We were born to die

      Завтрак проходил в тишине. Стол опять был забит разными деликатесами. Питер вновь до отвала набивал свой живот, а я обошлась кашей и горячим шоколадом с булочками. Вчерашняя трапеза плохо сказалась на мне: я всю ночь плохо спала. Быть может, всё дело в стрессе, но я думаю, что и еда играет не последнюю роль.       Камилла всё щебетала о том, что наши стилисты уже ждут нас, наши наряды готовы. Она всё листала какие-то бумажки с расписанием, что-то шептала, ахала, вздыхала и поджимала губы. Сейчас её волосы были собраны в красивый пучок, а платье больше подходило к синему цвету её шевелюры. Оно тоже было синим до колен. Спереди оно было полностью закрытым, а сзади имелся вырез, что демонстрировал всем её оголённую спину, которую украшала позолоченная татуировка в виде дракона.       Когда поезд прибыл на станцию, до моих ушей донёсся шум. Подойдя к окну, я увидела огромное количество людей, что пришли сюда, дабы первыми увидеть трибутов. Здесь уже находились другие поезда, откуда потихоньку в окружении миротворцев выходили трибуты из других Дистриктов. Толпа орала и сходила с ума от того, что какой-то смазливый мальчик послал им воздушный поцелуй.       Питер тут же подбежал к окну и начал махать толпе девушек, чей визг был слышен даже здесь. Мне стало неловко. Капитолийцы очень сильно отличались от жителей Дистриктов. Сложно было сказать, мужчина перед тобой или женщина. У всех здешних людей были яркие волосы, (как у Камиллы) татуировки имелись даже на лицах! Длиннющие ресницы самых токсичных цветов, которые были длиннее, чем мои пальцы на руках. Я неловко топталась на месте, пока Фор не окликнул меня.       Он начал жестами объяснять мне, что я должна заполучить любовь народа. А для этого мне необходимо включить своё обаяние на всю мощность. Было очень неловко, но я всё же начала махать этой цветной толпе, которая зашумела ещё сильнее.       Сначала вышли миротворцы, затем Фор с Камиллой, а уже потом я и Питер. За нами ещё несколько миротворцев. Капитолийцы с ума сходили: они неистово визжали, пытаясь дотянуться до нас руками. Мы оказались в плотном кольце из потных людей, от которых несло до одури приторным ароматом, что всё пытались схватить нас. Я была зажата между Фором и одним миротворцем, когда кто-то коснулся моих волос, больно дёргая. Заколка слетела. Какой-то мужчина ущипнул меня за ляжку, кто-то сумел протиснуться ко мне впритык и лизнуть в щёку.       Из меня вырвался визг, который потонул в хоре голосов, что скандировали наши имена. Фор прижал меня ближе к себе, не выпуская из объятий. Паника охватила меня, когда я поняла, что людей становится больше. Сердце начало биться быстрее, а горло сковало жуткая боль. Я закрыла глаза, пытаясь перенять психологию животных: если я не вижу, значит и меня не видят. Доставалось абсолютно всем: и мне, и Питеру, и Фору с Камиллой. Другие трибуты также не остались без внимания. Миротворцы еле как подавляли дикое желание капитолийцев сожрать нас.       Когда мы с горем пополам добрались до нашей машины, я была изрядно потрёпана. Заколка утеряна, волосы растрёпаны. Я всё пыталась успокоить бешеное сердцебиение, выровнять дыхание и унять дрожь в руках, когда взглянула на Питера. Тот выглядел шокировано. Его причёска ничем не отличалась от моей. На шее и щеках виднелась чья-то помада. Неужели здешние люди настолько отчаянные? Ужас!       Пока мы пытались выехать с вокзала, я заметила поезд, привёзший трибутов из четвёртого Дистрикта. Вот только, в отличие от нас (или других трибутов) их окружало около пятидесяти миротворцев. Никто из этой бешеной толпы не сумел добраться ни до Беатрис, ни до Эрика с Финником. Глядя на них через окно, я вздрогнула, когда осознала, что Эрик смотрит на нашу машину. Тут же отвернулась, надеясь, что с такого расстояния он не понял, что я бесцеремонно пялилась на него.       Наконец, сумев выехать, мы отправились в тренировочный центр, где будем жить несколько дней до игр.

***

      Сегодняшний вечер очень важный. Именно сегодня мы будем официально представлены всему Капитолию, распорядителям Игр и президенту Сноу. Когда мы прибыли в тренировочный центр, нас поселили на десятом этаже, строго запретив спускаться или подниматься на другие этажи.       Питер сразу же занял первую попавшуюся комнату, дабы привести себя в порядок. Я же несколько минут походила по нашему этажу, визуально оценивая. Окна были большими: от потолка до пола. И они были защищены. Хоть убейся (а ты не сможешь), но разбить их не удастся даже при помощи тарана. Одна лишь гостиная была размером с мой дом, который остался в далёком десятом Дистрикте. Здесь находилось около десяти диванов. Много столиков из самых разных деревьев. Я была в этом не сильна. Это удел Дистрикта-7. Именно они занимаются древесиной.       Интерьер вызывал интерес. Стены были выкрашены в пастельно-жёлтый цвет. Мебель была коричневого цвета. Очень много ковров с животным принтом. Это чтобы вызвать ощущения, будто ты дома? Я прыснула от смеха. Нет. Это ни капли не похоже на дом.       – Ты привыкнешь, – замечание Фора испугало меня.       Я обернулась, разглядывая нашего ментора. Он выглядел уставшим. А ещё мне показалось, что его сейчас стошнит. Ну да, с этим местом у него не самые приятные воспоминания. Каждый год Фор вынужден находиться здесь и обучать таких же юных, как и он сам, людей, чтобы научить основам выживания. Интересно, как сам Фор готовился к своим Играм? Как победил? Ему пришлось гораздо труднее, чем остальным или нам. У Фора, в отличие от нас, не было ментора. Он был предоставлен самому себе. И всё же сумел победить. Как же так вышло?       Впрочем, у меня будет шанс узнать обо всём. Но не сейчас. Сейчас я обязана спуститься на этаж, который распорядители Игр выделили для стилистов. В лифте едем лишь мы с Камиллой: Питер уехал без нас. Как по мне, этим самым он демонстрирует то, что мы уже враги. Может оно и к лучшему? Не привыкну к нему. Мы и дома то не шибко общались. Глупо предполагать, что раз мы оба стали жертвами, (хотя мне всё ещё кажется, что Питер наслаждается ролью трибута), мы станем друзьями.       Когда лифт остановился на нужном нам этаже, Камилла схватила меня под локоть и потащила к моей двери. Внутри небольшой комнаты было прохладно: работал кондиционер. Также меня уже ожидала моя команда, которая будет приводить меня в божественный вид, дабы я сумела завоевать любовь народа.       Первым делом меня хорошенько отмыли. Хотя... Трудно назвать это мытьём: меня тёрли мочалками, железными щётками, вода была ужасно горячей. Шампунь приятно пах апельсином и мятой. Мыло пахло лимоном. Одна девушка мыла мне голову, больно впиваясь пальцами. Словно она пыталась пробить дыру в моём черепе. Другая пыталась лишить меня кожи.       Когда адские муки ванные процедуры были окончены, меня усадили на небольшой стул. Капли воды стекали по моим волосам, моему обнажённому телу. Было ужасно стыдно сидеть перед ними абсолютно голой, но что поделать? Они каждый год вот так работают с трибутами. А ведь кто-то работает с парнями...       Меня начали сушить. Одна девушка, чьи волосы были ядовито жёлтого цвета, а ресницы измазаны зелёной тушью, очень сильно натягивала мои волосы. Мне показалось, что прямо сейчас она оторвёт мне голову. Другие девушки начали сушить моё тело. Когда и с этим было покончено, они поставили меня на ноги и начали ходить вокруг, разглядывая, словно я была каким-то экспонатом в местном музее.       Все три мои стилистки встали передо мной, оценивая уровень работы. Усадили в кресло. Вытянули руки и ноги и начали депилировать. В первое время я стойко терпела, но спустя десять минут это стало невыносимо. Какая боль! Ужас! И для чего всё это?       Затем одна из них начала приводить в порядок мои ногти на руках и ногах. Меня пугала эта капитолийская озабоченность быть идеальной. Меня отправляют на Игры, где мне придётся сделать всё для того, чтобы выжить. Быть может, мне даже придётся убивать. И уж поверьте, маникюр и педикюр - это будет последней вещью, о которой я подумаю. Но если нам суждено умереть, мы умрём красивыми, да?       Бред.       Но не мне спорить с правилами, которые существуют уже семьдесят лет. Когда моя кожа была идеально гладкой, на ногтях красовался красивый лак нежно-розового цвета, мои мучительницы приступили к причёске и макияжу. Поверить не могу, что все эти процедуры заняли практически весь день и сейчас уже вечер. А значит, скоро начнётся официальное представление.       Мои прекрасные длинные локоны, которые бабуля с огромной любовью расчёсывала мне каждый день перед сном, а мама заплетала в косу, сейчас наинаглейшим образом срезали. Совсем чуть-чуть, только кончики, но такое чувство, будто меня обрили на лысо. Их выпрямили утюжком, предварительно нанеся какой-то гель, который сильно пах лаймом. Я так понимаю, все они безумно помешаны на цитрусовых. После того, как волосы были выпрямлены, одна из моих стилисток (с зелёными ресницами) очень ловко и аккуратно собрала мои волосы в пучок. Ни один волосок не торчит.       Макияж мне нанесли быстро. Поскольку наши костюмы (и мы сами) должны олицетворять ремесло, которым занимаются наши Дистрикты, у меня (и Питера) всё должно быть в животном стиле. На веках у меня красовался светлый оттенок теней, стрелки были прорисованы светло-оранжевым цветом, помада - нежно-розовая. Я так и не поняла, какое животное я буду изображать, пока мне не показали моё платье.       Я потеряла дар речи. Оно было длинным, прямым. Без каких либо вырезов. Очень мягкого оттенка. Я сразу вспомнила львов, которых мы выращиваем, а после отправляем в Капитолий всяким богачам, которые могут позволить себе содержание таких котиков. Из меня собираются делать львицу. Вернее уже сделали. Платье ощущалось как вторая кожа. Как стилисты вообще узнали мой размер? Ведь когда я приехала, никто не брал мерок. Платье уже было готово.       – Мы на глазок. По телевизору визуально оценили твои параметры. Нам так не терпелось поскорее начать!       Вот это да. Вот это профессионалы! Мастера своего дела!       Платье очень выгодно подчёркивало фигуру. И оно было украшено мелкими камушками, которые были похожи на...       – Бриллианты? – удивилась я.       – Самые настоящие!       Интересно, если меня одели в такое роскошное платье, то какими будут трибуты из Дистрикта-1? Ведь это их конёк. Впрочем, всё отлетело на задний план, когда мой образ завершили вишенкой на торте. А точнее небольшой шубкой, которая была на тон темнее платья.       – У львиц нет гривы, но и они не менее свирепы, чем львы. Или даже, можно сказать, опаснее. Мы просто хотим сказать, что и ты не промах. Люди всегда ставят на парней, потому что они сильнее и бла-бла-бла. Но ведь и девчонки тоже могут быть победительницами, да, Кэсси?       Я мягко улыбнулась, не зная, что ответить. Пожалуй, мои стилистки - первые люди, которые искренне верят в меня.       Вчетвером мы двинулись к ангару, из которого будем выезжать на колесницах. Здесь находилось огромное количество человек. Сердце начало биться сильнее, но я мысленно успокоила себя тем, что пока что я в безопасности. Трибуты только и делали, что оценивала своих будущих противников. Наверное, мне тоже стоит проявить себя и в наглую пялиться на них. Чтобы они не подумали, что я боюсь их. И пускай я обманывала саму себя, им этого знать необязательно.       У нашей колесницы уже стояли Фор, Камилла и Питер, который истерично махал руками. Белые лошади смирно стояли, ожидая, когда мы займём свои места.       – Что происходит? – спросила я, разглядывая уставшее лицо Фора.       – У нас есть шикарная идея! – широко улыбаясь, ответила Камилла.       – Просто убийственная! – съязвил Питер.       – Я подумал, – начал объяснять Фор, – что вы могли бы выехать не на колесницах, а на лошадях. Как знак того, что вы из Дистрикта-10. Мы ведь часто используем лошадей в качестве транспорта. Это поможет вам завоевать как можно больше спонсоров...       – А спонсоры могут привести к победе, – закончила я, понимая, что есть ещё шансы, – я согласна.       Глаза Питера были готовы вылезти из глазниц. Он неприлично выругался, а после отошёл.       – Правда, я не уверена, что смогу оседлать коня в таком платье.       Мои стилистки махнули рукой, мол, это не проблема, дорогая. У нас оставалось чуть меньше десяти минут на то, чтобы подготовиться к эпичному шоу. Они схватили меня за руки, и мы помчались в ту комнату, где меня приводили в порядок. Я потерялась во времени. Вот мы прибежали. С моего лица быстренько стёрли пот. Это прекрасное платье, (возможно, самое прекрасное, что мне доводилось надевать), бесцеремонно разрезали вдоль у моих ног. Сердце сжалось. Не больно им поступать так со своим трудом? Затем одна из них притащила кожаные штаны в цвет шубки, которые я быстро надела. Теперь мой наряд смотрелся ещё лучше! Если изначально платье было облегающим, то сейчас оно казалось пышным. Теперь мне было удобнее двигаться, поскольку на мне были удобные штаны. А вот шубку убрали, сказав, что она всё портит.       Мы вновь помчались к колесницам. Питер истерил пуще прежнего, поскольку, как оказалось, он не умеет ездить верхом. Фор судорожно соображал. Если я одна оседлаю лошадь, это будет странно. И будет выглядеть как нарушение правил. Наш ментор схватил Питера под локоть и увёл подальше, чтобы поговорить наедине.       Начался обратный отсчёт. Через шестьдесят секунд выедет первая колесница. Фор схватил Питера за грудки, встряхнул и что-то прошептал. Тот психанул, но согласно кивнул.       – Помогите ей, – сказал Фор, помогая Питеру.       Я подошла к первой лошади, принимая неумелую помощь Камиллы и стилисток. Никто из них никогда не ездил верхом, но они тщетно делали вид, будто помогают мне оседлать коня. Я легко забралась верхом, ловя множество недоуменных взглядов. Мои стилистки начали подправлять платье, чтобы оно смотрелось красивее и развивалось на ходу. Питер еле как уселся, не без помощи Фора.       Выехала шестая колесница. Совсем скоро наш выход. Фор давал короткий и быстрый инструктаж Питеру, мои стилистки подбадривали меня, желая удачи. Девятая колесница. Ну вот и всё. Через десять секунд наш выход. Лошади фыркают и начинают движение. Питер вскрикивает и сильнее хватается за поводья. Я держусь уверенно, поскольку всю жизнь катаюсь на лошадях. На секунду мне хочется нагнуться к нему и сказать, как правильно держаться в седле, но меня ослепляет яркий свет и оглушает шум оваций. Я жмурюсь. На мгновение мне хочется прикрыть глаза рукой, но в последний момент я передумываю. Нужно держаться увереннее. В этом ведь и заключалась идея Фора: показать себя с первой минуты. Что мы уверены в себе. Что один из нас сможет прийти к победе.       Капитолийцы сходят с ума: что-то кричат, свистят, аплодируют, кидают в нас цветы. Лошади ускоряются. Я уже вижу трибуну, где сидит президент Сноу. Чувствую себя превосходно: ровно в этот момент я ощущаю себя как дома. Я верхом на коне, ветер развивает моё платье, широко улыбаюсь и отпускаю поводья, поднимая руки вверх, словно я готова к тому, что ветер подхватит меня и унесёт в далёкие дебри. Капитолийцы начинают выкрикивать моё имя. Приятно. Рядом с президентом Сноу распорядители Игр: Джанин Мэттьюс и Сенека Крейн.       Я вижу себя на огромном экране: с широкой улыбкой, поднятыми вверх руками, блеском в глазах. Даже не верится, что это я! Будь я спонсором, то непременно поставила бы на себя. Потому что именно сейчас я создаю впечатление уверенной в себе девушки, которая сделает всё для победы. И тут же я вижу Питера. Ему страшно, но он пытается держаться уверенно. Улыбается и машет одной рукой публике.       Лошади снижают скорость, и мы, описав полукруг, возвращаемся в тот самый ангар, откуда выехали. Нас встречают ментор, стилисты и Камилла. Все они довольны, как коты, что объелись сметаны. У меня лёгкая отдышка. Чувство эйфории не покидает меня ни на секунду. Фор помогает мне слезть, что-то говорит, хвалит, улыбается, но ветер всё ещё гудит в ушах, не давая нормально соображать, пока я не замечаю, как ко мне направляется Финник Одэйр.       Чувство эйфории от езды на лошадях испаряется. Финник очаровательно улыбается, здоровается с Фором, а после подходит ко мне.       – Ты была великолепна, Кэсс, – мягким тембром произносит он, – прям на коне. Буквально.       – Спасибо, – выдавливаю из себя я, – но я предпочитаю, чтобы меня называли полным именем. Кассандра.       Финник улыбается обольстительной улыбкой, которой наверняка сводит всех с ума. А после делает вид, будто ему очень жаль.       – Впредь буду только так называть тебя, Кассандра. Кстати, ты знакома с моими трибутами? Трис убежала куда-то, а Эрик очень желал познакомиться с тобой.       Я опешила. Во-первых, я не сразу сообразила, о какой Трис идёт речь. Только потом поняла, что это сокращение от Беатрис. Но следующая мысль поразила как гром. Эрик хочет познакомиться со мной? Зачем? К слову о нём. Как только он подошёл к нам, я тут же отвернулась. Ещё никогда в жизни мне не было так неловко. Я ощущаю, как горят мои щёки. А вот Эрику было всё равно. Он стоял передо мной чуть ли не голый! Всё его тело украшала позолоченная сетка, как дань уважения его ремеслу из Дистрикта-4. А вот пах прикрывал один лишь жалкий листочек. Он что, пытается купить спонсоров своим телом?       – Знаешь, Кассандра, – загадочным шёпотом начал Финник, – на арене нужны союзники.       Не совсем поняв, к чему он клонит, я подняла взгляд. Как оказалось, Эрик всё это время неотрывно разглядывал меня. Мурашки пробежались по всему телу, когда наши взгляды пересеклись. Его серые глаза источали жестокость и уверенность в своих силах. А вот я сжалась. Возможно ли рядом с одним и тем же человеком чувствовать и защиту, и опасность одновременно?       – Что ж, приятно было поболтать, Кассандра, – Финник растягивал моё имя, будто издеваясь надо мной, – но нам пора. Дует уже. Не хочу, чтобы мой трибут заболел. До встречи.       Эрик ни слова не сказал. Лишь оглядел меня и отвернулся, зашагав за своим ментором. А вот я опять смутилась, пряча лицо в ладонях, при этом краснея, как рак. У Эрика был абсолютно голый зад! Ну что за человек!