Конвергенция

Долгожданный звонок вламывается в мирно текущий вечер, как спецназ Арасаки — в печально известную квартиру 303. Ви даже не успевает осознать ситуацию, как уже выбирает «ответить». Достаточно лишь одной знакомой аватарки, чтобы забыть о дурацком фильме, и нетерпеливо вслушиваться. — Здравствуй, Ви… — негромкий голос Такэмуры звучит, как самая лучшая музыка. — Я хотел… У тебя будет свободное время сегодня? Нам нужно пересечься. — Да… Да, конечно! Ви вскакивает с дивана. То, что Такэмура вышел на связь — это замечательно. Ви уже начал всерьёз беспокоиться за… да, пожалуй, именно за друга. После всего, что они пережили вместе, они уже не могут считаться просто приятелями. Голос у бывшего корпората крайне грустный. Сбываются его худшие опасения. Такэмура, конечно, близко к сердцу принял произодшее с Арасакой. Надо срочно его вытаскивать, пока глупостей не наделал. Хорошо хоть, наконец вышел на связь. — Хоть сейчас готов, — он разыскивает взглядом свои вещи. Блядь, ну и развели они бардак в две морды. В два пятачка, если точнее. — Да… Было бы неплохо, — соглашается бывший наёмник. — Знаешь клуб «Хо-ох»? «Хо-ох»… Что-то знакомое, но так сразу и не вспомнить. — Найду. — Рядом набережная. Встретимся там. — Понял. Скоро буду. — Куда это ты так подорвался? — Джонни, прищурив глаза, наблюдает за тем, как Ви суматошно кидается разыскивать свои вещи. — Срочная встреча. С другом, — пыхтит тот, влезая в штаны. — Потом досмотрим. Или не досмотрим. Всё равно фильм хуйня полная. — Ну-ну. Лицо Джонни выражает самую подозрительную подозрительность в мире. Глаза превращаются в крошечные щёлочки. — Я скоро вернусь. Всё, пока, я побежал. В лифте он быстро прикидывает, куда идти. Ага, Аллен-стрит… Хорошо. Туда можно добраться пешком. Мотоцикл, конечно, это пиздато, но не в ситуации, когда небось вся Арасака знает, как выглядит любимый транспорт Ви. В то, что по всем улицам рассованы снайперы, он, конечно, не верит, но осторожного, как говорят русские, бог сторожит.

***

Добравшись до бара, он понимает, чем ему знакомо это место. Пристанище полоумного «хуёжника», маньяка, крошащего людей направо и налево ради виртов, и… да вот хуй знает ради чего. Вряд ли только ради денег. Больной урод наверняка получал от этого удовольствие… ну и получил скриптом в ебало. Прекрасный конец. Но ему к счастью не в бар, наверняка кишащий друзяшками Дзётаро, а дальше. «Набережная» — громко сказано. Так, небольшая речка-говноплюйка, с плавающим на поверхности мусором. Откуда-то тянет омерзительным запахом горящей свалки. Ви морщится. Мутная болотная вода, небольшие уродливые домишки, грязь и бардак вокруг, и, как насмешка над всем этим — возвышающиеся напротив неоново-глитчевые высотки. Стрёмное зрелище. Раньше Такэмура выбирал места поприличнее. Чумба ждёт его, облокотившись на перила. Выглядит он ещё хуже, чем звучит, откровенно плохо — и это при его-то педантизме и скрупулезности! Ви никогда не видел его таким, даже тогда, когда его отлучили от Арасаки. Волосы взлохмачены и собраны в неряшливый пучок, лицо бледное, с кругами под глазами. Костюм мятый, на локте пятно от соуса — это уже совсем ни в какие рамки не лезет. — Спасибо, что пришёл, Ви. Тон Такэмуры ничего хорошего не сулит. Таким голосом обычно произносят что-то вроде «вам осталось жить с полгода». У Ви аж мурашки по коже идут от этой гробовой интонации. — О чём речь! Мы же друзья. — Друзья… да… — он хмурится. — Ви, я… У меня ощущение, что я совершил огромную ошибку. Ви подходит к нему, облокотившись на перила рядом. — Арасака… То, что происходит сейчас — это просто катастрофа… Из-за меня в том числе… Неизвестно, что теперь вообще будет… Его можно понять, на самом деле, хоть и, как бывший сотрудник, Ви испытывает исключительно злорадство. Ну, вот он, сильверхендоз, в яркой клинической так сказать картине. Ви касается его руки. Она ненормально холодная для человеческого тела. — Горо, вы — лично вы — ничего плохого не сделали. Мы ничего плохого не сделали. Мы открыли правду о бесчеловечных и циничных экспериментах… — Я дал клятву. Подписал контракт. Я должен был оставаться на стороне компании, несмотря ни на что. — Компании? Просто напомню, что часть этой компании убила вашего патрона, а оставшаяся часть закрыла на это глаза. Такэмура шевелит губами, качает головой. — Я должен был согласовать действия с Ханако-сама… Я пытался с ней связаться, пытался… Но Ёринобу обрубил все каналы… — Ну, вот видите. Вы сделали всё, что могли. — Я совершил налёт! — он в сердцах бьёт по перилам. — Как гнусный вор! — Вы отомстили Ёринобу, как и хотели. — И подставил под удар всю Арасаку… — Горо… Ёринобу подставил под удар Арасаку. Ёринобу и имперские амбиции Сабуро, мысленно добавляет Ви, но последнее имя добавлять — уже перебор. «Ни-кола… вкус ЛЮБВИ-И-И-И…» — невпопад орёт реклама. Блядь, ну только её и не хватало в творящемся пиздеце. Ви делает глубокий вдох и чуть не давится омерзительными парами свалки. — Горо, давайте рассуждать логически. Ёринобу должен был умереть. — Подлая кровь! Отцеубийца! — тут же вскипает японец. — Ёринобу умер. Вы отомстили. Но его смерть неизбежно означала кризис для компании… Такэмура мрачно качает головой. — Я не могу связаться с Ханако-сама… Что-то мне подсказывает, что и не смогу. В общем-то, Ви… я хотел… сказать тебе спасибо за спасение своей жизни… И… — Так, так, и чего это вы удумали?! Впрочем, можно к Мисти не ходить, очень хорошо понятно, что он там себе надумал. — Горо, завязывайте. Я не для того рвал жопу и чуть не обнулился, спасая вас, чтобы вы спустили все мои усилия в ноль. — Это единственное, что меня пока что останавливает, — мрачно признаётся он. — Ты прикрывал меня, как настоящий друг. И в Хейвуде, и в Арасака-тауэр. — Я и есть ваш друг. Я… Блядь, Горо, пожалуйста. Дайте себе время. Дайте Арасаке время. Под руководством Ханако она, наверняка, выплывет. Он сам не верит, что произносит это. Джонни вообще бы от него отрёкся нахуй, услышав данный пассаж. Но пиздеть — не мешки ворочать, и уж если Ви за свою ебанутую жизнь овладел хоть чем-то в совершенстве, так это искусством пиздежа. Вообще наплевать, что нести, лишь бы убедить друга выкинуть всякую хуйню из головы… — Пожалуйста… — повторяет Ви, и снова сжимает его руку. — Я… К чёрту вежливость. К чёрту дипломатию. К чёрту всё. — Я не хочу тебя потерять. Такэмура стоит без движения, смотрит куда-то вдаль, как скорбная статуя на кладбище. Блядь, пиздец, ну и мысли. — Слушай… — Ви лихорадочно пытается найти слова. — Я же знаю тебя. Ты — человек чести. Подумай о тех, кого Арасака копировала без разрешения… О её многочисленных аморальных экспериментах. Помнишь тот подвал? А документы, на которые мы наткнулись? — Помню, — Такэмура наконец-то отмирает, его лицо искажает гримаса отвращения. — Ну вот… Я понимаю, это ужасно и нелегко признать, но Арасака сотворила огроменную кучу дерьма по всем направлениям. — Это твои мысли? — перебивает его Такэмура. — Или мысли твоего… твоего… — Ты же сам всё видел, — уходит от прямого ответа Ви. — А что касается тебя… Ты клялся в верности семье Арасака. Лично Сабуро, как я понимаю. Ты отомстил за него — твой контракт закрыт. — И да, и нет… Он колеблется, но хотя бы не несётся вышибать себе мозги в первой же подворотне. — Горо, я же знаю тебя. Ты — человек чести. Человек принципов. Ты не можешь закрыть глаза на то, какую хуету творила Арасака. Я понимаю, что для тебя она — семья… Но у любой семьи должен быть предел. Предел, когда пора остановиться. Он не убеждён, это очевидно. Ви делает отчаянную попытку зайти с другого конца: — Ты позвонил мне — а мог просто… Ты же сам не хочешь этого делать. — Мои желания не имеют значения, — печально произносит он. — Только они и имеют значение! Горо, ну послушай же! Арасаке не будет ни лучше ни хуже с твоей смерти. Им плевать на тебя. Они выкинули тебя при первой же возможности, как только ты стал им не нужен. Ты для них — расходный материал! Им плевать на твою честь, на твою личность… Ханако даже не посчитала нужным тебя выслушать! — Я убил её брата… — А брат убил её отца! Ви хватает его за холодную ладонь, как утопающий — за соломинку. Горячо продолжает: — Ты же больше, чем просто оружие! Ты не охранный робот с набором действий! Ты — человек! И вообще… Твоя смерть не изменит ничего. Хочешь помочь Арасаке — так помоги, а не сваливай с корабля. — Я?! — он выдирает руку, в глазах вспыхивает нехороший огонёк. — Я — убегаю?! — А как иначе это назвать?! Только бегством. Ебитесь сами, как хотите, а я… Ви еле успевает увернуться, и то только потому, что ждал чего-то подобного. Такэмура двигается быстро и красиво — чересчур быстро. Удар в лицо прилетает по касательной, несильный, но вполне ощущаемый. Лицо бывшего корпората покрывается краской, глаза сверкают, он возвышается над Ви — пылающий гневом и праведным негодованием, ослепительно прекрасный в своей ярости, как какое-нибудь японское божество. — Никто. В мире. Не посмеет. Называть меня. Трусом! — цедит он И в этот момент, когда Ви наконец попадает в нужную точку… — Горячая у вас дискуссия, я смотрю. С-с-с-с-сука, ну только не он! Ну почти же получилось!.. Джонни — откуда он тут, блядь, взялся?! — проходит вперёд, как ни в чём не бывало, нагло оттеснив Ви плечом с дороги. — Что, крыса корпоратская, не по себе без своего крысиного логова? Его голос звучит относительно ровно, даже насмешливо, да только Ви этим не обманешь, и он прекрасно чувствует вибрирующие рычащие нотки. «Синтетическое мясо — для натуральной энергии! Попробуй!» — не унимается реклама. — Джонни, блядь, съеби, — шипит Ви, но сволочь даже не смотрит на него, вперившись взглядом в побледневшего то ли от ярости, то ли от удивления Такэмуру. Воздух между террористом и корпоратом, вот уж сюрприз, тут же нагревается до сотен градусов. Ещё чуть-чуть — и взорвётся к херам. — Джонни Сильверхенд, я так полагаю? — Такэмура делает шаг назад, отклоняется всем корпусом, и что-то это напоминает нихера не попытку сбежать, а подбор наиболее удобной позы для атаки. — Понимаю, что честь и этика тебе неведома, но уважающие себя люди сначала представляются, а уже потом обмениваются угрозами. — Насрать мне на честь и этику, — Джонни, наоборот, слегка наклоняется вперёд. — У таких, как ты, нет ни того, не другого. — А ну хватит! Брейк! — Ви влетает между ними, тяжело дыша, распахивает руки. — Я не дам вам переубивать друг друга, даже не мечтайте! Ещё секунды обменов взглядами — острыми, как ножи, или, вернее, взрывными, как гранаты. Ви кажется, что он натурально видит вставшую дыбом шерсть на обоих хищниках. Такэмура холодно цедит: — Только ради Ви я не пущу с десяток пуль тебе в голову. — Только ради Ви я не сброшу тебя с лестницы, сломав тебе хребет, — скалится Сильверхенд. Рычащие нотки в его голосе усиливаются до полноценных нот. Такэмура, гордо задрав голову, хмыкает. Ему даже нет нужды ничего говорить — один красноречивый взгляд, брошенный на наёмника, и становится понятно, что он думает про умение Ви выбирать друзей. — Спасибо за встречу, Ви, — бросает он тоном оскорблённой английской королевы. И поворачивается в противоположную сторону. Ну уж нет, хер я тебя просто так отпущу, думает Ви, делая шаг за ним… и неожиданно его разворачивает обратно, прямиком к забору. Тут же мутнеет в голове, и ему требуется преступно много времени, чтобы осознать, что Джонни просто взял и дёрнул его обратно, как какую-то, блядь, рыбку. — Джонни?! Какого хуя?! — взбешенно рявкает Ви. Джонни смотрит на него не менее зло: — Какого хуя ТЫ за этим арасакским опездолом собрался? Дался он тебе. — А может, я сам разберусь, кто мне дался, а кто нет?! Уйди с дороги! Он делает ещё одну попытку уйти, и Джонни снова преграждает ему путь. — Не уйду, пока не объяснишь, что происходит. — А я обязан что-то объяснять?! — рычит Ви. — И вообще, может это ты мне расскажешь, что ты вообще тут делаешь? Блядь, а Такэмуры-то уже не видно! Ладно, он быстро его нагонит, стоит только избавиться от этого надоеды… Джонни засовывает руки в карманы, нарочито спокойно. Да только сжатые челюсти, раздувающиеся крылья носа, и кровь, прилившая к скулам, явно сигнализируют об обратном. — Он тебя ударил. — Блядь, и чего дальше? Это наши разборки! Или я что, блядь, по-твоему, сам не справился бы?! Джонни не отвечает, и это выводит Ви из себя окончательно. — Мало того, что ты следил за мной! Ты ещё решил всё мне испортить! КТО ТЕБЯ ПРОСИЛ ЛЕЗТЬ?! — Что испортить? — он тут же вздыбливается, фальшивое спокойствие тут же испаряется, как туман в лучах солнца. — Какие у тебя дела с этим уёбком?! — Это ты уёбок!.. И тебя наши дела никак не касаются! Проходящий мимо китаец натягивает кепку на глаза, явно стремясь побыстрее съебаться из зоны поражения. Его опасения совершенно не безосновательны — Ви содрогается от накатывающего бешенства. — Ну уж прости, Ви, что помешал вам держаться за ручки! — рявкает Джонни. Неприятный огонь пылает в его глазах, руки сжались в кулаки. Одна мысль о том, что всё было зря, ввергает Ви в какие-то совершенно нечеловеческие пучины ярости, смешанной с отчаянием, страхом… — Урод! Ви хватает его за грудки, движимый желанием сделать как можно больнее. Наконец-то, НАКОНЕЦ-ТО можно отпиздить дохуя пиздливого рокера! Заебал, сука! Под причитания о новых сериях уотсонской шлюхи Ви с силой швыряет Джонни об железные перила. Тот болезненно выдыхает, но тут же контратакует головой в лицо. Ви едва успевает уклониться, и тут же получает ногой по колену. Сука, больно! Но он блядь не настолько беспомощный, как думает этот уебок! Ви отпрыгивает влево, попутно на автомате пытаясь отправить скрипт, и с бешенством вспоминает, что Джонни, походу, единственный в этом уебском городе, кто не увешался с ног до головы имплантами. Из имплантов одна рука, и та с супердревним софтом. И тут поднасрал! Придётся пробивать по старинке. Связные мысли покидают его тело, он думает только об одном — как сделать ему как можно больнее, разбить хлебальник к хуям, чтобы не лез, чтобы не считал себя самым, сука, крутым и умным!.. Ви атакует яростно и быстро, загоняя Джонни в глухую оборону — правда, пробить тоже не может, куда бы он не рыпнулся. Костяшки несколько раз с полной силой бьются об металл, разбиваясь в кровь. Сука, и тут он читует!.. В следующий момент нога попадает на какой-то мусор, чуть скользит вперёд, движение получается рваным, неправильным, и Джонни тут же пользуется этим, ухватив за локоть и протащив на себя. — Угомонись, блядь! — он перехватывает его руки, крепко захватывая. — Пошёл нахуй! — рычит Ви, неистово пытаясь вырваться. С неприятным открытием, что Джонни всё-таки сильнее, приходит удобный момент, и Ви с силой бьёт его головой в нос, возвращая попытку разбить лицо. Неприятный влажный хруст — попал, ха! Джонни с матом отшатывается. — Бешеный, — гнусаво хрипит Джонни, держась за нос, по его пальцам бежит красная струйка. — Мудозвон ебанутый, — Ви рвано дышит, отходит на шаг. Тут же вклинивается режущая боль в руке, напоминая, что биться об металл — говна идея. Джонни издаёт какой-то непонятный звук, не то фырканье, не то хрюканье. — Раз уж мы обменялись комплиментами… Где тут… аптека... — Вот сам и ищи, мудила, — Ви достаёт из нагрудного кармана припасённый на всякий ингалятор. С наслаждением вдыхает, чувствуя, как боль тут же начинает отступать. Джонни издаёт ещё один невнятный звук. Кровь у него, кажется, только усиливается, заливая подбородок. Славно он ему уебал, думает Ви, чувствуя что-то среднее между злорадством и беспокойством. — Ладно, на, а то ещё зальёшь тут всё, а тут и так пиздец грязища, — он швыряет ему запасной ингалятор. Пока Джонни пытается вдохнуть и не захлебнуться своей же кровью, Ви нарезает круги по набережной, подуспокоившийся, но всё ещё чертовски злой. — Ты же знаешь, блядь, что мы сделали. Что мы вдвоём штурмовали эту ебучую башню! Что он прикрывал мне спину! Что он мой чумба, в конце концов! Какого хуя, Джонни?! Он спас не только мою шкуру, но и твою, если уж на то пошло! Много ли у меня было шансов справиться с ебучей сосакой в одиночку?! Джонни сосредоточенно ощупывает нос, делая вид, что прикидывает масштаб повреждений. — Джонни, блядь! Не строй из себя глухонемого! — Он корпорат, — глухо, всё ещё гнусаво и раздражённо отвечает тот. — Бывший корпорат! Раз уж подслушиваешь чужие разговоры, то хотя бы анализируй, что ты услышал! — Да иди ты нахуй! Бывших корпоратов не… Запинается на полуслове. — «Не бывает», хочешь сказать?! — Ви пробивает на злой и истеричный смешок. Джонни глухо и раздражённо матерится сквозь зубы, без малейших сомнений вытирает окровавленное лицо белой майкой. — Я понял тебя, да. Я следующий в очереди на ломание хребта. Мимо них с опаской шмыгает какая-то девка. Бедолага, явно недавно в Найт-сити. Бывалых такими мелочами, как пиздящиеся мужики, совершенно не напугаешь. “Этот город дрожит от желания…” - бубнит реклама. Если только от желания набить кое-кому ебало… — Пошёл нахуй, — совершенно не в тему огрызается Джонни. Ви показывает ему средний палец и решительно направляется к лестнице, попутно соображая, писать ли Такэмуре или лучше не стоит. И если писать, то что? Что делать-то, блядь? Увеличились ли у него суицидальные мысли после такой отповеди, или, может, наоборот? — Чё, несёшься вытаскивать своего переживающего дружочка из петли? — Джонни тут как тут, разумеется, со своим комбо из нуля эмпатии, нуля сострадания и нуля совести. — Вау, держи медальку за сообразительность. — Одну ты уже спасал. Она твои усилия обнулила. Тебе мало? — Джонни, блядь, отъебись! Это мой чумба, я его вытащу, и мне глубочайше срать, что ты там думаешь по этому поводу! — взрывается Ви. Внутри снова ворочается поселившееся как у себя дома желание отпиздить Джонни и сломать ему ещё что-нибудь. — Какая трогательная дружба, — а вот голос Джонни, наоборот, снижается до язвительного холода. И до Ви вдруг как до истинного тормоза наконец доходит. — Джонни, да ты, никак, ревнуешь?! — Мечтай, — огрызается тот и продолжает тащиться с ним, попутно спиздив с прилавка местной хрючевальни пачку салфеток и обкладывая ими нос. — Теперь мне понятно. Ты не потому влез, что испугался за мою мордашку, а потому, что как же это я смею обращать внимание на кого-то другого! Смею сраться с кем-то другим! — Кончай проецировать свои влажные мечты на реальность. Мне похуй на твоих корпоратских приятелей. — Ну и хули тогда ты продолжаешь за мной тащиться? Если тебе похуй, иди домой! — К твоему сведению, — голос Джонни понижается до чистого льда, целиком состоящего из сарказма, — дом как раз в той стороне, в которую ты прёшься. Жаль обламывать, конечно, твоё чувство собственной важности… Ви отключает мозг от его пиздежа, ядовитого и встревоженного одновременно, открывает сообщения, прикидывая, что написать. Терять время больше нельзя, лучше уж выглядеть долбоебом, чем… Блядь, вариантов у него нет. Он упустил время, пока исполнял давнюю мечту и от души пиздил Джонни.

Извини за это.

Он закидывает пробный шар, ничего в жизни не желая так сильно, как получить ответную реакцию. — Напиши ему, как ты переживаешь за Арасаку, ночей не спишь, в подушку плачешь, — советует Джонни ещё более ядовитым (как это в принципе возможно, сука?!) голосом. — Иди нахуй. Нихуя не оригинально, но кто ж виноват, что это словосочетание у них вместо здрасьте, досвиданья, признания в любви, извинения, начала и окончания диалога…

Ты в норме? Ответь, пожалуйста. Я беспокоюсь.

Десять секунд. Молчание. Двадцать секунд. Молчание. Пальцы впиваются в куртку, грозясь порвать её к хуям. — Может, вам собраться в ещё один рейд, благотворительный? — Джонни, разумеется, униматься не собирается. — Принести бедным, несчастным корпоратам одеяльца, антистресс-игрушки, что там ещё?.. Сдать себя на опыты, чтобы компенсировать ущерб, не хочешь? Полагаю, Хелльман будет неистово счастлив. Скручивающиеся в плотный тяжёлый комок нервы реагируют на провокации вполне однозначным желанием подплавить Джонни какой-нибудь синапс, желательно, отвечающий за его невероятно пиздливый язык. А, блядь, он же без имплантов. Тогда швырнуть его обо что-нибудь… и опять пиздиться, по второму кругу? А время уходит, уходит, уходит… — С-с-с-сука, — выдыхает Ви, вместо этого напрягая сухожилия. Двумя мощными прыжками он оказывается на ближайшей крыше невысокого домика. Огромное неебическое спасибо этому миру, что Ви теперь может съебываться от Джонни по необходимости. Реально, стоит каждый день благодарить вселенную. — Можешь попросить меня сыграть благотворительный концерт в фонд помощи Арасаке, и я, может быть, даже соглашусь! — орёт Джонни ему вслед. — Убогим надо помога!.. Ви лихо, как натуральный кузнечик, съебывает от него подальше, не забыв продемонстрировать средние пальцы. Ещё одна их миленькая традиция. Крыши умирающе скрипят под его ногами. Едва оказавшись на безопасном расстоянии, он бросается звонить. Один вызов. Тишина. Второй вызов. Без ответа. Сука, сука, СУКА! Третий. Пятый. Восьмой. Уничтожающая тишина. Ви прыгает по крышам ещё быстрее, отчаянно обозревая пейзаж. Никого и ничего не находит, разумеется. Сердце бьётся так, что отдаёт в горло, холодный пот течёт по спине… Он не собирается сдаваться… или, по крайней мере, хотя бы не допустит, чтобы тело друга раскурочили какие-нибудь ебучие мусорщики… Где же ты, где… Бешеные прыжки в конце концов выматывают его совсем. Сотни попыток дозвониться гудят в мозгу въевшимся в синапсы рингтоном. Никого. И там, и там. Сука… В конце концов Ви спрыгивает с крыш в какой-то вонючий переулок, заваленный кучами мусора, оглушенный, потерянный, с дикими болями в ногах. С таким спортом не справятся ни одни колени, даже суперимплантированные. Нихуя он не добился. Сколько времени прошло? Больше часа. Какой шанс, что Такэмура ещё жив, и просто, как обидчивая девка, игнорит его звонки, мол, пострадай-ка, Ви? Да почти никаких. Он не нашёл его тело. Какие шансы найти? Да почти никаких. Вряд ли он решился свести счёты с жизнью посреди грязных переулков, надо быть полным ебланом, чтобы надеяться на это. Блядь. Какое, нахуй, надеяться обнаружить его тело? Надо надеяться, что Такэмуру подкараулил какой-нибудь уличный воришка, оглушил, спиздил плащ и убежал. Реально, это лучший вариант, какой мог произойти. Ви приваливается спиной к грязной стене, чувствуя полнейшую опустошенность. Он опять не справился… Не смог спасти друга… Подвёл друга… Он должен был подумать, что будет после того, как они летящей походкой пролетят коридоры башни, прикончат Ёринобу, разъебут Микоши… Должен был осознать, что Такэмуру сожрёт чувство вины… Mierda. Окончательная и бесповоротная. Перед глазами начинают поблёскивать детали автомобиля, воздух постепенно наполняется металлическим запахом… — Так и знал, что найду тебя на какой-нибудь помойке. Ключевое место для тебя, я смотрю. — От. Е. Бись, — Ви стукается затылком о стену в такт словам. — Как ты нахуй вообще меня нашёл? — Невелика задача. Твоим концентрированным отчаянием за километр разит. Впору заподозрить, что Джонни втихаря установил на него какой-нибудь жучок. Уж больно резво он его находит в любой ситуации. Серьёзно, как он блядь умудрился рассчитать маршрут Ви, с учётом того, что тот сам не знал, куда бежит? Впрочем, это последнее, что его сейчас волнует. Ви хочется разъёбать что-нибудь. Ему хочется скомкать весь ебучий город, и зашвырнуть в мусорку. — Господи, блядь, Джонни, ну оставь меня в покое хотя бы сейчас. Ну пожалуйста. Бум. Бум. Бум. Стена под башкой такая восхитительно крепкая, реальная, и от ударов об неё, кажется, становится чуть легче — гудящий рой мыслей притихает. Джонни, уебок, даже и не думает милосердно оставить его в покое — стук каблуков об асфальт приближается. Ви с тоской ожидает очередной невероятно остроумной шуточки, или саркастичного предложения пожертвовать Арасаке ещё что-нибудь, или… Он продолжает методично стукаться затылком о стену, сам не зная, зачем. Но вместо этого ощущает только, как знакомый запах окутывает ноздри, и прикосновение ладони. — Пошли отсюда, — негромко говорит Джонни, мягко удерживая его затылок. — Не самое подходящее место для оплакивания. — НЕТ! Он ещё жив! — Ви яростно отталкивает его, тяжело и разъярённо дышит. — Он бы не ушёл… так! Он должен был попрощаться со мной! ДОЛЖЕН! Он не мог так просто… так просто… ну, опыт-то у тебя был, ви. ты знаешь, что друзья всегда прощаются перед смертью, не так ли? Нет, нет, нет… лёгкие спирает полностью, он пытается сделать вдох, и не может, не может… Тысячи тонн воды наваливаются на него, навеки погребая под собой. а, нет. это не вода. это кровь. кровь. кровь. дже… в голове бешено шумит и крутит, звуки извне растворяются, мир извне растворяется, остаётся только ви и его безумие, его паника… и красные искры, выжигающие голову и темнота