Нодус Толленс

Тэхён поехал домой не сразу, решил ненадолго задержаться на первом этаже, в главном зале Райса. Раньше ему тут не нравилось, атмосфера всепоглощающего удовольствия казалась такой далёкой, недостижимой даже в самых сокровенных мечтах. Но сейчас он хотел познать то, что так притягивало всех этих людей сюда, хотел дышать тем же воздухом, что они, пить алкоголь, который пили они, слушать эту отвратную музыку, под которую они не стеснялись изображать самые неловкие движения, будто они и не люди вовсе, а лишь на этот вечер хотят ими притворится. В один момент можно подумать, что это больше похоже на японский фестиваль духов, противоположный западному хэллоуину. Вся нечисть предстаёт в людском обличии, заполняя Райс попытками стать человечными, но теряя эту черту совсем. До рассвета это их время, до рассвета можно быть кем-то другим. Только одно кардинально отличало Кима от всей толпы, что двигалась, как единый механизм, рядом с ним: после рассвета они обратно превратятся в обычных офисных клерков, работников общепита, а может служителей здравоохранения, вариантов также много, как и людей здесь, а вот Тэхён сможет до конца собрать себя в то, что раньше составляло его личность? Пара шотов обожгла горло, но ничего так не обжигало, как горячие ладони победителей в «народный» покер на зоне. Мужчины не стеснялись в своих действиях, заламывая тонкие руки своего по-животному желанного проигравшего, сжимая в кулаках чёрные пряди, будто желая спустить их с черепа вместе со скальпом, раздвигая длинные ноги настолько, что вот-вот тонкая кожа пойдёт по швам, сдавливая запястья чуть ли не до хруста, оставляя синие пятна от каждого прикосновения, забывая Тэ на полу в прачечной, будто он старая кукла, которая перестала быть интересной, когда хоть слегка потеряла товарный вид. Воспоминания с болью врезаются в виски, от чего Ким резко корчится, словно его ударили по голове, словно он опять отчётливо ощущает мерзкий запах хлорки и пота, словно его сейчас снова ударят сзади по коленям, заставляя на них опуститься, словно он не сможет никуда сбежать. Но вокруг никому нет до него дела, и это приводит в чувства, это радует больше, чем приятное тепло от выпитого алкоголя, растекающееся по всему телу. Мин, как и обещал, отправил адрес, на который Тэхён приехал, когда уже было давно за полночь. Хозяин квартиры открыл дверь быстро, будто долго ждал этого короткого стука, ведь он бы так и не смог сомкнуть глаз. -Я сделаю тебе ключ на днях. Сразу начинает Юнги, остановившись перед входом в зал, прислонившись к стене, а руки сложив на груди. Он не сводит глаз с Кима, пока тот молчаливо снимает кеды и сияет своей улыбкой. -Я совершенно не понимаю, почему ты так печешься обо мне, но я так рад, что ты это делаешь. Мне.так холодно и одиноко. Тэ слегка щурится, пытаясь высмотреть в темноте квартиры лицо Мина, а сам уверенно шагает к нему, обвивая руками шею парня, который с трудом держал равновесие, ощущая на себе почти весь вес тела Тэхёна, при этом не имея силы в ногах, на которых в последние годы мог ходить только с помощью трости. Первую трость Юнги приобрёл после выписки из больницы после огнестрельного ранения в бедро, пуля задела нерв и теперь каждый шаг сопровождался невыносимой болью, расходящейся в паховую область и вниз, до самых кончиков пальцев. Парень никогда особо не любил спорт, не гнался за идеальными параметрами тела или великолепными очертаниями мускул, но сейчас бы он многое отдал за то, чтобы хоть немного пробежаться, жалея, что так и не нашёл времени слетать и подняться на погасший вулкан Халласан на острове Чеджу. Теперь перед ним только одна вершина, которую он может покорить-погасший изнутри парень. Парень, глаза которого раньше сияли отчаянием и желанием выжить, душа которого не обладала силой и её крайне необходимо было защитить, взгляд которого сейчас не отражал ни одной эмоции, а слова ни одной правдивой буквы. Но Мину так хотелось поверить, хоть на секунду дать себе возможность насладиться этой мнимой благодарностью, опустив нос в чёрную макушку Тэхёна, вдыхая лёгкий запах алкоголя и сигарет, чувствуя тепло его тела и холод тонких пальцев на своей шее. -Я оставил тебе одежду на диване, можешь принять душ, я пока налью тебе чай. Также спокойно продолжает Юнги, борясь с почти непреодолимым желанием обнять Кима в ответ, но страх его оттолкнуть сильнее всех самых заветных желаний, всех тех бесчисленных фантазий во снах, которые он видел, из которых он не хотел выбираться, каждое утро ненавидя себя за то, что так нелепо, по своему незнанию, дал возможность Камю уничтожить жизнь этого парня. Тэ в ответ лишь кивает, оставляя Юнги одного в коридоре, скрываясь в зале тяжёлой, слегка неуверенной походкой, качаясь на ватных ногах, но зато уже привыкнув к темноте, легко находит сложенную одежду на диване, теперь проходя мимо снова и прячась в ванной комнате. Мин не двигается, боится даже вдохнуть, будто пытается запомнить этот момент, будто завтра Тэхёна снова заберут у него и это его последняя возможность быть настолько близко. Из мыслей его вырывает внезапный грохот, донесшийся из комнаты, в которую только что зашёл Ким. Юнги резко, на сколько это возможно для него, срывается с места, почти не наступая на больную ногу, открывает дверь, находя парня, стоящего у раковины в одних джинсах. Его тело говорит о тюремном сроке намного больше, чем язык, лицо или густые, длинные волосы, которые сейчас были распущенны и прядями спадали на бледный лоб и испуганные глаза. Из-за худобы ребра будто просвечивались сквозь кожу, готовясь порезать каждого, кто захочет коснуться. На пояснице, уходя дальше под джинсы был виден след от ожога, кожу покрывали белесоватые рубцы, больше похожие на червей, давно поселившихся в этом теле, сделав его навсегда своим домом. А на груди и спине виднелись шрамы разной формы, размеров и времени приобретения, имея свою историю, содержа в себе всю боль и воспоминания событий тех 1247 дней. Мину требуется слишком много сил, но не так много времени, чтобы наконец оторвать взгляд от того, что раньше называлось телом, чтобы сразу же найти причину шума. В раковине и на полу лежали осколки зеркала, некоторые окрашенные кровавыми каплями. -Что блять произошло? Парень крепко держится за ручку двери, чтобы устоять на ногах, не сразу обнаруживая источник крови, который уже создал на бежевом коврике пятно. Костяшки Тэ были сильно напряжены, а между средним и безымянным пальцем почти незаметно пульсировала струя крови. -Я случайно разбил зеркало, прости, я куплю новое, честно. Трясущимся голосом отвечает Ким, застыв в одной позе, боясь двинуться, боясь, что парень его ударит. Но Юнги быстро хватает полотенце с сушилки, заворачивая в него всю ладонь Тэ и слегка надавливает на его плечи, заставляя сесть на бортик ванны, а сам ненадолго выходит, возвращаясь с небольшим пакетом, в котором собрал что-то похожее на аптечку и с тростью. Он аккуратно опустился на колени перед брюнетом, разворачивая, обернутое на руке, светло-голубое полотенце, теперь окрашенное в ярко-красный цвет, и отбрасывает его на закрытую корзину для грязного белья. Кровь не остановилась, но теперь не вытекала тонкой струёй, а медленно капала с кончиков пальцев. Юнги брызнул чем-то на кусок ватки и начал медленно вытирать разводы крови на ладони, держа её настолько нежно, будто его прикосновение может обжечь тонкую кожу. Рука Тэ холодна так сильно, что этот холод наоборот обжигает Мина. Парень делает всё очень аккуратно и быстро, будто учился перевязывать, но это отчасти правда, ведь ему приходилось бинтовать своё бедро, как раз с тех пор у него и остались бинты с каким-то антисептиком. Юнги чувствует мелкую дрожь в руках и всём теле Кима, поэтому закончив с порезом, берет другую ладонь парня, крепко её сжимая, будто заставляет помочь себе встать, но всё никак не встаёт. -Ничего страшного. Мягко начинает хозяин квартиры, отвечая на извинения брюнета, произнесенные ещё пару минут назад, которые уже казалось останутся без ответа. -Ты можешь мне всё рассказать, ты можешь мне доверять. Я помогу. Было не сложно догадаться, что зеркало, висевшее здесь больше десяти лет не спрыгнуло со стены самостоятельно, что оно бы не рассыпалось на осколки в воздухе, если его слегка задеть, поэтому Мину не потребовалось много времени понять, что произошло что-то, заставившее Тэ так внезапно избавиться от своего отражения, он видел лишь один способ, как это осуществить. Знаете ли, тюрьма не богата светлыми помещениями и чистыми, большими зеркалами. Ким не мог и представить, что его тело выглядит совсем не так, как ему хотелось, что шрамы на самом деле глубже и ярче, чем он видел, что он выглядит так, словно на нём проверяли остроту всех не выпущенных в продажу ножей. -Ты не понимаешь, что говоришь. Тэхён вытаскивает свою ладонь из рук Мина, не поднимая глаз, пряча их в чёрных волосах. -Вот это осталось от рук уёбка, который сначала поставил меня раком перед надзирателями, но этого ему оказалось мало, ему так понравилось, как я кричу, что он вылил на меня рамён, который жрал смотрящий, будто он смотрит не на издевательство, а комедию перед сном. Ким слегка развернулся, указывая на тот самый шрам на пояснице, но останавливаться не собирался. -А это.когда я начал выигрывать, одному уроду стало ебать обидно и он со своими братками решил меня проучить, сначала мне сломали ногу, чтобы я не смог уйти, а потом хотели отрезать ухо, как трофей-часть тела самого удачливого, но не успели, поэтому чтоб хоть чем-то проучить, ударили сюда…у меня блять нет почки. Рассказать ещё? Теперь Тэ указал на длинный, косой шрам внизу живота. -Ты думаешь, тебе это надо? Каждый помогает только сам себе. Наконец заканчивает брюнет, сказав намного больше, чем хотел, и тянется руками к лицу, смахивая с него обжигающие слёзы. Он бы хотел забыть каждую секунду тех пыток, но те события приклеены к нему, они стали его частью. Частью, которая медленно уничтожает всё, к чему прикасается. Что сказать человеку, пережившему ад на земле? Вот и Мин не может найти слов, продолжая сидеть на коленях перед парнем. Да, кажется, они ему сейчас и не нужны, поэтому Юнги неторопливо снимает с себя большую, серую кофту, оставаясь в футболке, и накидывает её на тонкие плечи Тэ, стараясь руками не задеть его острые ключицы, боясь порезаться об них. Ему требуется время, чтобы подняться, он берет свою трость, теперь сверху наблюдая за брюнетом. -Давай выпьем всё же чая, тебе лучше пока отложить душ. Выдавливает Мин, думая, что сейчас будет лучшим выходом отступить, а не начать заверять Тэхёна, что он не прав, лучше позже к этому вернуться, когда у них обоих будет больше сил для этого разговора. Парень покорно поднимается с бортика ванны, идя следом за Юнги, на кухне наконец натягивает рукава большой кофты на руки и застегивает молнию, начиная приходить в себя после той паники, что сдавила ему горло в ванной, давая новым навязчивым мыслям о вине и искуплении поселиться в тяжёлой голове. Он подходит к Мину ближе, берет его аккуратные руки, укладывая себе на талию, а сам пальцами проходится по его волосам, прижимаясь своими губами к его.