Волчья шея в тонких руках

      Положив сухую траву в гнездо, Олли осмотрел тёплую нору и остался доволен проделанной работой. Скоро начнутся холода, да и его положение обязывает обзавестись тёплой постелью. Погладив круглый живот, омега довольно улыбнулся и посмотрел на выход. Нужно ещё сходить за едой и вырыть несколько корнеплодов про запас. А то не так долго до сезона дождей, будет проблематично делать вылазки наружу.       Обратившись в пушистого кролика, он высунул носик из норки и осмотрелся. Чисто. Выбравшись, он поскакал на поляну, куда обычно ходил за ягодами. На ту поляну с клеверами Олли больше не забегал, боясь, что, если повстречает волка, расклеится. Ему хотелось, чтобы альфа был рядом и заботился… Но хищник был предельно ясен, говоря, что съест его при следующей встрече.       Остановившись возле куста с красной ягодой, Олли начал неторопливо набивать щёки, пачкая чистый мех.       Кролик настолько ушёл в себя, что не заметил чужака позади себя. Вышедший из кустов знакомый волк прошёл к кролику и поднял того за уши, повернул к себе лицом.       Олли испуганно задёргал лапами и сжался, смотря на альфу.       Шрам же недовольно посмотрел на кролика и принюхался.       — Это ты? — неуверенно спросил волк, смотря на кроля. Но ему никто не ответил. — Снова не тот, — раздосадованный своим промахом, хищник осторожно положил кролика на землю и осмотрел поляну на наличие других травоядных ушастых.       Омега поднял лазурные глаза и недоумённо попрыгал в сторону. Альфа ищет его? Но зачем?       Зашуршав, кролик кинул быстрый взгляд на свою норку и пригнулся в готовности дать быстрый старт, наблюдая за волком, раздражённо заглядывающем в кусты и вбирающем запахи чутким носом. Олли не переживал, что альфа учует его запах, ведь с беременностью аромат ландышей смешался с можжевельником и стал пахнуть ещё слаще, но час назад он обвалялся в какой-то траве и его запах стал еле заметным.       Шрам раздражённо зарычал и вернулся к кролю, что был единственным на этой поляне. Мигнув красными глазами, волк уставился на замершего травоядного и с непонятным чувством поджал губы. Это вислоухое животное даже не пахнет той омегой, и… может, ту омегу уже сожрали? Мотнув головой, Шрам щёлкнул языком. Вроде бы тот был меньше, а у этого кроля пышнее бёдра и… Хвост… Хвост! Это он!       Поняв, что его раскрыли, Олли дал дёру. Хорошо, что его дом был совсем недалеко и он успеет убежать. Он хоть уже и не такой проворный, как месяц назад, но до сих пор превосходный бегун.       Нырнув в глубокую норку, Олли встал на задние лапы и прижал передние к груди, где быстро билось сердце. Снаружи было тихо, но омега знал, что это наигранная тишина и нужно быть начеку. Стоило кролику выдохнуть, как во вход норки просунулась часть волчьей морды.       Пискнув, омега в испуге ударил нарушителя лапой и отбежал к противоположной стене.       Зарычав, волк вынул из пропахшей омегой норы свой нос и потёр его лапой, недовольно бурча. Олли воинственно зафыркал, показывая, что просто так не дастся на съедение и будет биться! Шрам ещё пару раз пытался влезть в маленькую нору своими габаритами, но после того, как был укушен за пасть, оставил попытки.       Затаившись в гнезде, омега тяжко вздохнул, думая о нелёгкой судьбе травоядного. Поглаживая лапками шелковистую шкуру и жуя припасённую для таких случаев морковь, Олли принялся ждать.       Но спустя полдня, когда солнце начало уходить с горизонта, волк всё ещё был рядом. Олли слышал его тяжёлое дыхание и притягательный аромат, от которого трепетали не только вислоухие ушки. Этот аромат был таким глубоким и интенсивным, как никакие другие запахи, которые омега когда-либо чувствовал. Он отдавал тяжёлыми нотами сандалового дерева и сахара, создавая сладкую и притягательную смесь.       Очнувшись на заре, кролик закрыл лапкой розовый носик и раскрыл бездонные глаза с длинными ресницами. Олли замер от страха, увидев перед собой страшную ласку, что нависала над ним. Слюна хищного зверя стекала на чистую шерсть, а удушающий запах смерти разил из оскаленной пасти. Такая сцена, словно вырванная из страшного кошмара, заставляла сердце замирать от страха и искать укрытие. Запищав что есть мочи, омега ринулся вон из норы. Но ласка была быстрее.       Суровый чёрный волк уже который час наматывал круги на ландышевой поляне в надежде, что его чуть-чуть попустит и он не будет как заведённый обивать лапы возле кроличьей норы. Запах ландыша уже ему снится! А рот полон слюны, только вот не понятна причина. Поверить в то, что запал на свой несостоявшийся обед, Шрам никак не мог, отрицая очевидные посылы… Устав, он бухнулся на землю и начал валяться в пыльце, неконтролируемо махая хвостом. Но стоило Шраму понять, что он творит, как волк зарычал и, немигающе уставившись вперёд, увидел парочку кроликов. Теперь даже аппетит отбивает один только их вид! Пушистые хвостатики, завидев хищника, ринулись врассыпную.       Может, и не его это был кроль… Они все на одну шкуру! Но хвост был точно похож.       Отчаянный писк раздался совсем неподалёку, заставляя альфу раздражённо навострить уши. И всё бы ничего, ведь данный звук хоть и был наполнен страхом, но вмешиваться волк не планировал, если бы не одно «но»: звук был со стороны кроличьей норы.       Прибежав на место, Шрам застал то, от чего шерсть встала дыбом, а глаза налились кровью от переполняющей его злости. Ласка вонзил свои клыки в мягкий комок шерсти, окропив траву кровью. Отчаянная борьба закончилась бы очень плачевно, если бы волк не вмешался, отрывая ласку от омеги. Белый хищный зверь, поняв, что второй хищник мощнее и сильнее его, хотел уйти. Но Шрам не собирался отпускать свою потенциальную добычу. Не после того, что тот сделал с его кроликом!       Атаковав быстрым выпадом ласку, волк, разинув пасть, мощными клыками схватил шею жертвы — и с хрустом ломались кости, издавая ужасающий звук. Густая кровь устелила мшистую землю красным ковром. Повиснув безвольной тряпочкой, ласка не успел издать и звука, напоследок в ужасе раскрыв глаза. Шрам выплюнул поверженного противника, слизав с морды капли крови и размазывая их по шерсти.       Олли думал, что это были его последние мгновения! Стоило ласке укусить его за заднюю лапку, как кроль простился с жизнью. Это был конец его маленькой жизни! Но неожиданно его спасла его пара, его волк, который, как он думал, ушёл! Олли, если бы не был напуган до смерти, расплакался бы и бросился с поцелуями на волка. Но задняя лапка пульсировала от боли.       «Больше я не смогу бегать как раньше», — с грустью подумал Олли, ведь медленный кролик явно не выживет в опасном лесу.       Медленно надвигаясь на омегу, волк заметил, как тот сжался в комочек и задрожал. Шрам почувствовал стыд, хотя ничего толком и не сделал. Когда кроль был прямо возле его морды, он постарался не тревожить чужую рану и уткнулся в округлое брюшко. Уши встали торчком, когда Шрам почувствовал внутри травоядного свой запах! Обнюхав его с мордочки до хвоста, альфа с поражённым видом застыл. Омега носил его щенков! Сглотнув, волк, не зная, что делать, облизал омегу, сделав причёсанный мех похожим на иголки, и сжал осторожно клыками за загривок, поднимая с земли.       Олли забарахтался в воздухе, не то запищал, не то зафыркал.       Альфа, рысью бежа сквозь чащу, приволок родителя своих детей к себе в нору, скрытую ветками и листвой. Осторожно опустив его в потоптанную яму с мхом, Шрам прижал уши и вильнул хвостом. Кроль бухнулся на спину и так и застыл, забавно дёргая носиком. От такого вида у альфы подскочил пульс и захотелось кое-кого вновь вылизать.       Когда Олли понял, что есть его вроде как и не собираются, он, недолго думая, обратился обратно в человека. Абсолютно обнажённый, с округлым животом и прокушенной ногой, омега, потерев ладонью румяную щёку и взмахнув ресницами, посмотрел на пару.       «Какого чёрта!» — взвыл волк, когда кроль, не думая даже прикрыться, стрельнул глазками! Возбудившись от одного только вида, Шрам, пытаясь успокоиться, начал помогать с раной. Продезинфицировав его своей слюной, волк был вероломно схвачен за морду и скован длинными ножками омеги.       — Мне так жарко, альфа, — мелодично произнёс кроль, не зная слова «стыд». Красные, как вишня, губы ткнулись в морду волка, заставляя потерять контроль и обратиться под стать своему партнёру. Мужчина со шрамом рыкнул и сжал омегу в руках, навалился сверху.       — Мелкий вредитель, — выдыхая горячий воздух в дрожащее ухо напротив, Шрам развёл ножки в сторону и, накинувшись с поцелуями, вошёл в омегу, что был таким мокрым и податливым, вызывая нездоровые желания сожрать добычу, попавшую в логово зверя. В нём было так узко, так горячо и так влажно, что крышу сносило. Волк не мог не заметить, с какой ненасытностью кролик отвечал, сжимаясь до скрипа в зубах на его члене. Хотелось поглотить всего без остатка.       Олли, крича от наслаждения, в такт волку поддавался бёдрами, соединяясь в один ритм. Их запахи смешались, создавая что-то общее, ещё более прекрасное. Его хотелось вдыхать постоянно, дышать только им одним.       Клыки зачесались, стоило Шраму заприметить чистую от любого укуса шею. Хотелось сделать омегу своим, чтобы это пушистое недоразумение было лишь его, носило только его щенков! Но кто же знал, что кролики более проворные, нежели волки.       Вцепившись осьминогом в альфу, Олли, всем своим маленьким тельцем меняя позу, оседлал партнёра, запрокидывая голову назад. Шрам и моргнуть не успел, как мелкотня повалил его на спину и начал свои грязные скачки. Олли прогибался в спине, двигаясь навстречу, насаживаясь с пошлым хлюпом и царапая ноготками тяжело вздымающуюся грудь волка. Альфа, сжимая тонкую талию, как заворожённый ловил все стоны наслаждения омеги, вскидывая навстречу бёдра.       — Альфа, я почти… почти… пожалуйста, наполни меня, — умолял со слезами на глазах, словно в бреду, омега, пытаясь насадиться ещё сильнее. Шрам подхватил кролика под ягодицы, начиная вбиваться сильнее. Обхватив чужой округлый хвостик, он услышал, как омега, сжавшись, закричал, изгибаясь в спине.       Шрам, порывисто выдыхая, толкнулся последний раз, кончил следом и тут же почувствовал, как чьи-то зубы больно впились ему в шею. Раскрыв от шока глаза, альфа содрогнулся от повторного оргазма. Омега, восседая на нём и тяжело дыша, стёр с губ кровь.       — Ты… — альфа не находил слов. Его. Пометил. Кролик.       — Альфа, — надувая губы, проныл Олли, задвигав мокрой задницей. Шрам в наслаждении закатил глаза, чувствуя, как нежные стенки омеги сжимают его узел. — Я хочу ещё, мне так мало…       Шрам, зарычав, попытался проучить крольчатину, выпустил когти и схватил его за шею, на что омега ещё сильнее прижался, закатывая глаза от явного наслаждения.       — Сильнее! — приказал Олли и услышал нервный смех.       Ещё никогда в своей волчьей жизни Шрам не чувствовал себя на месте дичи.