Новогодняя вечеринка

      Весна пришла с ярким солнцем и Нелькиным нытьем. У нее возник план. Отец дарит ей дом, типа дачу, она продает ее и свою евро-студию и покупает хорошее просторное жилье, потому что, видите-ли, им с Карой нужно немного личного пространства. Все это хорошо, если бы не одно небольшое препятствие – дом ей достанется, как подарок на свадьбу. И вот теперь подруга просит, умоляет, чтобы Матвей сыграл роль жениха. - Нелька, да не хочу я жениться, не буду, это не просто обман кого-то там, это предательство самого себя! - Мотечка, солнце, но ведь это не навсегда! Как только куплю квартиру сразу же разведемся. - А ты о родителях подумала? Им же этот удар надо будет выдержать. Подумала? Их любимая, единственная дочь предаст ради дома, который, в итоге, ей же и достанется. - Ага, достанется, когда родители, дай им Бог здоровья, покинут меня? Тогда мне уже ничего не надо будет! - А поговорить? Вот как со мной, открыто и честно, ты же у них одна, может уговоришь? - Кого? Ты не знаешь их! Мать вечно где-то ходит, все у нее тренинги и курсы, отец вечно на работе, они и не видятся неделями, давно живут по привычке, думают, я не понимаю. - Нелька, нет, нет и нет! - Мотька, ну неужели ты не хочешь моего счастья? - А Кара, что об этом думает? - Ничего не думает, я за нее думаю. - Матвей Николаевич, это очень важно в рекламных целях, Ваша задача такая – собрать группу, женскую, чтобы лица были, фигуры и данные, чтобы не просто ноги задирали, но делали это с улыбкой, подготовленные должны быть, спортивные. Генеральный вызвал Матвея с самого утра, до первой группы оставалось полчаса. Ему срочно понадобилась реклама фитнеса, зачем не понятно, очередь на запись была, как в мавзолей. Матвею стало муторно, его устраивали все его ученицы, как бы они не выглядели, а теперь он должен отсеять лучших только потому, что они не соответствуют каким-то там глупым рекламным параметрам. Он маялся с этим заданием неделю, спал с лица, но никак не мог подойти с предложением к девочкам, которые устраивали начальство, но еще только начали заниматься. Обеспокоенная его видом тетя Нина позвонила Нельке. Подруга долго глядела ему в глаза - Ну выкладывай, что у тебя за проблема. В этом мире нет ничего, чего нельзя решить. Матвей обрисовал проблему. - Смешной какой у вас гендир, забавник, да еще и жмот. Такие вещи в легкую решаются договором с девочками из любой, никому не известной командой гимнасток, или танцовщиц. Они подзаработают и в рекламе засветятся, а уж с физой у них все в порядке. - Нель, сделай, а? Ты же знаешь мою загруженность, когда мне отсматривать, с бумагами возиться, да и не нравится мне это все. - Да легко, узнай, что там у вас по деньгам, а я все порешаю. - Нелька, я тебя обожаю! - Рано, мой милый, должен будешь! - Все, что угодно! - Точно? Слово? - Слово! И Нелька все решила. Нашла девчонок, хорошеньких, как куколки, гибких, и голодных до славы. Они бы и бесплатно снялись, а тут еще и заплатят. Сработали на ура, еще и режиссер попался толковый, ролик получился отличный. Матвей продолжил жить и работать, совсем забыв о данном слове. Зато он помнил широкие плечи, темные глаза и копну русых волос. Пока память была свежа настолько, что Матвей, сам того не замечая, ощущал мужчину рядом, разговаривал с ним, а вечерами в душе стирал ладони до мозолей. Пару месяцев он не появлялся в клубах, понимая, что никто не сможет заменить того, о ком так сладко ноет сердце. Но все проходит, жизнь берет свое, и образ Алексея был спрятан глубоко в сердце, иногда возвращаясь в снах. Начало лета в этом году было неожиданно жарким. Еще не прошла первая декада, а Матвей успел загореть, цвет кожи стал еще более экзотичным, и молодой человек не собирался его прятать, предпочитая майки и шорты. Многие посетители клубов пускали слюни на его длинные, гладкие ноги и прокаченные руки. Количество заинтересованных женщин росло с каждым днем, что усложняло жизнь. Ему частенько приходилось задворками пробираться к машине, чтобы не началась очередная попытка завоевать его сердце. Это утомляло. Покой он обретал только вечером, за закрытой дверью квартиры. Однажды, когда он чудом избежал контактов с назойливыми поклонницами и расслабился на диване у телевизора, решая, чтобы ему посмотреть, его отвлек звонок телефона. Рингтон был знакомый и давно не слышимый. Он принял вызов - Нелька? Что случилось? - Вот так вот, сразу? А как же накормить, напоить, спать уложить, а потом уже к делу? - Приезжай, все будет, но дело сначала, а то я изведусь от любопытства. - Да ничего особенного. Я приеду утром, ты же выходной? - Угу. - Ну и отлично, поедем в ЗАГС, подадим заявление, а потом к моим, знакомиться. - Что? Ты сдурела? Мы же уже обсудили и забыли. Не буду я никого изображать. - Вот как? Ты мне обещал «что угодно», слово дал! Не хочу ничего знать, завтра буду к десяти часам, чтобы был готов. И отключилась. Это был удар ниже пояса. Опять кого-то изображать. Обманывать ни в чем не повинных людей, виноватых только в том, что вырастили такую сумасшедшую дочь. Но, слово есть слово. Да и потерять подругу он был не готов. Что уж теперь. Побудет женатым, лишь бы недолго. Следующим днем, вдруг, пошел мелкий, занудный дождик, и на улице стало парко, как в бане. Нелька появилась строго в назначенный час. Матвей был удивлен ее внешним видом. Она сменила майку и джинсы на хлопковое «чайное платье» с принтом в мелкую нежную розочку, а мокасины на легкие балетки, став очаровательно милой. Проклиная все на свете, а в особенности свой болтливый язык, Матвей облачился в белую, строгую рубашку и черные брюки. Заранее представляя себе, как пот будет стекать по ногам в черные же лоферы. Одно успокаивало – в машине прохладно, а рубашка была из тонкого батиста и полуприлегающего силуэта, это давало шанс, что к вечеру он будет все еще прилично выглядеть. Нелька придирчиво его осмотрела и удовлетворенно кивнула. - Ты им обязательно понравишься. - Вот это вряд ли. - Поглядим. - Нелька, у меня же на лбу крупными буквами написано – гей! - Не выдумывай, там написано – молодой, успешный и богатый. - Ага, ты им сразу скажи, где я это богатство зарабатываю. - Обойдутся! Поехали. И они покинули квартиру, сели в машину и отправились в самый жуткий для Матвея день. В ЗАГСе народу было так много, будто весь город решил подать заявления именно в этот день. Матвей гневным взглядом обвел очередь и озверел. Затянул Нельку в какой-то коридор - Стой тут. - Моть, но очередь… Матвей рыкнул, что подруга аж присела - Стой тут, я сказал! И ушел. Вернулся минут через пятнадцать. - Иди за мной. Он завел подругу в кабинет, где его ждали две женщины. Они улыбались и желали Матвею счастья, совершенно не обращая внимания на Нельку. У них забрали паспорта, быстро вернули вместе с какими-то бумагами, и Матвей, попрощавшись, ухватил девушку за руку и выволок ее в коридор. - Матвей, что это было? Объясни уже! - А ты хотела сидеть три часа в очереди? Заведующая здешняя у меня в группе, я попросил и для меня все сделали. - А когда дата? - Не знаю, посмотри в бумагах, мне все равно, пусть бы никогда. - Ух ты! Через три недели, все успеем? - Что ты собралась успеть? Не вздумай затевать цирк! Хочешь дома посидим, просто отметим, но никакого народа, я не желаю афишировать! - Но как же? Родители не поймут… - Окей, тогда я в командировку, а вы делайте что хотите! - Ладно, ладно, не злись, обсудим. - Родителям скажешь, что после росписи сразу уезжаем на море. - Какое море? - Белое, блять! Нелька, не тупи! Ничего не будет, рот не разевай. Хочешь с Карой поезжай, хочешь дома сиди, но меня не впутывай. - Мотечка, зайка, успокойся! Ну потерпи, родной! Еще немного, сейчас познакомимся, посидим часок и убежим. - Давай заедем куда-нибудь, мне действительно надо остыть, иначе наломаю дров. Они зашли в кафе, немного посидели, Матвей попил чаю с мятой, немного пришел в себя. Можно было ехать. Пришло время знакомиться и врать напропалую, что было так мерзко… Не центральный, но дорогой район, не частное владение и не строгий элитный дом, но яркая, расписанная странными узорами новостройка премиум-класса. Все это говорило Матвею, что родители Нельки не нуждались и не стеснялись в средствах. Зачем им в зятья, по их меркам, нищий фитнес-тренер? Что-то не срасталось. Или подруга темнит, или Матвей чего-то в этой жизни не понимает. Консьерж на ресепшене поприветствовал их, на что Нелька лишь склонила голову. Матвей раздраженно фыркнул – никогда не терпел снобизм. Блестящий хромом лифт, не длинный коридор, одинаковые двери, отделанные деревянными панелями. Матвей чувствовал себя узником, идущим на казнь. Настроение на нуле, нервы натянуты до предела. Кнопка звонка, нажатого Нелькой, и в квартире раздался мелодичный перезвон. Вот она, точка невозврата! Дверь открылась совершенно бесшумно, стоящая в проеме женщина была красива, зрелой, ухоженной красотой, однако не холодной, а милой и домашней. Матвею не пришлось оглядываться на подругу, с первого взгляда было ясно, в кого пошла дочь, с мамой одно лицо, ну может быть чуть тверже овал, и взгляд не такой мягкий. - Мама, здравствуй, это Матвей, мой жених, пришли с вами познакомиться. - Очень приятно, я – Натэлла Игоревна, проходите, чувствуйте себя, как дома. Матвей прошел в обширную прихожую, вручил женщине купленный по дороге букет белых лилий, чем растрогал ее, права была подруга, мать просто млеет от этих цветов. Женщина проводила их в гостиную. Усадила на диван, и принялась расспрашивать Матвея о том, кто он, где он и как. В общем, все было ожидаемо, как и представлялось. - Мам, а папа где? - Сейчас будет, уже подъезжает, задержали на работе. Мать с дочкой еще поговорили о свадьбе, о том, где «молодые» собираются жить, и разных, интересующих женщин мелочах. Матвей молчал, лишь старался держать улыбку и кивать вовремя. Звякнул, открываясь, замок. Тяжелые шаги по прихожей, и в комнату вошел мужчина. Матвею не надо было вглядываться в лицо, рост, разворот плеч, цвет волос, и сердце сжалось, принеся боль. Это не могло быть правдой! За что судьба его так наказывает? Алексей поднимает глаза, обводит взглядом жену и дочь, на последней задерживается, губы складываются в улыбку, у глаз прорезаются морщинки, и обращает внимание на гостя. В тот же момент бледность покрывает загорелые щеки, в глазах неверие, серые губы приоткрылись в беззвучном - Мато… Женщины повскакивали со своих мест. - Папа! - Леша, тебе плохо? Сердце? Это стало последней каплей. Матвей рванулся к выходу, дергал дверь, плохо понимая, как открыть замок, а вслед ему летело в унисон мужским и женскими голосами - Это он? И неуверенное Нелькино блеяние - Да. Нелька «нарисовалась» через пару часов. Она не понимала, что произошло. Какая информация о Матвее заставила отца запереться у себя в кабинете и не выйти оттуда даже попрощаться? Почему мама не была этим обеспокоена? У нее была масса вопросов, но наткнувшись на мечущегося в ярости по комнате парня, она юркнула в кресло и попыталась спрятаться за маленькой декоративной подушкой. - Ты дура! Ты беспросветная дура! Господи, как я умудрился так вляпаться??? - Мотечка, солнце, успокойся, скажи мне, что произошло, чем я виновата? - Ты? Да ничем, кроме твоего гадского плана! А я тем, что, как дурак, попался на твои уловки! - Моть, но все же было нормально… - Нормально? Помнишь, я рассказывал тебе о том, как прошла моя поездка на вечеринку перед Новым годом? Я же ничего от тебя не утаил. - Помню, ты влюбился, но он не ответил на твои чувства. - Ну? Не складывается? Ночь, зима и одинокий мужчина в загородном доме. - Папа? - Да, я провел чудесные сутки на твоей долбанной «даче». - Моть, но я же совсем не против. - Ага, а теперь расскажи мне, какой любящий отец сможет отбить жениха у дочери? Пару дней Матвей, взяв больничный, провалялся в кровати. Сон не шел, о еде было тошно даже думать, вставал лишь до туалета и то, когда терпеть уже не было сил. Однако работу никто не отменял. Утром, третьего дня, Парень узрел в зеркале нечто, смахивающее на «синьков» топчущихся у магазина «Красное & Белое». Немытые, торчащие в разные стороны волосы, красные, воспаленные глаза, великолепного синюшного оттенка синяки под ними, щетина, делающая впадины на щеках еще глубже. Красавец, одним словом! Ванна, лосьоны и кремы, Визин в глаза, и можно продолжить существовать, потому что жизнью свое времяпрепровождение Матвей бы не назвал. Конечно, он ни на что не надеялся, но было приятной обманкой мечтать одинокими вечерами, что вот откроется дверь и войдет тот, кого просит сердце и жаждет тело. А теперь это стало невозможным даже в мечтах. Внимательные и добрые «девочки» его групп, сразу увидели изменения в любимом тренере. Спрашивать, что случилось, не осмелились, натыкаясь на холодный, почти ледяной взгляд, который был так несвойственен всегда веселому и жизнерадостному Матвею. Групповой чат мгновенно решил, что виной всему ссора или расставание с девушкой. И было решено помочь. А как у нас в стране выводят из депрессии? Правильно, первым делом накормить. С этого дня Матвею пришлось таскать домой сумку с разнообразными салатами, запеченным мясом и птицей и даже икра и красная рыба присутствовали. Он оставлял пакет со снедью старушке, которая просила купить ей покушать возле ближайшего супермаркета и машинально кивал головой на ответное - Благослови тебя Бог, мальчик, я помолюсь за тебя! Время шло, а легче не становилось. До назначенной даты свадьбы оставалось пару дней, Нелькин звонок вызвал у Матвея желание шваркнуть телефон о стену. - Привет. - Моть, ну как ты? - Живу. - Мотька, я все отменила, никакой свадьбы, не расстраивайся. Только вот родителям не могу сказать, как не приду – дома никого. Отец, наверное, новый контракт подписывает. Он в такие дни хочет быть в тишине, наверняка на даче засел, а мама вообще неизвестно где пропадает. И телефоны молчат. - Не переживай, объявятся, куда им деваться. Я работать. Пока. - Моть… Но Матвей уже скинул звонок. Вечером его посетил редкий гость. Женя, во всей своей красе. Лишь ему, кроме Нельки, была известна вся история от начала до конца. И хоть Матвей отказывался, но друг обещал помощь, и вот пришел исполнить свою «угрозу». - Мато, хватит киснуть! Одевайся и пойдем на «охоту». Мы вдвоем давно не выбирались. Пора, мой друг, пора! - Жень, оставь меня в покое, не пойду никуда. Нет ни сил, ни желания. Я сегодня лишнюю тренажерку взял, только душ и спать. - Мато… - Нет, Жень. - Ты же знаешь, что в нашей жизни табу? - Знаю – влюбляться в натурала. - Это чревато и? - Бесполезно. - Умничка, так что же ты чахнешь? Пойдем, вдруг судьба будет благосклонна и даст новый шанс? - Жень, ты не понимаешь! Мне не нужен новый шанс, я не хочу никого кроме! - Глупости! Белый свет не сошелся клином на твоем Алексее! Кроме роста и чуть приятной внешности… - Жень! Я сейчас тебя ударю, и ты разделишь участь с твоими нижними, будет больно. Поэтому уйди сейчас, пока не стало поздно. Женя фыркнул, развернулся на каблуках и вышел, что-то сказав в коридоре, но Матвей не расслышал. С замеревшим в груди сердцем, он смотрел на фигуру, которая заполнила собой дверной проем. Приложив усилие разжал пересохшие губы. - Ты давно там стоял? - Достаточно. - И? - Иди сюда, итальянская врушка, разговаривать будем. От сурового тона, по спине Матвея, вниз, побежала толпа мурашек, собираясь в районе копчика и заставив испуганно сжаться ягодицы. Он встал и шагнул во внезапно раскинувшиеся руки. Его прижали к широкой груди, через миг одна сильная рука запуталась в Матвеевых кудрях, а вторая властно дернула подбородок вверх. Матвей пролепетал - А поговорить? Алексей усмехнулся, но глаза затапливала нежность - Успеется. К Матвееву рту прижались губы, сухие, твердые, такие, как и должны быть, а еще дарящие надежду на перемены и счастье.