Новогодняя вечеринка

      Доброго всем времени суток! Приглянулась заявка, решила написать, придумала скелет и стала «обшивать». Однако, моя «трепетная муза», скорчила рожицу, вильнула задницей, и взяв в плен фантазию и вдохновение, устроились рядышком, меняя по своему усмотрению все, что печатали пальцы. Перечитав, что у нас получилось, я поняла – это совсем не то, что было в заявке. Утерев слезки(шутка), решила все же выставить сюда. Может кому-нибудь понравится также, как и мне.       - Ты дура! Ты беспросветная дура! Господи, как я умудрился так вляпаться??? Матвей безумным взглядом обводил Нельку, а та, забившись в кресло, пряталась от него за нежно-голубой думкой. Маттео Сильвано двадцать три года вел безмятежную жизнь в пригороде Генуи. Его мать руководила семейным обувным делом, достаточно известным в Италии, а отец, Николай Селиванов, был российским бизнесменом, осевшим на родине жены, и успевшим перевести все активы до кризиса. Маттео с детства знал, что он не только итальянец по праву рождения, но и русский по отцу. Это давало ему повод гордиться своей семьей и не давать себя в обиду, если местные дети дразнили его эмигрантом, а ребята русской диаспоры – итальяшкой. К девятнадцати годам Маттео закончил гимназию и был готов присоединиться к студентам одной из крупнейших высших школ Италии – Генуэзскому университету. «Багаж» его был чуть больше, чем других парней и девушек, что испуганно жались к стенам в приемной комиссии. От отца Маттео достались отличная фигура, овальной формы лицо, с гармоничными и пропорциональными чертами, чётко выделяющимися скулами и волевым подбородком, а также серые, цвета асфальта, глаза, не заметить которые было нереально. От матушки вся остальная «красота» - черная смоль вьющихся волос, нежно-бронзовый цвет кожи, длинные, тонкие, аристократические пальцы, и в качестве бонуса – взрывной характер, несдержанность в словоизлиянии и сумасшедшие перепады настроения. Казалось бы, что необычной или красивой внешностью обладали многие, но у Маттео было еще кое-что за душой, то, что он не спешил афишировать, но и не скрыл бы, если кто-нибудь решил поинтересовался. С пятнадцати лет он идентифицировал свою сексуальность, и уже два года, как имел постоянные отношения. Марко был старше на три года и их любовь была итальянским стереотипом – счастливое затишье, вулкан страстных ссор с битьем посуды и выбрасыванием вещей в окна, на радость любопытным соседям, и пожар жарких примирений. Его семья, на удивление, не проявила неприятие. Мама, поскольку обожала своего Маттео и желала одного – чтобы сын был счастлив, а отец, не особо вникал, считая, что парень еще юн и пусть «наиграется». А еще Маттео в совершенстве знал три языка, собственно итальянский, русский и английский, и знал, чем хотел заниматься в жизни. Медицинский факультет, направление - движение, спорт и здоровье, на выходе – врач в любой спортивной команде, лечебная физкультура в больнице и, то, что надо, фитнес-тренер. Мечты о совершенном человечестве еще жили в голове молодого человека. Все рухнуло сразу и придавило не хуже бетонной плиты. Вначале их с Марко квартирка в центре превратилась в «страну глухонемых». Марко стал задерживаться на работе, не отвечал на вопросы, молча ложился спать, не обращая внимание на Маттео. А тот по первости еще пытался проявлять заботу, своими рассказами разбавлял давящую тишину, а потом тоже замолчал. И в один «прекрасный» день случилось то, чего он так боялся. - Мато, нам надо расстаться. - Почему? Ты меня больше не любишь? - Нет, не в этом дело. Просто я устал, ты молод, а мне трудно угнаться за твоими желаниями и предпочтениями. - Что? Я молод, а ты старик? Три года дают тебе право считать, что мы не можем быть почти ровесниками? Ты нашел другого? А меня можно выкинуть из жизни, как новогодний хлам? Отвечай! - Мато, прекрати, давай разойдемся мирно. Никто не виноват, просто перегорело все… Марко оделся и ушел, оставив Маттео страдать и два дня заниматься самокопанием, пытаясь понять, что он сделал не так, какие его предпочтения могли так «утомить» любимого. А на третий день, проезжая мимо приморского кафе, увидел его, единственного, обнимающего и целующего другого, совсем мальчишку. Предательство… Его так трудно пережить в одиночестве. Маттео собрал вещи и поехал в единственный дом, где ему были всегда рады, где мир и любовь должны были вылечить разбитое сердце. Родительский дом, родное гнездо встретило любимыми запахами, материнскими объятиями и отсутствием отца, который, наверное, был занят на работе. Маттео принимал мамину заботу, но не мог рассказать ей, казалось, что как только он все озвучит, то это станет правдой и больше никогда ничего не будет. А надежда на воссоединение еще теплилась в душе. Отец появился неожиданно. Маттео наслаждался выходным, ему сейчас было трудно среди людей. И вот он лежит у бассейна с книжкой, стараясь не пускать в голову мысли о Марко, как рядом возникает родитель, садится в кресло и после недолгого приветствия сообщает, что они с мамой разводятся. Уже давно они приняли это решение и только ждали, когда Маттео станет на ноги и сможет обойтись без семьи. Конечно же они не перестанут любить его, он их сын, но будут делать это по отдельности. Внутри итак нестабильного парня взорвалась осколочная граната, разрывая на куски сердце и раня ледяными осколками все "печенки-селезенки". Куда подевался его итальянский темперамент? Наверное, проявилось что-то русское, но он замерз. Все, тело, душа, мозг, были куском льда. От ощущения стучали зубы, тряслись руки и слезились глаза. Он никогда в жизни так не мерз, и это надо было прекратить. Как? Срочно перенестись в другое место, пусть там не будет прежнего тепла, но не будет и невыносимого холода. Маттео прошел к себе, недолго подумал, поискал в ящике стола, нашел малиновую книжечку российского паспорта, отец возил его на родину и оформил второе гражданство, так, на всякий случай, позвонил на работу и предупредил, что больше не выйдет и пусть начальник уволит за неявку. Потом подхватил так и неразобранную сумку и вышел из дома, стараясь никому не попадаться на глаза. Спустя сутки из самолета «Милан - Москва» вышел гражданин России Матвей Селиванов, молодой человек двадцати пяти лет, без определенного места жительства и не особо большим запасом евро в бумажнике. Два года. Два года, а что о них можно вспомнить? Первые дни? Да, потому что они были окрашены все тем же темным цветом. Матвей ехал по адресу, что значился в паспорте, надеясь на теплую встречу дедушки и бабушки, он едва их помнил из той, единственной поездки. Только дверь оказалась заперта. Куча вариантов в голове, от простых – ушли на прогулку, до более сложных – переехали. Матвею не пришлось долго ждать и гадать, соседняя дверь открылась и на площадку вышла пожилая женщина. Она спросила, как его зовут и как зовут его отца, а потом скрылась в квартире, чтобы выйти через минуту, протянув Матвею запечатанный конверт из плотной коричневой бумаги. - Я писала вам, нашла адрес в бумагах. Наверное, не дошло. Маша болела уже года два, когда у Петра Николаевича случился инфаркт. Я помогала ей, как могла, но она все твердила, что не нужно, что она держалась только ради Пети. Мы похоронили ее рядом с мужем полгода назад. - Почему же Вы не позвонили? Я бы приехал, или отец… - А Маша не знала номера. Он был в телефоне Петра, но его потеряли, то ли в больнице, то ли позже, мы не смогли найти. - И что же теперь? Я надеялся пожить у них немного, пока не встану на ноги. - Так и живите, кто же Вас гонит? Эта квартира Ваша, я видела бумаги. Ключ сейчас принесу. Женщина опять пропала за дверью, чтобы через несколько секунд выглянуть и протянуть Матвею связку ключей. - Вы заходите ко мне, я одна живу, а после смерти Маши мне очень одиноко. Вам же трудно наверно придется, у нас тут все не так, как у Вас там, приходите, за советом, помощью, да и просто поговорить. - Спасибо большое, а как Вас звать? - Нина Андреевна я, но можешь звать просто – тетя Нина, так все в доме зовут, я привыкла. - Спасибо большое, я обязательно приду. Дом, где теперь пришлось жить, ничем не напоминал ни коттедж родителей, ни тот, в центре Генуи, где они жили с Марко. Достаточно большой, на четыре подъезда, он отличался тем, что был построен после войны, а толщина стен, высота потолков и простор комнат вызывали у Матвея удивление и восторг. Он быстро привык и к дому, где все друг друга знали и к квартире, а главное к тете Нине, которая очень быстро стала ему другом и советчиком. Ей он поведал про все свои горести, получил в ответ так необходимое сочувствие и жалость, но позже, видя, что парень успокоился, женщина не одобрила его спонтанного поступка, сказав, что семья это главное, что есть у человека, и ее надо беречь. Матвей обещал подумать. Они вместе съездили на кладбище, вместе ходили по кабинетам, чтобы оформить документы, а когда Матвей сказал, что нашел работу, то Тетя Нина поехала с ним, все посмотрела, поговорила с уборщицами, ну конечно, кто же больше их знает, что происходит в конторе, и велела Матвею забрать заявление, мол это не то место, где он может применить свои знания. - Но мне же все подходит, и зарплата, и место неплохое, им как раз фитнес-тренер нужен. - Им не фитнес тренер нужен, а ты приглянулся начальнику. - Теть Нин, глупости! - Ничего не глупости! Он от жены налево по мальчикам гуляет, нечего тебе тут делать. Вот я поговорю с Михаилом из двадцать седьмой, он поможет. И Михаил помог. Матвей стал работать в спортивном центре. Вел женские группы – пилатес, йога, степ-аэробика, индивидуальные занятия в тренажерном зале и посещал курсы массажа. Нет, он не собирался этим заниматься, просто могло пригодиться клиентам. Работа, обед, работа, перекус, работа, сон. Так, примерно, выглядел его день весь первый год. В голове не оставалось места для иных мыслей, а сердце пока не просило занять его кем-нибудь. Конец года ничем не отличался от любых других дней. Лишь начавшиеся праздничные корпоративы уменьшили наплыв клиентов и у Матвея стали появляться свободные часы, а то и дни. Его Fiat 500, купленный почти сразу по приезде, все чаще дразнил соседских мужчин своими светло-бирюзовыми боками. Матвей помнил, сколько раз ему говорили, что машина «бабская», что не положено мужику ездить в коробке из-под обуви, но машинка была его любовью, и он не обращал внимание на подколки. Свобода была приятной неожиданностью, но привыкший к цейтноту Матвей не знал, что с ней делать. Вечером, коротая время с доброй соседкой, и угощаясь ее пирогами, парень посетовал, что выходные ему не нравятся. - Вот же, Матюш, что ты, как ребенок, сходи куда-нибудь. Что там сейчас у молодых, клубы, вечеринки, танцульки. Развейся, каникулы кончатся, опять будешь в ванной засыпать. - Ой, теть Нин. Всего-то один раз и было! - Ага. А не зайди я тогда, может сейчас пироги одна бы ела. - Я же поклялся, что сонный в ванну больше не полезу, только душ. - Вот-вот. А теперь не кисни тут с такой старухой, как я, найди себе компанию, друзей заведи, может девушку повстречаешь. - Ладно, ладно, пойду посмотрю в интернете, куда такие как я ходят. - Пойди, милый, пойди. Матвей вполне мог бы посмотреть и на месте, но посвящать пожилую женщину в свои предпочтения он не спешил, мало ли как отреагирует, а ему она была дорога. Придя домой, Матвей, первым делом прислушался к себе. Все тихо. Вероятно, постоянная занятость и напряженная, но любимая работа выжгли все переживания. При воспоминании о Марко, лишь где-то глубоко царапнуло сердце сожалением и грустью. Ну и хорошо, можно было открывать сезон новой «охоты». Матвей еще не был ни в одном клубе города, поэтому выбор одежды и внешнего вида не занял много времени. Пробник, просто ознакомление с местом и контингентом. Клуб, на который пал выбор, не произвел неизгладимого впечатления. Клуб и клуб, как везде. Кто-то пришел парой, провести весело время, кто-то найти развлечение на ночь, а кто-то мечтал найти любовь всей жизни, ну или хотя бы на пару месяцев. Матвей посидел у бара, отваживая слишком приставучих мальчиков, накрашенных и полуодетых. Внимательно оценил возможности пары более серьезных мужчин, но не нашел их интересными, немного потанцевал, и вернулся домой весьма довольным собой. На завтра уже было отобрано новое место, веселиться, так веселиться. Ближе к женскому празднику, когда опять стали появляться незапланированные выходные, Матвей уже не задавался мыслью – чем ему заняться. Места были разведаны и «прикормлены», там можно было встретить и старых знакомых, и новые «тела». Бармены всегда готовы были подсказать на кого следует обратить внимание, ведь Матео, как он представлялся, всегда оставлял хорошие чаевые, и никогда не оскорблял персонал. Парня забавляла игра в «иностранца». На его итальянскую речь слетались не только охотники за деньгами, но и просто любители экзотики, а уж он решал продолжить или обломать нового знакомого. Если тело просило секса, то он никогда не уходил из клуба один, а если нет, то все ограничивалось легким флиртом или жестким стебом. В общем очень скоро Матвей приобрел славу самой горячей и самой отвязной «сучки» в посещаемых им клубах. Нелька появилась в его жизни как-то по весне. Когда все Зожницы в ее отделе вдруг зашептались с явственным придыханием и закапали слюной клавиатуры вместе с важными документами, в ней вдруг взыграло что-то женское, а по-простому – любопытство. Прислушиваясь в курилке и сопоставляя факты она сделала выводы, что в соседнем спортивном центре появился новый фитнес-тренер. Мечта каждой сексуально активной женщины, да к тому же еще и холостой. Нелька ради такой интересной новости покинула свой экономический и пошла вниз в отдел маркетинга, где прозябала ее подруга, еще со студенческой скамьи. Усевшись на стул рядом с Кариной, она развернула кресло девушки к себе. - Ну? - Ой, Нэл, ты не поверишь! - Поверю, поверю, выкладывай. - Говорят он такой, такой!!! - Кара, ты знаешь, что я не доверяю досужим сплетням, ты сама видела? - Нет, все никак не соберусь. - Понятно, значит сегодня и соберешься. - Нэл, ну как! Надо же и коврик и топик новый купить! - Дурилка, кто тебе позволит сразу заниматься? У него небось, все время расписано. Надо подойти и поговорить, может индивидуалки есть. - Ааа, тогда ладно, пойдем. Только я не поняла, тебе то зачем? - А я не знаю, интуиция что ли, должна его увидеть, тогда решу. И вот, после очередного степа, когда до индивидуала в тренажерке оставался еще час, а мысли о душе и салатике в кафе занимали все пространство мозга, к Матвею подошла очень интересная парочка. Как будто кто-то специально подобрал две полных противоположности женской привлекательности. Одна высокая, явная «красотка», вторая же низенькое нечто – на голове розово-синие дреды, причем давнишние, от корней на палец русые волосы, ярко-зеленые линзы в глазах, бровь, ноздря, губа в пробоях, худи, на несколько размеров больше, расписано непонятными знаками и джинсы, лежащие складками на грубых мужских ботинках. Обычное распределение ролей в таких парах было Матвею знакомо – насмотрелся. Красотка приходила со страшненькой подружкой, чтобы та оттеняла ее, а тут, когда девушки заговорили, стало понятно, кто в этой парочке главная. - Скажите, а как к вам в группу попасть? - Почему именно ко мне? - Так у вас лучшие отзывы. В это время к ним подбежал невысокий чернявый паренек в васильковых лосинах и полупрозрачной маечке с пайетками. - Матео, Матео! Матвей повернулся на голос, и девушки разинули рты, потому что малый пулеметной очередью выпалил что-то непонятное, что Нелька идентифицировала, как итальянскую речь. Матвей с секунду подумал, приподнял брови и ответил на том же языке несколько слов. Паренек в ответ разразился очередной тирадой, но к ней уже добавились руки, хаотично движущиеся, и неповторимая мимика обиженного ребенка. Матвей дослушал, погладил малыша по голове, и улыбнувшись кивнул. Обрадованный парнишка помахал ему рукой и убежал. Матвей обернулся к девушкам. - Итак, дамы, позвольте узнать ваши имена. - Нэл - Кара - Э, нет, так не пойдет, полные, пожалуйста. Девушки смутились, но очень по-разному. Красотка зарделась и стала наматывать локон на палец - Карина. А вторая, стараясь не показать замешательства, задрала подбородок и сверкнула очами - Нелли. - Замечательно, меня, как вы, я уверен, знаете, зовут Матвей Селиванов. Сейчас вы подойдете на ресепшен и спросите, как можно записаться ко мне в группу. Все просто. Розововолосая опять шагнула вперед - А если мы хотим заниматься индивидуально? - Я не веду индивидуальные занятия по фитнесу, только в тренажерном зале. Вам все расскажут на ресепшене, извините, мне пора. Второй раз Матвей увидел Нельку в клубе, не в одном из своих, а так, левом, просто зашел выпить немного, дожидаясь пока отойдут мышцы натруженных ног. Все же три индивидуала в день – перебор, так он думал, сидя на высоком табурете, потягивая любимое Кьянти, перекатывая по бокалу рубиновую жидкость. Бармен тер салфеткой сияющие чистотой бокалы и поглядывал. В полутемном углу кто-то бузил, слышалось неясное шипение, на более освещенные участки выскакивали то блондинистые локоны, то нога в джинсе, то пола темной куртки. Пацан девчонку треплет – подумал Матвей, и был не прав. В темноте скрылся охранник, послышался женский взвизг, а за ним хлюпанье. Охранник появился с недоумевающим лицом, пожал плечами и прошел на свое место рядом с дверью. Буквально через несколько секунд из тьмы появилась высокая, тоненькая девушка с копной светлых волос, сделала пару шагов прочь, но потом развернулась обратно - Ну пожалуйста, прости, умоляю! Видимо, из темноты ответили отказом, потому что девчонка топнула ногой, развернулась на каблуках, хлюпнула слезами и размазывая косметику по лицу припустила к выходу. Следом за ней на свет появилась вторая. Сине-розовые дреды были стянуты в хвост на макушке, темная куртка и темные штаны в обтяжку, заправленные во все те же грубые ботинки. Она подошла к бармену, протянула несколько купюр, перевел взгляд на Матвея, слегка кивнула, узнавая, а потом, ни слова не говоря, покинула клуб. Матвей удивленно взглянул на бармена - Подружки поругались? Бармен, уставший от одиночества, обрадовался возможности поболтать - Если бы. Нелька очередную шалаву турнула. Что ж ей так не везет то? Вроде ни кожи, ни рожи, а находит красавиц писанных, но все оказываются шлюхами. - Она что же…? - Ну да, лесба, часто тут бывает, но ведет себя тихо, чаевыми не обижает, приятная в общении, ее тут знают и уважают. - Понятно. - А Вы что-то имеете против ее ориентации? - Да вовсе нет, просто встречались. Третий раз стал судьбоносным. Матвей, возвращаясь домой, увидел на бульваре Нельку, сидящую на скамейке в окружении сумок и чемодана. - Привет, уезжаешь? - А, тренер, привет. Нет, думаю. - О чем же, если не секрет? Девушка подняла лицо, и Матвей увидел сведенные брови, закушенную губу и следы недавних слез. - Кому бы отдаться, за переночевать. Нелька опять шипела, как всегда делала, если гневалась или была расстроена. - Все прямо так критично? Матвей присел рядом на скамейку, положил руку ей на плечо - Что случилось, расскажи, может я смогу помочь? История оказалась не длинной и банальной. Нэл снимала квартиру, главное преимущество которой было расположение – пять минут пешком до работы. При оформлении документов она контактировала с хозяйкой, все расчеты производились на карту, а однажды сломался смеситель в ванной и ремонтировать пришел хозяин. Мужчина средних лет оказался рукастым не только в отношении техники. Поползновения в свой адрес Нелька пресекла сразу, но настырный мужик продолжил забегать «на огонек», не обращая внимание на то, что ему было заявлено о нежелании иметь ничего общего с мужчинами. А сегодня пришла хозяйка, заявила ошарашенной Нельке, что та шлюха, что не позволит квартирантке трахаться со своим мужем и выставила ее за дверь, дав на сборы час. Родни у девчонки в городе не было, подруг, как оказалось, тоже. Одна Кара, но та с родителями живет, к ней некуда. Вот бедная и сидит, решая куда податься. Переночевать можно и в гостинице, но на поиск квартиры уйдет ни один день, а столько она на гостиницу потратить не может. Проблема. - Давай ка подтирай сопли и пойдем. - Куда это? - Туда это. Мягкости ложа не гарантирую, и готовить будешь сама, но крыша над головой и горячая вода – это лучше, чем скамейка на бульваре. Пошли, уживемся как-нибудь, пока не найдешь найм. - А платить чем? Сразу заявляю – трахаться с тобой не собираюсь! - Да тьфу на тебя. Не нужны мне твои прелести, можешь хоть целибат принять, твои проблемы. Давай уже решай, я устал, как раб на галерах, или ты идешь, или я пошел один. - Ладно, ладно, но надо же как-то выяснить наши отношения… - До завтра никаких отношений, меня не будить, встану будем думать. Они дошли до дома, Матвей брякал ключами, пытаясь попасть в замочную скважину нужным, продирая засыпающие глаза, чтобы не улечься прямо на коврике у двери. Наконец, клятый замок щелкнул, они ввалились в коридор, Матвей пошел к себе в спальню, стягивая куртку на ходу и пытаясь правильно указывать на двери - Тут ванная, тут твоя комната, там зал, там кухня, белье в комнате в шкафу, найдешь, все, я умер до завтра, разбирайся сама.