Черная нить

Этой ночью все шло наперекосяк, все было как-то не так и не этак. Подушка казалась то слишком жесткой, то слишком мягкой. Под одеялом было жарко, без одеяла зябко. А хлипкие стены, будто бы истончились окончательно, пропуская каждый шорох и вздох соседей. Кошмар какой-то! Стоило Агате лишь прикрыть тяжелые веки, как непрошенные мысли самым наглым образом вторгались в ее разум и начинали по-хозяйски копошиться там, словно шустрые рыжие тараканы. И, как не могла вытравить этих паскудных насекомых их главная кухарка( а таких попыток было не счесть, но от засилья усачей не спасали даже самые ядовитые средства), так и у Агаты никак не получалось обуздать свои думы. По возвращении из Косого Переулка, Агату застали врасплох непрошенные и, довольно-таки, препротивные вопросы: а что будет, если их с Томом распределят по разным факультетам? Если они разминутся? Разрешают ли общаться детям с разных факультетов?.. Эва как-то рассказывала, что в Дурмстранге все студенты жестко конкурируют между собой, а некоторые даже враждуют и устраивают соперникам различные гнусные пакости. Посасывающая воронка серой тревоги сжалась в тугой узелок в районе пупка от самых страшных вопросов: а они с Томом тоже могут стать врагами из-за факультетов?.. Она опять останется одна? Как год назад? — Прочь из моей головы! Эти мысли глупые-глупые-глупые, — сквозь стиснутые зубы процедила она, с жаром хлопнув кулаком по подушке. В ответ из темного угла комнаты донеслось недовольное: — Кар! — распушив перья в районе грудки, Матеуш осуждающее клацнул клювом: сидеть в тесной клетке ему совсем не нравилось. — Тс-с, расшумелся тут. Ты же не хочешь, чтобы мои соседки настучали на нас? Этим ябедам только повод дай, — Агата скорчила гаденькую рожицу, адресовав ее неприятным личностям из соседней комнаты. Тихонько соскользнув с кровати, она подползла к ворону и доверительно зашептала. — Матеуш, ты только никому не рассказывай, но, знаешь, мне наверное чуть-чуть боязно. Но ты только не смей надумывать! Я не какая-то там трусиха, как Лиззи, — воспоминания гнусного предательства, заставили ее злобно наморщить нос. — Просто... просто я дорожу некоторыми людьми, знаешь ли. Только будь джентльменом, Матеуш, и не спрашивай кем именно. Это не твое воронье дело. Понятно? Видимо, ворон счел такое обращение оскорбительным, потому как сразу же подобрался и демонстративно отвернулся. — Тц-ц, поглядите-ка, какой важный, — подразнила нахохлившегося питомца Агата. — Ладно уж, сиди тут один, а у меня дела. Встав, она отряхнула пижаму и подошла к кровати, чтобы стянуть и закрутиться в одеяло. Выпорхнув из комнаты, ее ловкие ноги беззвучно заскользили по ночным коридорам приюта.

***

Неуверенный скрип двери, тихий треск рассохшихся половиц под ногами и блеск напряженно-внимательных глаз из глубины темной комнаты. Опознав личность, закутанную с головой в белое одеяло, Том приподнялся на локтях и недовольно зашипел: — Агата, марш спать. — Твой взор тебя подводит, о, юнец. Протри глаза, коль не увидел сути. То не Агата пред тобой, а призрак белой леди, чей дух навеки проклят был жестокостью людской, — она на секунду задумалась вспоминая старую легенду, услышанную от деда. Горестно взмахнув руками, она продолжила: — Столетия страдаю я, ища покоя. Так помоги же мне оковы снять, тебя я умоляю! Фыркнув себе под нос, Том ленно похлопал в ладоши, как пресытившийся театральными постановками аристократ, и деловито уселся на кровати. — Каков талант! Теперь я за тебя спокоен. В голодный год не пропадешь, — кратко усмехнувшись, он резко посерьезнел и свел брови к переносице. — Зачем пришла? Ты меня вообще-то разбудила! Его голос совсем не казался сонным, оттого Агата ни капельки не поверила ему. Ей подумалось, что, возможно, Том, как и она, крутился все эти часы в постели и варился в котле собственных липких мыслей. Но, конечно же, он ни за что в этом не признается. — Пошла молва в народе, что величайший маг живет в коморке сей. К нему пришла я, чтоб сделку заключить. — Сделку? — мальчик скептически ухмыльнулся. — Да, — Агата скинула с головы одеяло, выходя из образа, и по-деловому вздернула нос, демонстрируя серьезность намерений. — На взаимовыгодных условиях. Так что, тебе интересно? Мне продолжать? — Взаимовыгодных? — Том в притворном удивлении вскинул брови вверх. — А что, ты так умеешь? И молчала? Хоть бы намекнула. Не спасал бы твою голову бедовую исключительно лишь по доброте душевной. — Не дразни меня, Реддл! — она обиженно ощетинилась, но, мысленно приказав себе не вестись на язвительные подначивания, продолжила в прежнем деловом тоне: — Я хочу предложить тебе помощь в поиске твоей родословной, — услышав последнее слово, расслабленный взгляд Тома заострился и теперь прицельно следил за дальнейшим развитием ее мыслей. — Ты говорил, что хочешь начать свои исследования с библиотеки Хогвартса. Подумай, там наверняка миллионы книг, а вместе мы найдем нужное быстрее. К тому же я жила в чистокровной семье волшебников, много чего знаю — это тоже может быть полезно в поисках. Согласен? — Я вполне смогу и сам справиться, — поерзав, Том поудобнее уселся на кровати. Почуяв, что ее план вот-вот разобьется об скалы реддловской чванливости, Агата внутренне поникла, стараясь придумать убедительные аргументы. Но, неожиданно, затянувшуюся тишину разрезал вопрос: — И что же ты хотела попросить взамен? — Я-я... — на секунду растерявшись, она запнулась, но быстро собралась, чтобы продолжить вторую часть переговоров. — Я хочу, чтобы ты помог узнать, кто напал на мою семью, — подняв глаза, она встретилась с внимательным, взвешивающим просьбу, прищуром. — Ты же понимаешь, что лезть в это может быть опасно? Допустим — узнаешь, а дальше что? Будешь мстить? Уж прости, но... — скрестив руки на груди, он оценивающе осмотрел ее с головы до пят, — нос не дорос. А пока ты научишься хотя бы сносно защищаться, так все твои враги уже и перемрут от старости. В этот момент Агата пожалела, что помимо одеяла не взяла с собой еще и свою подушку, потому как ей неистово захотелось запустить чем-то в самоуверенно-снисходительную физиономию Реддла, чтобы сбить спесь с этого мальчишки хотя бы на пару минут! Посмотрела бы я на него, когда он будет стряхивать снегопад гусиных перьев со своей такой важной и курчавой рожи! — Я не знаю, что буду делать, ясно? Мне просто нужно узнать, кто это был и за что они так со мной поступили. Почему именно мои родители и сестра?! Это несправедливо! — в голосе зазвенели истерические нотки злобы и черной обиды, а от вороха клокочущих чувств, стало жарко. Нервно скинув с себя одеяло на кровать, Агата сжала руки в кулачки и шумно выдохнула. — Я не буду просить тебя лезть в опасные дела, если вдруг ты об этом подумал. Просто… просто помоги мне своей разумной головой. Советами толковыми... Ты ведь умник! — жалобно заскрипели пружины, когда она осторожно присела на матрас около мальчика и подняла на него вопрошающий взгляд. — Пожалуйста, Том. У меня есть только ты. — Ладно, — не успела Агата осознать услышанное и обрадоваться, как он резко нагнулся к ней и испытующе проговорил: — Но у моего согласия есть условия. Я не дурак, чтобы подставляться из-за твоего вездесущего любопытного носа и тотальной невнимательности. Поэтому ты во всем должна меня слушаться. Я старший, а ты делаешь то, что я скажу. Поняла? Агата нервно сглотнула: Реддл и так всегда командует, куда еще больше-то?! И она ведь и так его всегда слушается! Ну... почти. — Поняла, — она протянула ему свою ладошку для рукопожатия и закрепления сделки. Том же еще несколько секунд сверлил ее взглядом, будто бы почуяв некий обман в слишком быстром согласии, но после, не найдя явных следов какой-либо аферы, ответно пожал ладонь. — А теперь я буду спать, — непрозрачно намекнул он, чтобы поскорее покинули его территорию. — Ой, ну и пожалуйста. Агата плавно слезла с кровати, забирая одеяло и поспешила на выход, чтобы Реддл, не дай милостивая Ядвига, не заметил ее довольную собой улыбку. Вернувшись в свою комнату, она быстро заснула сладким и спокойным сном.

***

— Том, мы заблудились? Я нигде не вижу нужной нам платформы. Вот девятая, а там десятая. Может я куда-то не туда смотрю? — предположила Агата, рассеянно осматриваясь по сторонам и подвигаясь ближе к Тому. А он снисходительно и не возражал, понимая, что без него эта девчонка уже давно пропала бы в каменных джунглях Лондона: большие города и шумные толпы — не ее стихия. Ей бы куда больше пошло запрятаться где-то в глуши, чтобы не привлекать к себе ненужных бед. Да... избушка где-нибудь в лесу, о которой никому не будет известно. Кроме Тома, естественно. — Не глупи, ее здесь и не будет. Наверняка нужно проделать какой-то трюк, как на входе в Косую Аллею или что-то вроде того. Смотри в оба глаза, Агата, слышишь? — Том нервно покусывал щеку, бросая мимолетный взгляд на круглые вокзальные часы: до отправления Хогвартс-экспресса оставался еще целый час. Еще в приюте он начал ломать голову и выискивать скрытые указания на билете, где может находиться та самая платформа девять и три четверти, ведь определенно точно знал, что на вокзале «Кингс Кросс» такой нет и быть не может! По крайней мере, на виду у магглов. А Дамблдор, судя по всему, не планировал упрощать жить двум обездоленным сиротам, а потому подсказок перед своим уходом не оставил. Куда уж там! Том нисколько не сомневался в лицемерии профессора и был уверен, что под налетом напускной отзывчивости и великодушия прячется самый настоящий интриган и хитрец. — Узнаю этот ищущий взгляд, — задорный голос резанул по ушам, заставляя приподнять голову. Прямо перед ними возник высокий и рыжеволосый, как намытая морковка, подросток. Его мимика была столь подвижной, что веснушки, густо рассыпанные по всему лицу, скакали на бледной коже, как живые мушки. Усмехнувшись, парень сощурился и протянул: — Краем уха услышал ваш разговор... Вы в Хогвартс? Первый курс? — Допустим, — недоверчиво ответил Том, переглянувшись с Агатой. Та в диалог вступать не спешила, разумно предоставив ему право голоса за двоих. — Оно и видно, — парень-морковь окинул детей снисходительно-понимающим взглядом, отчего Том непроизвольно скрипнул зубами. — Каждый год вижу одни и те же неприкаянные лица, в ужасе мотающие головой по сторонам в поисках спасителя навроде меня. Ах, вы наверняка хотите спросить, как же зовут этого благородного парня? А я вам отвечу: Игнатуис Пруэтт, так же известен как староста Гриффиндора — важно подбоченившись, он выставил грудь вперед, демонстрируя бронзовый значок на сером джемпере. — Вам крупно повезло, знаете ли: теперь-то вы в надежных руках! — О, мы нисколько в этом не сомневаемся, — смазано улыбнувшись, ответил Реддл, понадеявшись, что его голос прозвучал достаточно дружелюбно. — Расскажешь, что к чему? Где та самая платформа девять и три четверти? Давай же, болтливый староста, меньше слов — больше дела. Веди нас, "робких и растерянных первокурсников"! — Да все просто, как икотное зелье, — подмигнув, он махнул рукой в сторону кирпичного разделительного барьера, что был аккурат между девятой и десятой платформой. — Вам всего-то нужно хорошенько разбежаться прямо в стену, — беззаботно озвучивал наставления Игнатуис, будто речь шла о чем-то само собой разумеющимся и повседневном, — только не тормозите, ладно? Два года назад был один... э-эм, казус. Так вот, оказалось, что колдомедик в поезде не предусмотрен, представляете? — хохотнул он, ностальгически почесав подбородок. — Ой, а крику-то было. Эх, до чего же интересный был год! Весело начался, а еще веселей закончился. — Забавно, — скривил губы в улыбке Том, решив, что недоделанный гриффиндорский шутник решил поразвлечься за их счет. — Может покажешь, как и что? Боюсь, мы можем где-то ошибиться. Вопреки ожиданиям, Игнатиус ни капельки не смутился просьбе, а даже наоборот воодушевленно вцепился в свою тележку и стал отходить назад, набирая расстояние для разгона. — Смотрите и учитесь! Гриффиндорцы и не такие стены прошибали, — с улыбкой дикаря он спустился на бег, целясь в барьер, и... был таков. Как ни странно, спешащие на свои поезда магглы даже и не заметили, что секундой ранее яркий рыжеволосый юноша буквально растворился в стене, как по волшебству. — Агата, ни за что, ни при каких обстоятельствах не поступи на Гриффиндор. Слышишь меня? Только попробуй! Они все, — он поморщился. — странные. Что Дамблдор, что этот... — Ой, да перестань, Том, — как-то нервно хихикнула она. Тоненький аромат сирени защекотал его нос, когда Агата перекинула косицу на спину, решительно буравя взглядом последний рубеж, отделяющий их от заветной цели. Мечты. — Ну что? Побежали? — спросила она его, сверкнув возбужденными аметистовыми глазами. С вызовом ухмыльнувшись, Том кивнул и двинулся по направлению к барьеру, ускоряясь с каждым шагом.

***

Агата с интересом осматривала алый, извергающий сизые клубы дыма, паровоз. Несмотря на запас времени, на платформе уже собралась приличная толпа. Взрослые волшебники, провожающие дорогое чадо в Хогвартс, разделились на два лагеря: кто-то плакал, зацеловывая вырывающихся и спасающихся от прилюдного унижения детей, а кто-то держался нарочито сдержано, обходясь лишь ободряющим хлопком по плечу или голове. — Тони, детка, береги себя! Мы с папочкой будем сильно-сильно скучать по нашему золотому мальчику, — озабоченно щебетала очаровательная девушка блондинка, вытирая мелкие слезки серебряным платочком и дуя пухлые губки-бантики. — О, Мерлин, как же мы без тебя! Отправляй мне сову каждый день. Ну же, обещай, Тони! — заскулив, она порывисто сжала в тисках материнских объятий темноволосого мальчика. Его пряди были заплетены в аккуратный короткий хвостик на затылке, а парадная белая рубашка выглядела накрахмаленной и отутюженной. В дополнение к образу пай-паренька шли лакированные туфли и черные бархатные манжеты. Казалось бы, вот она, самая настоящая семейная идиллия. Эй! Журналюги, где вы? Тут такая колдофотография пропадает! Хоть прямо сейчас снимай и отправляй на обложку семейного журнала "Домовитая кудесница и котел изобилия". Вот только проходя мимо, Агата чуть ли не споткнулась о мраморный холод серых глаз, которые враждебно выглядывали из-за плеча всхлипывающей матери. Руки мальчика, сжатые в кулаки, висели по швам и совсем не порывались хотя бы приобнять мать в ответ. — Конечно, ма-атушка, — приторно-сладко, словно с издевкой, растянул он. — Стелла, время. Давай заканчивай тут, — поторопил мужчина щегольской наружности с такими же серыми глазами, как у мальчика. По одинаково густым бровям и носам с горбинкой Агата предположила, что это отец семейства. Вот только больно молодой... А может, все-таки, брат? Интересно... а как бы провожали меня? Как пить дать, Эва бы не дала сопли разводить, чтобы не опозориться перед своими дружками-однокашниками. Пустое купе они нашли быстро. Водрузив клетку с недовольным Матеушем посреди столика у окна, Агата заняла место рядом и уже предвкушала, как будет любоваться видами, когда алый поезд наберет разгон, рассекая изумительные пейзажи. Маленькие бледные пальчики пробежались по синей обивке сидения, очерчивая клетчатые узоры. — Том, — обратилась она к мальчику, что был сильно занят в этот момент, распихивая их багаж по специальным отсекам. — То-ом. Том Реддл. — Желаешь помочь? Очень мило, но что-то поздновато спохватилась, — елейно проворковал он, припечатывая чемодан к полке. — Нет, помочь я не желала, но спасибо, что предложил, — отзеркалив наигранную вежливость, Агата широко улыбнулась, продолжив тепло и искренне: — Хочу тебе кое-что показать. Присядь, пожалуйста, — приглашающе кивнула она на соседнее место. — А я как будто планировал ехать стоя, — съехидничал он, садясь рядом. — Ну что там у тебя? Показывай. — Закрой глаза. Том в настороженном непонимании выгнул бровь и скривил уголок рта, очевидно посчитав такую просьбу довольно сомнительной. — Что еще за глупости? — Так надо, увидишь. Пожалуйста. Он еще немного буравил ее подозрительным прищуром, но все же согласился. — Учти, если ты надумала что-то учудить, то отправишься в ссылку на другой конец поезда без права на амнистию, — закрыв глаза, Том скрестил руки на груди, в нетерпении притоптывая мыском ботинка. — Ну, и? — Перестань отбивать чечетку, Реддл. И, молю, не морщись хотя бы минуту. Успокойся и скажи... скажи: ты чувствуешь это? — Что "это"? Конкретнее. — Ну как же... Я про это чувство, — Агата прикрыла глаза и глубоко вдохнула: пахло лакированным деревом, пыльной и старой тканью сидений, железной дорогой, а еще... волшебством! — Мы сделали это, Том. Так долго ждали и все-все получилось, как мы хотели, мечтали. Наше желание исполнилось! И от этого... от этого такое чувство внутри... Очень-очень хорошее! Я не знаю, как это правильно описать, но... помнишь качели на заднем дворе? — Ты про ту ржавую развалюху? — фыркнул он. — Нашла, что вспомнить. — Да, я про них! Майкл-расквашенный нос каждый день катал на них свою подружку Молли, поэтому мне приходилось караулить, чтобы прокатиться хоть разочек. Вот только, когда Молли уходила, так на качели сразу же выстраивалась очередь из дружков Майкла, а мне все никак не удавалось... А потом пришел ты! — хихикнула она. — И у всех, кто садился на качели начинала кружиться голова и тошнить. — И бедняжка Молли осталась без парня. Любовь Майкла растаяла, как сахарная вата в грязной луже, когда его красотку вырвало прямо ему на ботинки. — Знаешь, моя бабушка говорила, что нельзя быть жадным, вот их и настигла кара. Но я это все к чему... Я помню, когда впервые наконец-то села на эти качели. Они так дрожали, когда ты раскачивал меня все сильнее и сильнее, но мне нисколечко не было страшно, веришь? В тот вечер закат впереди казался таким близким и сияющим, как расплавленное золото, и мне казалось, что еще чуть-чуть, что, если ты толкнешь меня посильнее, то я обязательно взлечу высоко-высоко, как птичка, — Агата мечтательно улыбнулась. — Вот сейчас у меня очень похожее чувство... Хотя нет, — она твердо замотала головой, — в сто и тысячи раз лучше. Знаешь, я уверена, что самое лучшее нас ждет впереди! Скажи, Том, теперь ты понял? Ты тоже это почувствовал? — Да, — после некоторой паузы Реддл сглотнул и кратко ответил: — Почувствовал. — А как ты думаешь, в Хогвартсе качели есть? — сдвинув свои тонкие бровки к переносице, серьезно спросила Агата. — А что, снова планируешь взлететь, раскачавшись на качелях? Ты уж потерпи хотя бы год со своими экспериментами. Идея, конечно, креативная, но я пока не научился сращивать кости, а ты, как могу заметить, не кошка, которая всегда приземляется на лапы. — Ничего такого я не планировала, — прыснула со смеха она, а после растянула губы в лисьей улыбочке, разворачиваясь всем корпусом к Тому. — Зачем мне это? Ты ведь обещал, что научишься летать сам по себе, без метлы. Помнишь? — Само собой я помню, — не задумываясь ответил Том, в миг став серьёзнее. Скрестив руки на груди, он колко поинтересовался: — И в чем же связь? Я — это я, а не ты. — А связь самая прямая, Томми: ты научишь и меня! — бесстыже подытожила Агата, наблюдая, как Том надменно ухмыльнулся и закатил глаза, мол, "ага, а еще чего тебе?". — А что я такого сказала? В чем смысл знаний, если не делиться ими? — Смысл знаний — сила и превосходство, но уж точно не дележка. Я бы даже сказал, что некоторыми, особо бесценными познаниями даже запрещено делиться. Они должны оставаться лишь у достойных, исключительных личностей, а не падать, словно манна небесная, на головы всяким олухам. — Но, если не делиться знаниями, то они когда-нибудь просто исчезнут. Лопнут, как мыльный пузырь, когда человек умрет. Тогда в них вообще никакого смысла не будет, как в дырке от бублика, — она скрутила указательный и большой палец в подобие колечка и взглянула через него одним глазком на Реддла, отчего-то помрачневшего и нахмуренного. — Так что, научишь? — не унималась Агата, заискивающе улыбаясь. Цокнув, Том с наигранной обреченностью покрутил головой: — Ты же все равно от меня не отстанешь. — Оу, даже не надейся, — таинственно понизив голос, она широко расставила пальцы, изображая дикое животное, готовое напасть в любой момент. — Нет, все же надо было оставить тебя тогда в цирке. Ты бы хорошо вписалась в номер с дрессированными обезьянками. — Что?! Короткий стук, заставил их синхронно повернуться в сторону раздвижной двери. — Привет, — поздоровался не по-детски хрипловатый голос. — Места напротив вас не заняты? Я сяду? На пороге стоял тот самый сероглазый мальчик с перрона. Вот только его образ несколько видоизменился: аккуратный хвост пропал, а распущенные и едва доходившие до плеч темно-русые пряди волос были небрежно заправлены за ухо, в котором неожиданно появилась серебряная серьга-колечко. Глупые бархатные манжеты тоже исчезли, да и в целом рубашка более не выглядела идеально опрятной. Агате почему-то пришла в голову другая ассоциация: сейчас мальчик напоминал ей диковатого дворняжку, которого насильно отмыли и причесали, надеясь превратить в породистого кобеля. — Не заняты. Проходи, — мимолетно оценив визитера, кивнул Том. — Благодарю. Антонин Долохов, — мальчик протянул ладонь. — Том Реддл, — ответил он на рукопожатие. Агата только и успела открыть рот, чтобы тоже представиться, да вот только ее опередили: — А это моя подруга — Агата Врона. — Рад знакомству, — приветственно кивнув Агате, мальчик засуетился, пристраивая свои вещи и на ходу спрашивая: — В шахматы играете? — не дожидаясь ответа, он достал из чемодана лакированную доску с блестящими черно-белыми клетками и помахал ею перед их носами. Зрачки Тома жадно расширились, оглядывая такую невиданную роскошь. Ведь в их приюте настоящих шахмат и в помине никогда не было, а тем немногим детям, что умели играть, приходилось довольствоваться разрисованной картонкой и кривыми фигурками из-под ножа сторожа. Способности в резьбе по дереву у мистера Беквита были посредственными, оттого случалась постоянная путаница в фигурах. Очень уж ферзь походил на короля и наоборот. — Я хожу черными, — азартно кивнул Том, попутно убирая клетку с вороном со стола под карканье потревоженного жильца. — Предупреждаю, что я проигрывал только своему деду, а он мастер, — усмехнулся Антонин, обнажив кривоватый клык, который придал ему еще большее сходство с псом. Виртуозно расставив фигуры, он удовлетворенно потер руки. — Ну, белые ходят первыми. Пешка на Д4. — пухленький солдатик заскользил по доске, вызывающе размахивая меленьким мечом. Началась битва умов. Зрелище было истинно захватывающим... первые пять минут. Проследив, как черная пешка Тома уверенно двинулась к вражеским войскам, Агата с досадой припомнила, что совсем не ознакомлена с правилами игры. Как раз в том момент, когда поезд тронулся, дверь купе звучно разъехалась, впуская запыхавшегося мальчишку. Его короткие каштановые волосы были аккуратно подстрижены на висках и тщательнейшим образом уложены на макушке. Карие чуть раскосые глаза цепко осмотрелись по сторонам, выдавая нечто наглое и бесстыжее в своем хозяине. — Абраксас, Клаус, сюда! Тут еще есть места, — крикнул он в глубь коридора, бесцеремонно заваливаясь в их купе. — И за что наши родители платят школе такие деньжищи? Едем тут как колония пикси в двухместной клетке, — придирчиво поджав пухлые губы, обратился он к двум незнакомым мальчикам, заходящим следом. — Вставать надо раньше. Нам бы не пришлось рыскать тут в поисках свободных мест, если бы одна спящая принцесса потрудилась проснуться вовремя, — отозвался тот, что был русоволосым и самым высоким из них. — Да я встал с петухами! — Феликс, лживый ты плут, когда я вышел из камина в твою спальню, ты был еще в трусах и натягивал носок с закрытыми глазами, при этом не прекращая храпеть. — Клаус, ну здесь же леди, — цокнул третий, одетый с иголочки пепельноволосый блондин. Если Антонин в подобной одежде смотрелся несуразно, то этому мальчику весь его лощеный образ определенно шел и казался естественным, как будто он уже родился в парадной мантии и с золотым перстнем на мизинце. — Прошу простить грубость моих спутников. Думаю нам всем следовало представиться, перед тем, как так грубо врываться. Абраксас Малфой, — галантно улыбнулся он Агате, а после кивнул Тому и Антонину. — Или можете называть его иначе: идеальный аристократ, уделавший даже Поллукса из благороднейшего семейства Блэков по уровню приветственных расшаркиваний. Я же сыт этим по горло, а посему обойдусь без этих штучек. Феликс Розье, — отсалютовал самый первый мальчик. — И да, леди, извините-подвиньтесь, — нахально плюхнулся он около Агаты, чем заставил ее возмущенно наморщить нос и отодвинуться подальше. — Феликс, ты клоун, — флегматично заметил русоволосый, а после перевел взгляд на сидящую рядом Агату. В светло-зеленых глазах отражалась задумчивая усталость. Да и в целом вид мальчика казался довольно болезненным. — Я Клаус, — в отличии от остальных, он предпочел не называть свою фамилию, но протянул ладонь для рукопожатия Антонину и Тому. Первым представился Долохов и Агата успела заметить, как мимолетно переглянулись между собой Розье и Малфой, но, впрочем, ничего комментировать не стали. — Том Реддл. Краем глаза Агата отметила ровную осанку друга и серьёзный прищур темных глаз. — Реддл? — уточнил Феликс, пробежавшись оценочным взглядом по новому знакомому, а после масляно растянул губы в улыбке. — М-м, никогда не слышал. — А ты знаешь всех волшебников? Завидная память. Ешь много орехов, я полагаю?— холодно усмехнулся Том. — Всех, да не всех, а уж «Священные двадцать восемь» знаю на зубок. Дражайшая матушка расстаралась. Но, вот оказия, ни одного Реддла мне не встречалось даже в побочных ветвях фамилий. — Розье покрутил кончиками пальцев перед своим носом и невозмутимо поинтересовался: — Так а кто, говоришь, твои родители? — Намекаешь на мой статус крови? — хмыкнул Том, сцепив руки в замок на коленях. — Мой отец был волшебником, — равнодушно пожал плечами он, как будто речь шла не о вопросе, который его самого волновал чуть ли не первостепенно, а о том, что он ел на завтрак. Но Агата знала, что все это напускное. — Вот оно как, — стряхнув несуществующую пылинку с лацкана хорошо сшитой темно-синей мантии, Розье медленно добавил: — Это ты хорошо придумал. — Что же ты имеешь в виду под словом "придумал"? — взгляд Тома предупреждающе заострился. — Феликс, не шуми. Голова и так раскалывается, — потер глаза Клаус. — А как тут промолчать, мой апатичный друг? Разве я не прав? Можно родиться гряз... магглокровкой, но придумать красивую сказочку о волшебниках-родственничках, которых в глаза ни один приличный и настоящий волшебник видеть не видел, — самодовольный кивок в сторону Малфоя. — Возьми на заметку, Абраксас, что не стоит тратить такие усилия в приветствиях, пока не узнаешь, кто перед тобой. Может произойти... э-эм, неловкая ситуация, согласись? Обстановка явно накалялась и была дико неприятна Агате. Но ей оставалось лишь бдительно поглядывать по сторонам, прикусив язык: она определенно точно знала, что друг не простит ее вмешательство. — Я не магглокровный. — жестко отсек Том, метнув молнию в оппонента. — Оставь свои фантазии про себе, умнее будешь. Мой отец был волшебником. — Да-да, некий Реддл, — легкомысленно отмахнулся Розье. — Ну что ж, пускай. Чем бы дитя не тешилось, как говорится. Вот только скажи... а колдовать-то ты умеешь? — Не советую сомневаться в моих способностях, — Том хищно оскалился. Благодаря Агате, он уже был в курсе своей исключительности и несвойственной большинству ровесников силе, а потому испытывал полную уверенность в словах. — Можно оказаться в дураках. Хотя я и так вижу, что ты идиот. — Что ты сказал?! — моментально подскочив со своего место, Розье на ходу достал палочку из внутреннего кармана мантии и теперь угрожающее тыкал ею в сторону Тома. — Я должен напомнить, что дуэли на палочках вне школы строго запрещены, — менторски произнес Малфой, обеспокоенно поглядывая на парней. — Не волнуйся, Абраксас. Ты видишь его палочку? Я — нет. Уверен, что ему ее даже не продали, — самодовольно усмехнулся Феликс, кивнув на пустые ладони Тома. — Все знают, что палочка выбирает только настоящего волшебника, а он всего лишь магг... Бах! Договорить Розье не успел: чемодан с верхней полки грубо влетел в него, заставив осесть прямо на пол. Перекошенное и ошалевшее от такого поворота событий лицо Феликса породило в Агате чувство сытого удовлетворения и гордости за магические способности Тома. — Ого, — присвистнул Клаус, взглянув на Тома по-новому: в тусклых зеленых глазах зажглась искра интереса, на секунду сделав его хворое лицо живее. — Десять очков. Агата удивленно вскинула брови: его друга только что пришибло тяжеленным чемоданом, а он его сопернику очки за бросок раздает? Что за странный тип! — Да как ты смеешь?! — выплюнул Розье, размазывая струйку алой крови, стекающую из носа. — Нет, с памятью у тебя все же проблемы. Ты ведь сам спросил, умею ли я колдовать! Ты должен быть удовлетворен ответом, а не злиться. Не так ли? Не выдержав очередного удара по, как оказалось, очень хрупкой самооценке, Розье взревел не хуже волколака и с диком огнем в глазах пружинисто напрыгнул на Тома. Схватил того за ногу и повалил за собой на пол. В воздухе замелькали судорожно бьющие куда-то кулаки. Инстинктивно запрыгнув с ногами на сидение, чтобы невольно не оказаться в эпицентре потасовки, Агата, как во сне наблюдала за быстро сменяющейся картинкой внизу: Вот сгорбленная спина Розье возвышается над Томом, а его кулак наотмашь замахивается в челюсть. Вернее он хотел это сделать, но Том захватил его пальцы и вывернул руку. — Я требую прекратить рукоприкладство! Феликс, успокойся! — попытался вмешаться Абраксас и вытянуть своего друга из-под Реддла, который уже оказался сверху и успел проехаться по раненому носу Розье. Все же опыт не был равным: детство в приюте оставляет свои навыки. — Мальчики, хватит... Мальчики... — испуганно затараторила Агата. — Том, пожалуйста, хватит! Мне страшно! Да нас же сейчас выставят отсюда вместе со всеми вещичками. Вот и сказочки конец! Великая Ядвига, что же делать? Что мне делать?... Неизвестно, услышала ли ее мольбы знаменитая польская волшебница средневековья, или же воспаленный от страха мозг решил поработать усерднее, но в памяти вспыхнуло давно забытое воспоминание... — Франтишка, я тебя не отпускаю. С меня довольно! Все, хватит! Ты не бродяга. Хватит странствий, умоляю! Затаив дыхание и спрятавшись за тяжелой занавеской, пятилетняя Агата подслушивала перебранку деда и бабушки по линии отца. — Казимир, как ты не понимаешь, я же чахну в четырех стенах! Тут так душно, — откинувшись в глубоком кресле, ее бабушка устало помахивала белоснежным платочком у лица, всем свои видом показывая, как велико ее несчастье. — А я? А как же я? — ее дед перестал нервно мерить шагами комнату и всплеснул руками. — Мне тоже плохо без тебя. А как же наши дети? Ты подумала, о детях, а? — Право слово, о каких детях ты говоришь, дорогой? У нас есть только сын и тот уже взрослый. — А наши внучки? Ты подумала о внучках? — А у наших внучек есть замечательные родители. И я ведь не уезжаю навсегда! О, святые, если бы я знала, каким ворчливым ты будешь в старости, то десять раз подумала прежде, чем сказать тебе "Да" много лет назад. Запомни, Казимир, никто не любит вредных стариков, — тыкнула она пальцем в сторону деда. — И не заставляй меня нервничать, я тоже старая и дряхлая! И я хочу в свое последнее путешествие! — От неугомонная ведьма. Сказал же: не пущу! Никогда! — маленькая Агата удивилась, что ее любимый дедушка оказывается умеет брызгать слюней на такие большие расстояния. — Ну какой же ты... Ох, — держась за подлокотники, бабушка попыталась приподняться с кресла, но рухнула назад. Опустив руку на область груди, она болезненно сощурившись. — Что-то нехорошо... душно... не могу дышать. — Франтиша! Милая, где болит? Сердце, да? — тон деда стал мягким-мягким, когда он засуетился вокруг жены. После легкого маха палочкой, все окна в комнате открылись настежь, впуская свежий апрельский воздух. — Прости. Прости дурака. Разнервничалась поди... Поедешь, обязательно поедешь. Нет, мы вместе поедем, хочешь? — Там... в спальне... на тумбочке... настойка, — тяжело дыша слабым голосом промолвила бабушка. — Настойка. На тумбочке. Сейчас, милая, сейчас, — Агата спрятала свой любопытный носик обратно за штору, когда мимо пронесся дед. Вот только ей не удалось остаться незамеченной: — Птенчик мой, у тебя сегодня такой красивый алый бант. Покажешь мне, дорогая? — нежно проворковала бабушка. Агата неосознанно пощупала атласную ткань на голове, понимая, что речь идет именно про нее и ее нарядный бантик. Выглянув из укрытия, Агата была удивлена сияющей и довольной улыбкой бабушки. От гримасы страдания не осталось и намека. — Тебе уже лучше? Не болит? — озадаченно спросила она. — Птичка, а почему ты решила, что мне что-то болит? — Ты ведь сказала, что тебе нехорошо и душно, а дедушка сказал, что это сердце. — глаза Агата в изумлении расширились. — Бабуля, ты что, притворялась? — Конечно нет! Как ты могла подумать такое обо мне? Мне и вправду стало дурно и тошно от брюзжания твоего деда, а насчет остального он сам надумал. Запомни, Агата, иногда мужчины глухи к нашим словам, поэтому можно и похулиганить, чтобы нас услышали, — хохотнула она, садя внучку на колени и поправляя ее бант. — Только это будет наш секрет, ладно? — лукаво подмигнув, попросила бабушка. — Все же, наш дедушка такой эмоциональный колдун... Глаза Агаты заметались по купе поезда, прикидывая все риски и вероятность успеха придуманной авантюры. Выглядеть глупой дурой не хотелось совсем. Но надежды, что драку разнимут остальные мальчишки(коих и так было в избытке для маленького купе) не осталось вовсе: Розье что-то шипел на Абраксаса, когда тот пытался оттащить его тушу, а Долохов все никак не мог зацепиться за Тома. Клаус же... Клаус вообще ничего не делал. Закинув ноги на сиденье и скрутив их в позе по-турецки, дабы его не зацепило, он с неким философским интересом взирал на мордобой. — Ой, что-то мне нехорошо. Душно... — тяжело задышав, она покачнулась и, предварительно наметив траекторию для падения, распласталась на сидении. Сквозь темноту закрытых глаз до нее донесся обеспокоенный голос Долохова: — Агата?.. Да прекратите! Вы слепые или что? — Чего это она? Заснула что ли? — рвано глотая воздух, выдвинул свою догадку Розье. — Черт! Да отцепись ты от меня, — Агата постаралась сдержать улыбку: это уже был ее Том. Послышались звуки возни и перебранки. Два пальца опустились ей на шею. — Агата, эй, ты меня слышишь? Антонин, приподними ее ноги. Аккуратно. Надо, чтобы кровь прилила к голове. — Розье может сходить за водой, — деликатно предложил Малфой. — Я?! — Да, ты. Это все из-за тебя, Феликс. — Из-за меня?! — оскорбился Розье. — Это он начал. Он! Я всего лишь вел диалог, а на меня гнусно напали. Откуда мне было знать, что этот чертов Мерлин швыряет чемоданы без палочки? Я даже не успел защититься! А в книжках писали, что Англия родина джентльменов. Враки! Тут одни грубияны и задиры. А вот я молодец, бабушка бы гордилась. — Том... — разлепив глаза, Агата обессилено зашептала: — П-почему я лежу? Шумно. Голова кружится. — Оклемалась, — он подозрительно прищурился, а его ноздри затрепетали, как у ищейки, почуявшей что-то неладное. — Судя по всему, ты упала в обморок. — Да-а? Так странно... Не хватает воздуха... Пускай... пускай они уйдут. — Слышали? Вам лучше поискать другое купе, — мрачно обратился Антонин к злосчастной троице. — Да, думаю так будет лучше всем. Мой друг приносит свои извинения за столь неприятную ситуацию. Верно, Феликс? — прищурился Малфой, толкая локтем товарища. — Я извиняюсь только перед ней, — кивнул Розье в сторону Агаты. — А вот этот первый начал. И пускай сам извиняется за мой нос. Если увижу в зеркале, что я теперь урод с кривым носом, то я этого так просто не оставлю! — Не драматизируй, я тебе ничего не сломал, — цокнул Том. — Но с таким длинным языком, как у тебя, на твой нос наверняка выстроилась целая очередь желающих. Не стал лишать их удовольствия. — Абраксас, ты слышал? Он опять меня провоцирует! Ай, к горгулье вас всех. Я сваливаю, — зачесав растрепавшиеся волосы, Розье нервно раздвинул дверь купе и зашагал прочь. — Он просто голодный, — дипломатично улыбнулся Малфой, глядя на уже пустой проход. Галантно кивнув на прощание, он скрылся вслед за другом. — До встречи. Было... познавательно познакомиться, — прощаясь, Клаус бросил двусмысленно хитроватый взгляд и полуулыбку в сторону Агаты. Чего это он так уставился? Неужели что-то понял?.. — Чего ты так хмуришься? Тебя тошнит? — поджав губы, спросил Том, пристально осматривая ее лицо. — Что? Нет! — смущенно запротестовала Агата, порываясь привстать. — Спасибо, мне уже лучше. — Тебе бы поесть, — заметил со своего места Антонин, задумчиво поправляя одним пальцем шахматные фигурки. — На самом деле даже повезло, что так все закончилось. — Повезло? — Том недоуменно выгнул бровь. — Феликс Розье — золотой наследничек фамилии Розье. Его матушка с него пылинки сдувает. Знаешь, долго не получалось родить мальчика и все такое. — Намекаешь на то, что у меня будут проблемы из-за этого идиота? — Нет. Говорю же, что повезло. Феликс отделался побитым носом. Учитывая его самолюбие, вряд ли он кому-то расскажет, что его отколошматили, — Долохов усмехнулся. — Да и другим запретит рассказывать. — Я тебя понял, — мрачно кивнул Том, поправляя и очищая одежду. — Откуда знаешь о нем? Мне не показалось, что вы знакомы. — Я и не знаком. Точнее не был. Вот только я живу под одной крышей с главной сплетницей магической Братании, — Антонин брезгливо поморщился, а в серых глазах блеснуло что-то совсем нехорошее. — Хоть где-то от этой пиявки должна же быть польза. — О ком это ты так? — осторожно спросила Агата, встретившись с неодобрительным прищуром Тома, а-ля "Не лезь, куда не просят". — Неважно. — А что насчет двух других? — по-деловому поинтересовался Том. — Ну, Малфои все скользкие белобрысые рыбины. Так мой дед говорит, а он вел с ними дела. Вы только не ведитесь на эти их улыбочки и манерность, — ухмыльнулся Антонин, закинув руки за голову. — Это их семейная, так скажем, традиция: быть вежливым и обходительным, пока не поймут будешь ли ты им чем-то полезен. Если нет — ты для них никто и звать тебя никак. — Любопытно, — задумчиво протянул Том. — А третий? — Его не узнал, но наверняка кто-то из «Священные двадцать восемь» раз в такой знатной компании ошивается. — Странный тип, — пробубнила Агата, привлекая внимания соседей по купе. — Да? А мне показалось, что ты ему приглянулась, — хохотнул Долохов. — Чего это он так смотрел на тебя, когда уходил? Как будто между вами есть секрет. Вы что, поди, уже знакомы? — Не говори ерунды. Бред! Я первый раз его вижу, — огрызнулась Агата, чувствуя, как щеки становятся пунцовыми. — Скажи же, Том? — обернулась она к другу, ища поддержки. Вот только он промолчал, странно уставившись на нее. — Да я пошутил. Не обижайся, — покопавшись в карманах брюк, Антонин выудил оттуда небольшую пятиугольную синюю коробочку и протянул ее Агате. — На вот лучше. Угощайся. Агата с интересом и чуть ли не благоговением покрутила в руках упаковку «шоколадных лягушек». Ох, и давно же она не ела шоколад! Том от предложенной половины вежливо отказался и вернулся к шахматам. Просмаковав сладость, Агата тщательно облизала пальцы и устроилась на плече Тома, поглядывая за игрой. Под уютное убаюкивание поезда, она не заметила, как потяжелели ее веки и затянуло в сон.

***

Небо стало темно-синим, когда экспресс остановился около небольшой и плохо освещенной станции. Старосты Хогвартса собрали взволнованных первокурсников в шумную кучку, и строго-настрого наказали не разбредаться и ждать, если не хотят погибнуть самой страшной смертью. — Не вертись ты так, — неодобрительно щелкнул языком Том, цепко оглядываясь по сторонам. — А ты не мог разбудить меня пораньше, чтобы я успела нормально переодеться и причесаться? — обозленно ответила Агата, пытаясь придать презентабельный вид черной школьной мантии. — Сам-то вот какой начищенный и приглаженный. Волосинка к волосинке, — с завистью зыркнула она на друга. — Нет, не мог. Я был слишком занят, оттирая шоколадные крошки со своей одежды. А ты бы лучше пересмотрела свой график сна. Не моя вина, что ты не спишь по ночам, а шастаешь, куда не приглашали, — назидательно выгнул бровь Том, намекая на ее ночной визит в его комнату. — Дай сюда, неумеха! Сосредоточенно нахмурив брови, он оправил ее ворот и полностью распустил галстук, чтобы перевязать заново. Перед тем, как удовлетворенно кивнуть, он хлопнул ее по плечу: — Сгодится. Взволнованные шепотки детей пробежались по группе первокурсников, заставляя задрать голову в поисках причины. — Мерлин, а это кто еще такой? Надеюсь, не по наши души, — опасливо поежился Долохов. Твердой походкой к ним приближалась широкоплечая мужская фигура. Прищурившись, Агата смогла рассмотреть плохо выбритое мужское лицо с красноватой и обветренной кожей. Весь вид мужчины был очень строгим и Агате подумалось, что такой спуску не даст и лучше держаться от него подальше. Осветив кружок первокурсников фонарем, он неодобрительно поцокал и развернулся к ним спиной, жестом приказывая идти следом. — С тропинки не сходить. Тех, кто потеряется, искать начнут только завтра. Если будет, что искать конечно, — хрипло рассмеялся мужчина. Напуганные мрачной перспективой дети зашагали ровной цепочкой за провожатым, как утята за мамой уткой, стараясь не упасть и не оступиться на скользкой дорожке в глубине мрачной чащи. Кругом была непроглядная темень и тишина, нарушаемая лишь топотом ног и шорохом животных, скрывающихся где-то вне зоны видимости. Агата хлюпала потекшим от влажного воздуха носом и меланхолично вспоминала вкуснейшую "шоколадную лягушку", когда их группа подошла к берегу огромного черного озера. Единый вздох восхищения прокатился среди детей, когда пред их взором предстал могучий и древний замок, гордо возвышающийся на скале. Нет, конечно, она уже видела дворцы и замки на своей родине, но этот... Некая необъяснимая, но определенно величественная сила исходила от него волнами, как шлейф от дорогущих духов из парфюмерной коллекции Эвы. Агата чувствовала, как все ее волшебное естество тянется к этому исполинскому каменному великану, словно мотылек на свет. Нашарив руку Агаты, Том потянул ее за рукав и благоговейно шепнул: — Я именно так его себе и представлял. — Замок потрясающий... И это наш новый дом, Том, — ответила она, сцепив их ладони. Прохладный поток воздуха прилетел с озера, рождая прекрасная мелодию из шелеста травы и деревьев. — Ты слышишь? Он ждал нас, — тихонько хихикнула Агата. — Дом, — еле слышно повторил Том, а после уверенно кивнул, не отрывая завороженного взгляда с Хогвартса. — Ты права, Агата. Теперь это наше. Как оказалось, чтобы добраться до замка им предстояло пересечь озеро на маленьких лодочках. Черная и отражающая мириады звезд водная гладь манила Агату прикоснуться к ней хоть бы кончиками пальцев. Возможно она бы и рискнула нарисовать узор на воде, но Долохов так некстати вспомнил историю, как его дальнего родственника-магоботаника утащили гриндилоу на дно, когда тот искал какие-то жабросли. Ужас. Озеро больше не казалось таким притягательным, да и лодки не выглядели слишком безопасными. К счастью, вскоре они причалили к подземной пристани. Оказавшись внутри замка, Агата с интересом крутила головой во все стороны, изучая замысловатые барельефы, факелы и средневековые доспехи рыцарей. Почувствовав легкое покалывание в затылке, она настороженно обернулась и встретилась со знакомыми серебристыми глазами Шанти Патил. Та стояла около мальчишки с таким же загорелым цветом кожи и неловко улыбалась Агате, демонстрируя милые ямочки на щеках. Уловив, что Шанти сделала шаг навстречу, Агата поспешила отвернуться, не желая повторить опыт неловкого общения, как было в магазинчике мадам Малкин. Нет уж, спасибо. Знаю я эти улыбочки девочек-припевочек. Больше никаких подружек. — Ты что делаешь? — шикнул Том, когда Агата настырно потянула его за руку подальше от новой знакомой. — Ой, Том, мне за этими спинами ничего не видно. Пойдем вперед, а? Группа детей поднялась по лестнице к тяжелой и высокой дубовой двери, где их уже ждал улыбающийся Дамблдор. Агата могла поклясться, что он ей мимолетно подмигнул. Том же слегка напрягся от вида знакомого лица. — Добро пожаловать в Хогвартс, мои юные друзья. Я Альбус Дамблдор, ваш новый профессор трансфигурации, — торжественно поприветствовал он их. — Бьюсь об заклад, вы все довольно устали с дороги. Надеюсь, наш праздничный ужин по случаю начала учебного года сможет придать вам сил. Но прежде, каждый первокурсник пройдет церемонию отбора, где вас распределят по факультетам, которые станут вашей семьей в последующие семь лет. Всего их четыре — Гриффиндор, Пуффендуй, Когтевран и Слизерин. Каждый из них по-своему прекрасен. В каждом вы найдете не только отражение собственного характера и внутренних качеств, но и настоящих друзей, поддержку и множество счастливых моментов, — посмеиваясь глазами, он развел руки и послышался скрип дверей. — Что ж, думаю вы готовы. Пожалуйста, постройтесь в шеренгу и прошу за мной.

♪ Double Trouble из фильма «Гарри Поттер и узник Азкабана» John Towner Williams

Заставив ватные от волнения ноги шевелиться, Агата встала позади маленькой рыжеволосой девочкой, что была ниже ее на целую макушку. Когда вереница первогодок двинулась вперед, она сконцентрировалась на собственном дыхании и на развивающихся веселых хвостиках впереди, боясь, что от прилива эмоций упадет в обморок уже по-настоящему. Когда около ее уха прозвучал голос Тома, она даже нервно дернулась. — Ты бы лучше взглянула вверх. На рыжих еще насмотришься: их тут в избытке. Я уже успел насчитать штук восемь, — тихонько прыснув в кулак, Агата приподняла голову и чуть не споткнулась от изумления: над ними было чистое ночное небо, усеянное яркими холодными звездами. Она даже подумала, что небесный свод настоящий, но Том пояснил: — Это чары. Успел прочитать, когда ждал тебя в книжной лавке. Зал был огромен и освещен тысячами парящих свечей, чьи золотистые огоньки оставляли играющие блики на стенах. За четырьмя длинными столами сидели старшие студенты в черных мантиях и с любопытством( а кто-то с ехидством) поглядывали на новеньких. Был еще стол в самом центре зала, за которым, судя по всему, сидели преподаватели. Среди них, в центре, гордо восседал старенький-старенький волшебник с длиннющей седой бородой. Вскоре перед преподавательским столом появился Дамблдор. Поставив в центре самый обычный табурет, он водрузил на него остроконечную Шляпу. Та выглядела ужасно старой и была вся в заплатках. Агата могла бы поспорить, что если хорошенько встряхнуть древний головной убор, то полетят столпы вековой пыли и Шляпа осыплется, как рождественская ель в феврале. Шляпа, будто бы почуяв настороженный интерес к своей персоне, шевельнулась. В складках ткани появилось что-то на подобии рта и она, самым неожиданным образом, запела:

Может быть, я некрасива на вид, Но строго меня не судите. Ведь шляпы умнее меня не найти, Что вы там ни говорите. Шапки, цилиндры и котелки Красивей меня, спору нет. Но будь они умнее меня, Я бы съела себя на обед. Все помыслы ваши я вижу насквозь, Не скрыть от меня ничего. Наденьте меня, и я вам сообщу, С кем учиться вам суждено. Быть может, вас ждет Гриффиндор, славный тем, Что учатся там храбрецы. Сердца их отваги и силы полны, К тому ж благородны они. А может быть, Пуффендуй ваша судьба, Там, где никто не боится труда, Где преданны все, и верны, И терпенья с упорством полны. А если с мозгами в порядке у вас, Вас к знаниям тянет давно, Есть юмор и силы гранит грызть наук, То путь ваш — за стол Когтевран. Быть может, что в Слизерине вам суждено Найти своих лучших друзей. Там хитрецы к своей цели идут, Никаких не стесняясь путей. Не бойтесь меня, надевайте смелей, И вашу судьбу предскажу я верней, Чем сделает это другой. В надежные руки попали вы, Пусть и безрука я, увы, Но я горжусь собой.

Агата неосознанно присоединилась к всеобщим аплодисментам, мысленно перебирая текст песни и в очередной раз ужасаясь, что ни один факультет ей не подходит! — И так, — произнес Дамблдор. Надев очки-половинки, он развернул длинный свиток пергамента, и осмотрел первокурсников. — Когда я назову ваше имя, вы наденете Шляпу и сядете на табурет. Аддингтон, Марселин. Вперед бойко вышла та самая рыжая девочка с хвостиками. Агата могла только позавидовать ее храбрости, когда та вприпрыжку подбежала к табурету и вольготно села на него. Поэтому не стоило удивляться, когда Шляпа лишь на секунду коснулась макушки девочки и сразу же выкрикнула: — ГРИФФИНДОР! Крайний стол под красно-золотыми знаменами тут же взревел и зааплодировал. Когда довольная собой Марселин опустилась на скамью, они одобрительно хлопали по ее плечам и искренне поздравляли. — Боунс, Олливер! — ПУФФЕНДУЙ! — закричала Шляпа, и счастливый светловолосый мальчик засеменил к желто-черному столу, который уже вовсю приветствовал его. Следующих мальчишек, Мартина Браун и Ориона Блэка, определили на Когтевран и Слизерин. Агата отметила, что с синего и зеленого стола не было таких диких оваций: новоприбывших поздравляли рукопожатием и уважительными кивками. — Долохов, Антонин! В этот раз Шляпа не спешила с ответом. Густые брови Долохова недовольно сдвинулись к переносице в ожидании вердикта. — СЛИЗЕРИН! — Я был уверен в Антонине, — хмыкнул Том. Улыбающегося кудрявого мальчика по имени Эдвин Фоули и зареванную пепельноволосую девчушку Алисию Флеменг распределили на Пуффундуй. С серьезным видом поправлял окуляры на веснушчатом лице Каспер Крауч, отправляясь к столу Когтеврана. — Лестрейндж, Клаус! Это был никто иной, как тот самый Клаус из поезда. Агата прищурилась, провожая взглядом Лестрейнджа, и зашевелила языком, беззвучно повторив нелепую, на ее взгляд, фамилию. Со скучающим выражением лица Клаус слез с табурета, когда Шляпа отправила его к столу "змеек". Кажется, он совсем не переживал и не сомневался в результате. Вскоре к нему присоединился и Малфой. После распределения Эмми Макмиллан на Гриффиндор, Дамблдор озвучил следующую фамилию: — Патил, Амар! Обернувшись назад, Агата увидела как смуглый и черноволосый мальчик ободряюще улыбнулся Шанти, отпуская ее руку, и зашагал вперед. Когда Шляпа отправила его на Слизерин, он нашел взглядом сестру и подмигнул ей такими же серебристыми глазами. Видимо двойняшки, слишком уж похожи. Когда подошла очередь самой Шанти, Шляпа долго не могла дать ответ. Складки потертой ткани, чем-то похожие на брови, неодобрительно хмурились, пока девочка, крепко зажмурившись, ждала вердикта. — СЛИЗЕРИН! В это было невозможно поверить. Она?! На Слизерин?! Мда-а, видимо годы взяли свое и прохудившаяся Шляпа выжила из ума, раз отправила эту застенчивую и заикающуюся девочку на факультет змей. Других объяснений не было. Но, как ни странно, Патил выглядела счастливой. Робко скатившись с табуретки, она поспешила к своему брату, который сразу же расчистил для нее местечко на длинной скамье. Ряды первокурсников и первокурсниц, которые все еще дожидались своей очереди, значительно прохудились, а Шляпа все выкрикивала и выкрикивала: Пуффендуй, Гриффиндор, Когтевран, Слизерин! Как вдруг... — Реддл, Том! Услышав знакомое имя, Агата встрепенулась и повернулась к Тому. Он не смотрел на нее в ответ, а с молчаливой уверенностью зашагал к стулу. Едва коснувшись его курчавой макушки, Шляпа громко заорала: — СЛИЗЕРИН! Том позволил себе короткую победную улыбку, и лишь тогда встретился глазами с Агатой, едва заметно кивая головой в сторону серебристо-зеленого стола. Она знала, что это значит. "Я жду тебя там", — вот, что он сказал ей. Наконец, после Феликса Розье, Урсулы Солсбери, Аарона Шафика, Магнуса Торндайка и высокой девчушки Дианы Вейн, прозвучало: — Врона, Агата! Сделав глубокий вдох-выдох, Агата поплелась к табурету. Окружающий мир в этот момент казался замыленным, словно его заволокло туманом. Стараясь сохранять маску спокойствия на лице, она даже не вздрогнула, когда на макушку упала пахнущая старинной грубоватая материя, а в голове раздался скрипучий голос: — Да-а... сложно, очень сложно, — Агата догадалась, что это голос Шляпы. — О, я вижу необычайную хитрость и верткость, но для Слизерина маловато амбиций, пожалуй, — сердце пропустило удар. Что ж, глупо было надеяться, что ей так повезет и она останется вместе с Томом. Словно услышав ее мысли, Шляпа продолжила: — А еще сильная преданность. Но для Пуффендуя не хватает трудолюбия и ... кх-м, дружелюбия. Хм-м, да-а. Незаурядный ум тоже имеется. Ох, а еще неуемная тяга к приключениям! Что же мне с тобой делать?.. — Только не Гриффиндор! Только не Гриффиндор, — умоляя судьбу, думала про себя Агата. — Только не Гриффиндор? А ты уверена? Ты бы могла раскрыть свою храбрость именно на этом факультете. Да и благородству поучилась бы... Что? Нет? А-а-а, вижу-вижу, что ж, пускай будет по-твоему... СЛИЗЕРИН! Наверное у нее слуховые галлюцинации. Не могли ее отправить на Слизерин: Шляпа ведь сама сказала, что не хватает амбиций... Но почему тогда Том смотрит так довольно? И почему ей хлопают ученики с крайнего слизеринского стола? Рассеяно моргнув, она подняла себя с табурета и машинально потащила дрожащие ноги к месту, которое для нее подготовили Том и Антонин. Усадив себя между ними, она вполуха приняла поздравления Долохова, смазано кивнув, и неловко улыбнулась Тому, когда он похлопал по ее ладони и горделиво сказал: — Я знал, что ты будешь тут. Теперь все на своих местах, — его темно-карие глаза сияли воодушевлением, не хуже ночного неба над их головами. — Конечно, Том, — не вполне осознано ответила Агата. Радостное исступление перемешалось с озадаченностью от решения Шляпы: почему же она передумала и отправила ее на Слизерин? Погруженная в свои мысли, она задумчиво покручивала золотой кубок в руках, временами поглядывая на пустое дно. От переизбытка чувств пересохло в горле и безумно хотелось пить. И кто же ставит пустую посуду на стол? Золотая, да пустая — сомнительное радушие. А вместо еды прикажете грызть каемки на тарелке? — Даже не вздумай стащить, — раздался над ее ухом угрожающий шепот Тома, который расценил ее интерес к золотому кубку по-своему. — За кого ты меня принимаешь?! — чуть громче допустимого шикнула она, привлекая внимания некоторых учеников. Заметив их надменно-осуждающие взгляды, Агата гордо выпрямила спину и еле слышно шепнула другу в ответ: — Я не какая-то там побирушка. Том же ничего не ответил, продолжая давить на нее своим гипнотическим взглядом. Вскоре со стороны Когтеврана послышались хлопки и последняя ученица по имени Ванора Янг поспешила к своему столу. Когда с церемонией распределения было покончено, с трона в центре преподавательского стола поднялся тот самый длиннобородый старик. Несмотря на почтенный возраст, его речь была громкой, а движениями живыми, без свойственной для глубокой старости немощи. — Добро пожаловать в Хогвартс! — поприветствовал он. — Для начала хотел бы представиться нашим новым ученикам. Я — Армандо Диппет, директор Хогвартса, и я безмерно счастлив каждому из вас. Чуть позже наши уважаемые старосты от каждого факультета поведают вам о правилах нахождения в этих стенах. Я попрошу отнестись к ним очень серьезно! — директор Диппет строго прищурился, обводя своим длинным и острым носом каждый стол поочередно. На студентах Гриффиндора он задержался чуть дольше, посылая молчаливую, но ощутимую угрозу. — Я надеюсь, что меня все услышали. А теперь: да начнется пир! Всем успешного учебного года! — махнув рукой, он уселся обратно на свой помпезный стул, а ученики школы радостно захлопали и засвистели в ответ. — Ну наконец-то. Я уж думал, что помру с голоду, — отозвался Антонин, сидящий рядом. Уловив аппетитный аромат, Агата повернулась к столу и сразу же почувствовала, как наполняется слюной рот: еще недавно пустые тарелки сейчас были щедро наполнены самой разнообразной едой. Это было похоже на самый настоящий пир! Проявив чудеса выдержки, она еле остановила себя, чтобы не наброситься голыми руками на стоящее прямо перед ее носом блюдо с жаренными сосисками. Но, вспомнив, что находится в обществе отличном от оголодавших по деликатесам приютских детей, Агата потянулась к приборам и, нацепив безразличное и даже немного брезгливое к яствам лицо, элегантно наколола зубчиками вилки сосиску покрупнее, да пожирнее. Будто бы такая попалась случайно. Стараясь жевать как можно медленнее, она обвела взглядом стол и заметила надутого Феликса Розье. Пригубив из кубка, он буравил озадаченным взглядом Тома: должно быть, никак не ожидал, что его тоже отправят на Слизерин. — Мерлин! Ты скажешь мне или нет, что с твоим носом, Феликс? Во что ты уже ввязался, бесстыдник? — отчитывала его красивая старшеклассница, пытаясь повернуть лицом к себе, чтобы рассмотреть ссадины. — Я упал, — процедил он сквозь зубы, отворачиваясь от заботы девушки. — Ай, Друэлла, отцепись, говорю. — Все матушке расскажу с первой же совой, — строго предупредила она его. Том же, полностью игнорируя взгляды Феликса, сейчас был занят тем, что подобно Агате старался совладать с собственным лицом. Лишь голодный блеск в глазах выдавал его муки. Он немного помедлил, когда потянулся к ножу и вилке. Оно и понятно, ведь ножей в приютской столовой никогда не давали и дети ели, как приходилось, орудуя одной лишь вилкой. Да и столовый этикет в школе никогда не преподавался. Чтобы не ставить друга в неловкое положение, Агата принялась разделывать приборами еду в своей тарелке, тем самым давая молчаливую подсказку. Когда золотые тарелки неожиданно опустели, чтобы снова наполниться, но уже различными сладостями, Агата восторженно потянулась к мороженному, вот только ее жадно протянутую к креманке руку остановила чужая ладонь. — Нет, — отрезал Том. Ее брови протестующе нахмурились, а сама она готова была разразиться гневным вопросом: чего это он вздумал сжадничать ей общее мороженое? Но Том нравоучительно и с явным раздражением, какое у него бывало, когда приходилось объяснять элементарные вещи, приглушенно пояснил: — Живот болеть будет. Мы с тобой и так тут съели больше, чем на все праздники вместе взятые. Но, если хочешь пролежать пузом кверху всю ночь в ближайшем лазарете, то пожалуйста. Поддавшись разумному предупреждению, Агата опечаленно кивнула, с болью в сердце наблюдая, как к креманкам с мороженым потянулись другие дети. Впрочем, аппетит у нее сразу же пропал, когда рядом зависло жутчайшее привидение с выпученными безжизненными глазами и запачканной в серебристой крови древней одежде. — Добрый вечер, сэр, — растерянно пискнула она, не понимая, как реагировать на такое соседство. Помня о вежливости, Агата добавила: — К-как ваши дела? Сидящие рядом слизеринцы так и застыли с ложками в руках, широко раскрыв рты. Не смущаясь капающего на стол мороженного, они с недоумением взирали на Агату, заставив ее гадать: что же она сказала не так? Может это из-за ее акцента? — Вечер добрый, — Агату словно ледяной водой окатили: настолько промерзшим и могильным казался голос призрака. — Дела? Хм. Какой интересный вопрос. А как ты думаешь, мои дела? — резко подлетев к ней, лицом к лицу спросил он. — Смею предположить, что так себе, — сглотнула Агата. — Так себе? И что же тебя натолкнуло на эту мысль? Разве со мной что-то не так, раз ты оценила уровень моих дел столь низко? — саркастически поинтересовался он, очевидно намекая на свое неживое положение. — Думаю вам очень одиноко, сэр, — участливо заметила Агата, чем заставила привидение поморщиться. — Знаете, недалеко от моего дома есть развалины старого замка. Как-то раз я убежала туда, прячась от сестры. И, чтобы она меня точно нашла, я спустилась вглубь подвалов. Вот только я не знала, что они настолько глубокие и... заблудилась, как последняя дура, — удрученно выдохнула она, заметив, как притихли сидящие рядом ребята, слушая ее рассказ. — Продрогшая и уставшая, я бродила по безликим коридорам катакомб, как вдруг увидела свет. Обрадовавшись, что нашла выход, я со всех сил побежала к нему, но это оказался совсем не он... — И что, ты так и не спаслась? — задала вопрос незнакомая русоволосая девочка, опасливо поглядывая на призрака, чья голова парила аккурат над их столом. — Ну я же здесь, как видишь, — ответила Агата, намекая на глупость вопроса. — Тц, не перебивайте, — вклинился Долохов. — Так, а что это был за свет? — За свет я приняла серебристый отблеск приведения. Призрак молодого мужчины с мечом в спине летел по коридору и причитал что-то себе под нос. Если честно, то вначале я оче-ень испугалась, но выхода у меня не было, вот и пришлось к нему обратиться и попросить вывести меня. Знаете, несмотря на грозный вид, он оказался очень милым и говорливым собеседником! — улыбнулась она. — Он поведал, что его зовут пан Жигимонт Валенса и когда-то давно он пал в бою смертью храбрых. Вот только пан был безумно влюблен в одну пани, поэтому не захотел уходить на свет иной, лелея надежду, что сможет хоть в бестелесном виде быть подле своей любимой. Но, к его глубокому огорчению, она его жертву в угоду любви не оценила и развизжалась, когда он заявился к ней в своем новом... э-эм... амплуа. Девица убегала от него из замка в замок, пряталась по деревням и селениям, а потом и вовсе... — Агата горестно махнула рукой, вспоминая убитое горем лицо призрака. — Тоже умерла? — поинтересовалась все та же русоволосая девочка. — Хуже. Вышла замуж за другого, — неодобрительно покрутила головой Агата. — От горя пан Валенса не мог найти себе места, и принялся изводить всех жителей его родного замка, надеясь, что их муки принесут ему покой. Через время замок опустел, превратился в никому ненужные руины, а он остался один. Знаете, он признался мне, что очень одинок и это худшее, что может быть в таком существовании. Хоть и осознал, что сам во всем виноват, — тут она обратилась напрямую к привидению, что не сводил с нее внимательного взгляда. — Поэтому я знаю, что призракам часто бывает одиноко, сэр. Оттого и мой вывод, что ваши дела так себе. — Зови меня Кровавый Барон. И мне не одиноко! Заруби это себе на носу, глупая девчонка, — обозленно проскрежетал он. Выпученные белки его глаз взбешенно крутанулись по часовой стрелке, а сам Барон вспорхнул вверх и улетел сквозь стену. — Вообще-то, на твоем месте, я был бы поосторожнее с Кровавым Бароном, — многозначительно протянул со своего места худосочный мальчишка с забавными каштановыми кудряшками. Обмакнув рот салфеткой, он сделал глоток из кубка и продолжил: — Его даже Пивз боится. — Пивз? — вытянул бровь Том. — И кто же это? Местное чудовище-людоед? — усмехнулся он. — О. Ну, это как посмотреть. Но людской крови он попил знатно, — уголки губ мальчика заговорщически приподнялись, а сидящие рядом ученики постарше хитровато захихикали, будто бы предвкушая некую забаву. — Я Эдмунд, кстати. Эдмунд Нотт. Второй курс. Спустя время Агата почувствовала, как ее разморило в теплом зале, а теперь клонит в сон. Слушая вполуха разговоры за столом, и иногда отвечая на вопросы, все мысли и мечты были лишь о мягкой постели. Подавив очередной зевок, она не удержалась и спросила: — Послушай, Эдмунд, а долго нам тут еще сидеть? — Да нет, вообще-то, — кивнул он на встающего со своего места Диппета. Тот что-то говорил про некий запретный лес, про квиддич, но Агата не вслушивалась и уже откровенно клевала носом. Лишь, когда ее потянули за локоть, заставляя встать, она встрепенулась и вопросительно уставилась на Тома. — Пора. — кратко сказал он, вытягивая ее сонную тушу из-за стола. Дорога до подземелий, где находилась их факультетская гостиная и спальня, запомнилась плохо. Но Агата подумала, что это не беда: ведь всегда можно отыскать их новые апартаменты по запаху подвальной сырости. Староста девушек, черноволосая и статная красавица Дорея Блэк, собрала всех девочек-первокурсниц и ровной вереницей повела их в девичьи комнаты. Ее осанка была настолько царственной, что невольно хотелось расправить плечи, чтобы не чувствовать себя горбатой бабкой. Подавляя настойчивые зевки, Агата сонной мухой плелась следом и даже не заметила, как по своим комнатам успели разбрестись все девочки. Когда они подошли к последней двери, Дорея сверилась с записями на куске пергамента, а после озадаченно захлопала глазами. — Это что такое? Куда подевалась вторая? — уперев руку в бок, произнесла она, взволновано осматриваясь по сторонам. Агата растерялась: "вторая"?.. Она ведь осталась одна тут или... — Ах, вот ты где! Что за шутки? Немедленно выходи! — пригрозила Дорея, сощуренно всматриваясь куда-то вглубь коридора. Обернувшись назад, Агата увидела, как из тени робко выплыла фигурка на освещенный факелами участок. Сон как рукой сняло, а изо рта чуть не вырвался скорбный скулеж от огорчения и досады. Да быть того не может!