Волчья шея в тонких руках

      Два чёрных комочка уставились на хищника парой красных глаз и задрожали.       Шрам в человеческом обличие растерянно моргнул пару раз и ткнул в одно нечто пальцем. Оно запищало.       — Альфа, ты их пугаешь! — головная боль Шрама дёрнул за волчий хвост и инстинктивно сжал зубы от раздражения.       — Почему они кролики? — волк подцепил одного малыша пальцами и притянул к своему носу, обнюхивая. Комок чёрной шерсти поджал хвост и жалостливо глянул на него, чуть ли не плача. Омега недоуменно хлопнул ресницами и положил своё личико на его плечо, растягивая вишнёвые губы в улыбке. Тяжело вздохнув, Шрам положил своё потомство обратно в гнездо.       — Они такие милые, — с придыханием сказал Олли, поглаживая маленькие комочки пальцем. — У них такие же глазки, как у тебя. — «Не то обвинил, не то похвалил», — с возмущением подумал Шрам и в отместку шлёпнул кролика по оттопыренной заднице. Послышался тихий вскрик, и альфа почувствовал соблазнительный запах ландышей.       Шрам слегка отвёл взгляд, не привыкший к таким нежностям. Его всегда больше интересовали охота и защита стаи, чем забота о потомстве. Но неожиданно внутри что-то защемило, какое-то впервые ощутившееся теплом чувство ответственности.       — Они вообще здоровые? Мелкие, дрожат, ещё и не пахнут вовсе, — ворчливо пробормотал Шрам, но взгляд его всё-таки смягчился, когда он заметил, как один из малышей робко подтягивает к нему лапку. Олли посмотрел на него с укором.       — Всё с ними в порядке. Им просто нужны наша забота и тепло, — мягко ответил Олли и прижал одного из малышей к своей груди. — Увидишь, они скоро окрепнут.       Олли тем временем не переставал восхищаться маленькими кроликами. Он внимательно изучал каждого, пытаясь угадать, в кого они больше пошли — в него или в Шрама. Его нежные пальцы аккуратно касались крошечных ушек и пухлых животиков, вызывая у малышей короткие, но тихие писки. Вдруг один из кроликов поднял голову и посмотрел на Шрама огромными красными глазами. Этот взгляд был таким открытым и доверчивым, что волк почувствовал, как его сердце чуть не остановилось.       — Их съедят, — омега вылупился на своего альфу, словно у того выросла вторая голова, и нахмурил нос. А потом заплакал под ошарашенным взглядом Шрама, от неожиданности выпустившего пучок травы из рук.       — Ладно, ладно! Никто их не съест, — буркнул Шрам, стараясь придать своему голосу уверенности.       Олли, все ещё всхлипывая, посмотрел на своего альфу. Тихо и надрывно он вздохнул, стараясь сдержать слезы.       — Правда?       — Да, — сквозь зубы прорычал альфа и был повален на спину быстрой крольчатиной. Шрам не успел опомниться, как Олли прижался к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Чужое тело дрожало, и он, хоть и неловко, обнял омегу, пытаясь предложить хоть какую-то утешительную близость. Запах ландышей усилился, наполняя густой воздух вокруг них новыми оттенками.       Зашуршали подвязки на штанах волка. Шрам медленно опустил глаза и подпрыгнул вместе с телом омеги на нём, на котором из одежды была только белая ленточка на шее.       — Ты что делаешь?! — омега преспокойно вытащил альфий член из штанов и, закусив губу, простодушно спросил:       — А что, нельзя? — и хлопнул блядскими ресницами. Шрам стиснул зубы, пытаясь держаться, но вид нежного и доверчивого выражения на лице Олли становился невыносимым испытанием для его самообладания. Тело омеги плавно двигалось, приводя в сумбур его мысли.       — Делай что хочешь, — полностью сдавшись, Шрам упал назад и тут же почувствовал тёплые пальчики на возбуждённой плоти.       Олли издал тихий вздох удовольствия, когда его пальцы осторожно пробежались по длине напряжённого члена Шрама. Его движения были нежными, почти трепетными, вызывали волны наслаждения, которые пробегали по всему телу альфы. Он держался из последних сил, стараясь не сорваться, но это было практически невозможно.       Олли легонько кусал губу, а его глаза светились от возбуждения. Он медленно наклонился вперёд, его губы коснулись кончика члена, заставляя Шрама резко вдохнуть от неожиданной ласки. Волк был на грани безумия, его самообладание таяло на глазах.       Губы, язык и нежные прикосновения тонких пальцев создавали невероятное ощущение, от которого альфа чувствовал себя абсолютно беспомощным. Олли не медлил. Он снова наклонился вперёд, но на этот раз его губы обхватили плоть волка полностью, заставляя того издать глубокий рык удовлетворения       Шрам стиснул руками сушёную траву, выпуская когти. Он с трудом сдерживался, чтобы не начать бездумно врываться в горячую узкую глотку травоядного.       Выпустив из своего рта мокрый от слюны член, Олли привстал и так же легко прижал волка к земле. Изогнувшись, плавно и умело опустил свои бедра, принимая альфу в своё тело. Он тихо застонал, ощущая, как каждый мускул напрягается и расслабляется в едином ритме. Шрам, отпустив последний контроль, втянул воздух сквозь зубы, ощущая, как волна наслаждения поглощает его. Он почувствовал, как мышцы омеги сомкнулись вокруг него, удерживая его внутри.       Олли продолжал двигаться, подчиняясь тихим шепотам инстинктов, руки покатились по груди альфы, скользя вверх, к его мощным плечам. Пошире раздвинув бедра, Олли опустился глубже и почувствовал, как альфа заполнил его до самого предела.       Каждое движение омеги, каждый тихий стон был как пылающий огонь, испепеляющий резон. Его руки крепко обвили нежные бедра Олли, направляя и поддерживая ритм. Запах ландышей вокруг казался ещё более насыщенным, смешиваясь с ароматами их тел.       Наконец Олли задрожал всем телом, его движения становились все более неистовыми, приводя Шрама в состояние внутреннего безумия. Их дыхание слилось, переходя в общий ритм, и спустя несколько мгновений стены невидимого самообладания альфы рухнули. Он глубоко зарычал, хватка на бёдрах омеги стала более напряжённой.       Олли, уткнувшись лицом в грудь Шрама, почувствовал, как горячая волна разливается внутри него, заставляя тело содрогнуться в остром оргазме.       Оскалившись, альфа поменял их местами, утыкая омегу лицом в сухую траву, и вгрызся в длинную белую шею, заклеймил повторно. Когти до крови впились в дрожащие бедра, оставляя маленькие красные точки. Второй рукой держась за располневшую после родов талию с мягким жирком, Шрам продолжил толкаться внутрь, не снижая темпа.       Олли, обессиленный и чувствительный от былого оргазма, с трудом пытался не кричать в голос, но выходило плохо. Кончики пальцев впивались в спину альфы, царапая и прокалывая кожу в отчаянной попытке удержаться на грани.       После последнего особенно мощного толчка Шрам, тяжело дыша, замер и уткнулся лбом в грязную траву. Омега под ним протестующе пискнул, сжимаясь на узле и пытаясь не то натянуться больше, не то вовсе оторвать альфе член, чтобы оставить его себе.       — Не дёргайся, — шикнул волк, угрожающе оскалив клыки. Но несмотря на грозный вид уши прижались, а чёрный волчий хвост дёрнулся в нелепом жесте.       — Ещё, альфа, давай ещё! — заскулил Олли, тычась губами в уголок рта своей пары, который смотрел красными глазами. — Альфа…       — Черт тебя дери, — Шрам сжал хныкающего омегу за шею, придавливая его к земле ещё сильнее. Еле сдерживая собственное возбуждение, он вновь начал двигаться — на этот раз медленнее, но сильнее.       Олли, потерявший всякую способность контролировать свои ощущения, начал рыдать. С каждым толчком тело словно пронзало молнией, колени расползались в разные стороны и, если бы не руки альфы, он бы давно распластался. Слезы скатывались по лицу омеги, смешиваясь со слюной.       Один особенно сильный толчок заставил омегу вскрикнуть, и его внутренние мышцы судорожно сжались вокруг альфы. Он ощутил, как альфа глубоко и мощно толкнулся, заставляя его издать долгий, пронзительный крик, который смешался с рычанием волка. Олли впился зубами в собственную руку, пытаясь заглушить очередной визг, пока Шрам не пресёк, заводя чужие руки за прогибающую спину с выпяченной задницей и хвостом помпоном. На пушистый шарик тут же легла когтистая ладонь, сжимая.       Когда очередная порция спермы оказалась глубоко внутри омеги, он обессиленно упал.       — Всё? — спросил альфа, внимательно смотря на обессиленного ушастого, который продолжал вилять бёдрами.       Олли, еле дыша, с трудом поднял взгляд на альфу, его лицо раскраснелось от прежних эмоций и слез. Он хотел что-то сказать, но язык не повиновался и вместо слов вырвался лишь тихий стон. Шрам облизнул свои клыки, не отводя взгляда от омеги, и слегка наклонился, провёл носом по чувствительному месту на шее Олли, где всё ещё оставались следы его клейма.       Осторожно устроившись в гнезде вместе с омегой, Шрам хлёстко шлёпнул пару по ягодице.       — Озабоченное травоядное, — сказал альфа, забывая подавить довольное урчание. Покосившись на чёрные комки с висячими ушами, он протянул руку и сцапал их, перетащил пискунов под бок омеги. — На, — Олли довольно мурлыкнул, обнюхал своё потомство и притих.       Перекинув свою руку через омегу и проведя по небольшому животику, волк прикрыл глаза, вдыхая сладкий запах. Уже засыпая, он услышал страшное:       — Хочу ещё щенков, — когтистая рука на чужом животе дёрнулась словно в конвульсии.

***

      Волк, закрыв лицо ладонью, пытался особо не отсвечивать.       Может, пронести и его не заметят? Только вот цепкие пальчики вцепились в его облысевший хвост, из которого повыдирали шерсть, заставляя Шрама посмотреть на маленького ребёнка с вислоухими чёрными ушами и веснушками на носу. Был ещё чуть поменьше, но он куда-то уполз.       Малыш обнял длинный волчий хвост, пытался засунуть его в беззубый рот. Кошмар.       — Омега! — крикнул на всю пещеру Шрам, когда в его руку впился ещё один детёныш.       Олли, который спал рядом, приподнялся и уставился честными-честными глазами, подрывая чужой гнев.       — Да? — альфа сцапал убегающего с места преступления щенка, что грыз его руку, притянул того за ногу и указал пальцем на свой хвост. На котором до сих пор был «паразит».       — Знал бы, что простая охота за кроликом закончится сексом, брачным укусом и детьми, то сидел бы дома!       Омега поднял полные слёз глаза и жалобно спросил:       — Ты меня не любишь?..       Шрам вздохнул так глубоко, что сотряслась вся пещера. Он почесал затылок, пытаясь угомонить кипящую внутри ярость. Детёныши, раскиданные вокруг, с интересом смотрели на него, словно ждали признаков внимания или хотя бы очередного выброса эмоций.       — Люблю, — наконец признал он, опуская глаза. — Но эти мелкие энергошары… Они просто сводят меня с ума.       Олли быстренько притёрся к альфе, заползая тому на колени и улыбаясь кротко и мягко. Он осторожно провёл рукой по груди Шрама, стараясь успокоить. Детёныши, волнуясь, замерли, наблюдая за их действиями. Один из малышей, самый храбрый, решился подползти ближе к Шраму и тронуть его за ногу, словно проверяя. Но альфа лишь устало вздохнул и взгромоздил Олли поудобнее, обняв того одной рукой. Округлый живот омеги привлёк его внимание.       «Уйти за уткой, что ли? И не вернуться?» — подумал волк, представив весь тот ужас, что его ждёт в будущем.       — Хочу морковку. И клевер. Мёд тоже можно, — сказал Олли, выпячивая нижнюю губу. Перспектива уйти на вечную охоту за утками замаячила вновь, но как он мог сопротивляться этим большим грустным глазам? Он аккуратно положил Олли на землю и встал.       Волк посмотрел на свою бедовую пару, попросившую его добыть немного овощей, и рыча вышел из дома, чтобы не начать позорно размахивать хвостом, вымаливая прощения.       Оглянувшись назад, Шрам увидел, как Олли и детёныши с интересом смотрят на него. Омега чуть поднял руку, словно благословляя его путь и одновременно намекая, чтобы без выполненного заказа он не возвращался.       — Вернусь к вечеру, — пробурчал волк.