…

***

Рассвет неумолимо светлит веки. Зато жуткий, иррациональный страх наконец отпускает, и он хотя бы может открыть глаза… …и охуеть. Пространство рядом с диваном завалено окровавленными салфетками и полотенцами. Ви тупо обозревает эту инсталляцию. Это из него столько крови вытекло? Охуеть, внутри вообще что-то осталось? Он смотрит на свою руку. Бледноватая, но вены плотные: что-то всё-таки там течёт. Голова кружится, сильно. А это он ещё не пытался встать… пожалуй, пока и не стоит. Пусть дорогущие импланты кровеносной системы поработают, восстанавливая организм, а он пока посидит, отдохнёт… Ви переводит взгляд вправо. Джонни задремал в странной позе, откинув голову на спинку, и изогнувшись, как какая-нибудь гитара. Видимо, как сел, так и отрубился. Здоровенный багровый синяк на его скуле окончательно развеивает волшебный мираж, помутнение рассудка, заставляющее Ви верить, что Джонни что-то там понял и изменился… конечно, двадцать раз. Наивный ты долбоёб, Ви, раз за разом получаешь в ебало из-за своей доверчивости, и раз за разом продолжаешь ждать от этого мира чего-то хорошего. Он осторожно снимает чужую руку с плеча, стараясь двигаться максимально незаметно, но стоит ему шевельнуться, как Джонни мгновенно просыпается. Ви поспешно пытается прикинуться спящим, но уже поздно. Взгляд тёмных глаз пронзительно втыкается в него рентгеном, как в старые… ладно, не такие уж и старые, и однозначно недобрые времена. Ви абсолютно не настроен выяснять отношения, поэтому упорно делает вид, что спит. От души надеясь, что его посыл вполне понятен. — У тебя кровь, — разрушая надежды, произносит хриплый голос. Приходится открыть глаза и коснуться собственного носа… ага, понятно. Видимо, ещё натекло, пока они в обнимку сидели. Джонни хмуро оглядывается, видимо, пытаясь найти незапачканную салфетку, но Ви его опережает, вытирая нос футболкой. Она и так уже напоминает половую тряпку, причём половую тряпку какого-нибудь захудалого клуба после столкновения криминальных банд. Тем не менее, свежие красные капли отчётливо выделяются на белой ткани. Херово. Может, сходить к Вику? Но сам он не дойдёт, если только ползком, а Джонни… Джонни идёт нахуй далеко и надолго. Просить его ещё… обойдётся. — Пить хочешь? — мрачно интересуется Джонни, приглаживая взлохмаченную макушку. — Хочу, чтобы он был жив, — медленно проговаривает Ви, рассматривая окровавленную футболку. — Больше ничего не хочу. — А я тебе разве не сказал?.. — Что не сказал? — Ви таращится на него, забывая, как дышать. — Они его нашли. — Да ладно?! И… Что? Джонни что-то невнятно бурчит. У Ви всё холодеет в животе. — Живой он, живой, — быстро говорит Джонни, взглянув на его лицо. И себе под нос: — К сожалению… Но… Несколько потерявший лоск после столкновения с тигриными когтями. Твой придурок умудрился им прям в лапы угодить… Вот они обрадовались, столько дней ждали кого-то из нас… Сраные когти! Ви безумно хохочет, откинув голову. Вот педики ебаные! Их любви доёбываться до всех подряд памятник надо поставить! Живой! Живой, чёрт возьми! И в безопасности — пока что… А дальше можно будет что-то придумать… Живой… Вспышка радости выматывает последние крохи сил, что у него остались. Ви откидывается на спинку дивана, снова ощущая сильное желание провалиться в сон. Сон хорош ещё и тем, что можно вообще не думать, как теперь коммуницировать-то вообще, блядь… Главное, не провалиться в ебучий кошмар. Его всего аж передёргивает от одного воспоминания. В голове рождается непрошеная мысль: а ведь до появления Джонни ничего такого не было. Да, он спал тяжело, мутно, но без ТАКОГО пиздеца. Ох, chingada. Неужели… неужели это Джонни довёл? Своим придурочным поведением, своими нервотрёпками, тем, что чуть не угробил чумбу Ви… Да ну, бред какой-то. Рядом с Джонни ему сразу же стало легче. И всё-таки, грызет крошечный червячок, Ви же всё по заветам Вика делал. И чего? Почему его так жестоко приложило? Ответ на поверхности. Джонни. То, что его спасает, его же и убивает. Какая знакомая ситуация! — Наверх пойдём? — интересуется Джонни непривычно осторожными голосом. Блядь, ну его нахуй. Ви сейчас необходимо личное пространство настолько, насколько это в принципе возможно. — Не хочу. — Ладно… — мрачно бросает Джонни. Скрипит диван. Слышится тихий мат, и шаги. Ви невольно напрягается, но шаги следуют дальше, к стойке. Что-то звенит и знакомо булькает. — Теперь будешь дуться тридцать лет? — доносится оттуда. Чёрт, это соблазнительное бульканье наводит его на мысль, что неплохо промочить пересохшее горло. Да и снять остатки мутного марева, оставшегося после кошмара. — Буду дуться, сколько захочу. Считаешь, у меня нет повода? — огрызается Ви. Джонни тяжело вздыхает. Так тяжело, словно это он — пострадавшая сторона. — Я, блядь, не знал. — А хули ты, блядь, лез? Вместо ответа шаги снова приближаются в его сторону, и прежде чем Ви успевает что-то сделать, он с изумлением ощущает, что на его тело приземлилось что-то холодное и круглое. От изумления он даже приоткрывает глаза, утыкаясь взглядом в бутылку Сенцоны. Джонни даже джентельменски её открыл. Ну нихуя себе! Из вредности не благодаря, Ви от души прикладывается к бутылке. Знакомый обжигающий вкус поднимает настроение и желание жить на несколько пунктиков. И плевать, что голова так и кружится. Её проблемы. Джонни со своей бутылкой падает обратно на диван, и делает настолько огромный глоток, что Ви даже успевает почувствовать мимолётное уважение. Правильно говорят — опыт не пропьёшь. Его горло дёргается так красиво и сочно, что взгляд невольно залипает намертво. Тоненькая струйка текилы огибает кадык, теряясь в вороте майки… Это беззащитно откинутое горло… вцепиться бы в него зубами… цепко… больно… пусть осознает, сука, пусть почувствует… Он с трудом отводит взгляд, душа не вовремя выскочившее желание. — Ладно, — выдаёт Джонни, вылакав чуть ли не всю бутылку (Ви не смотрит туда, не смотрит, НЕ СМОТРИТ). — Хорошо. В следующий раз, если тебя кто-то начнет пиздить, постою в сторонке, понаблюдаю. Без твоего письменного согласия не полезу. — Это не смешно, Джонни, блядь… А если бы его не успели найти? Если бы он… Он… — Если бы, да кабы… Не доёбывайся. Я же всё исправил, разве нет? — Исправил… — Ви делает ещё глоток, покатав жидкость на языке. — А нервы мои кто исправит?.. Он произносит эту фразу нейтрально, не подразумевая новую стадию конфликта, но вдруг слышит громкое и яростное: — ДА СУКА!.. И следом — оглушительный грохот. Ви, подскочив, даже не сразу понимает, что это грохнула бутылка о стекло. Тёмно-зелёные осколки рассыпались причудливой мозаикой по полу. — Сука, сука, сука!.. — Джонни ураганом влетает на кухню. Бам! Бам! Бам! Грохот за грохотом. Непримечательные гостиничные тарелки и кружки веером летят об пол. Джонни, похоже, вознамерился перебить всю посуду. В качестве мести, что ли? Запах крепкого алкоголя наполняет комнату. Ви снова заваливается на диван, почти даже не вздрагивая от очередного грохота. Поебать ему на посуду бесчисленное количество раз. Не об голову бьёт, и на том спасибо. Он безучастно смотрит в серое пасмурное небо. А начиналось так красиво. Страсть, яркость, поэзия. Притяжение. Дуальность. Вот он блядь чувствовал же. Специально пытался тормозить. И Джонни говорил. И всё говорило, что это плохая идея. Но Ви как всегда наплевал на всё и на всех, погнавшись за мечтой. В груди скребётся странное ощущение, такое нереалистичное в текущих условиях… Одиночество. Никогда бы не подумал, что способен чувствовать себя одиноким рядом с Джонни. Особенно после того, как они разделились, и Ви без него человеком-то себя не чувствует. Но с ним, похоже, ещё хуже.