We were born to die

      Поезд мчится настолько быстро, что я не способна разглядеть пейзаж за окнами. Просто стою в одном из вагонов и гляжу в своё отражение. Бледное лицо, тёмные глаза, в которых сейчас плещет страх и животный ужас. Несколько слезинок. Мне даже не дали попрощаться с мамой! А я ведь могу и не вернуться. Каковы вообще шансы на победу в Голодных играх?       За всю историю этих ужасных игр у Дистрикта-10 было всего четыре победителя. Трое из них уже давно мертвы. Жив лишь один - тот, кто победил в шестьдесят восьмых играх. То есть два года назад. Я ещё не видела Тобиаса, но я знаю, что он является нашим ментором. Камилла, наша сопроводительница, которая будет с нами на протяжении всех игр, сказала, что ему нездоровится. На самом деле, я так сильно предвкушала возвращение домой, что даже не обратила должного внимания на то, кто явился на Жатву. А зря. Питер сказал, что Тобиаса не было. Интересно, где он? Что с ним? Сумеет ли он привести одного из своих трибутов к победе?       Питер спокойно разгуливает по поезду, заглядывая то в один вагон, то в другой. Успел уже обустроиться в своей комнате, сменить одежду, а сейчас сидит в одном из вагонов, где можно поесть. Сидит и набивает живот. А я даже не умылась. Когда миротворцы впихнули нас в поезд, я сразу подошла к окнам. Так и стою уже несколько часов. Приятная мелодия, что звучит во всех вагонах, напоминает о доме. Интересно, как сейчас родители? Бабуля? Она совсем старенькая. Голодные игры уже отняли у неё любимого мужа, а теперь забрали меня. Единственного человека, который напоминал ей погибшего.       Ноги болят от длительного стояния на одном месте. Глаза, если быть честной, тоже. Нужно просто смириться с тем, что я проживаю последние дни своей жизни. А ведь у меня были планы. Я должна была перейти на новую должность в следующем месяце. Я планировала полюбить, выйти замуж. Мамой я становиться не собиралась, но это не значит, что я отказалась бы от любви, поддержки и заботы от кого-то, кто не член моей семьи.       Пускай за окном размытая картинка, я всё же замечаю, что светлые тона сменяются тёмными. Вечереет. Уже завтра, ближе к обеду, мы будем в Капитолии. Вечером нас представят капитолийцам, распорядителю игр и президенту Сноу.       Я бы всю ночь простояла как статуя перед окном, если бы не голод. Пора уже сдвинуться с места и сделать хоть что-нибудь. На негнущихся ногах иду к вагону, в котором находится моя комната. Дверь легко отъезжает в сторону, и я вхожу. Маленькая комната имеет всё необходимое для того, чтобы пережить в ней одну ночь. Кровать, которая выглядит вполне мягкой и удобной, шкаф, в котором хранится большое количество одежды. Интересно, зачем столько? Я ведь даже не планирую снимать своего платья. Моё платье. Опускаю голову и разглаживаю юбку. Это платье сшил мой дедушка для бабушки. Интересно, после моей смерти его вернут моим родным?       Я вхожу в личную уборную, чтобы умыться. В отражении зеркала я вижу всё ту же девушку, которую видела пару минут назад в отражении окна. Тёмно-карие глаза, которые источают ступор и страх, бледное лицо. Щёки, слегка влажные из-за слёз. Тёплая вода приводит в чувства, но ненадолго. Хочется выбежать из этого проклятого вагона, подбежать к окну, открыть его и выпрыгнуть. Но это невозможно. Окна плотно закрыты. Только миротворцы могут открыть их. К слову, я более чем уверена в том, что если я сорвусь на бег, эти солдаты в белых мундирах сразу поймут мой замысел и остановят меня. За участниками Голодных игр тщательно следят, чтобы те не наложили на себя руки.       Насухо вытираю лицо, проверяю, крепко ли держится заколка, и иду на поиски хоть кого-нибудь. Питер находится сразу же. Он всё ест и ест! Как он ещё не лопнул? Тут я замечаю, что огромный белый стол просто завален едой. Я медленно подхожу к стулу, опускаюсь на него и разглядываю все имеющиеся деликатесы. Питер так аппетитно ест, при этом причмокивая. В иной раз меня бы это неистово раздражало, но сейчас это только усиливает аппетит. В голове вертится мысль, которая не даёт мне покоя, но я всё же беру вилку. Мне, как жительнице десятого Дистрикта, известна эта тактика. Перед тем, как вести животное на скотобойню, его хорошенько откармливают самым лучшим кормом. Так же поступают и распорядители. Они ни в чём нам не отказывают.       Я не отношусь к бедным, но даже на моём столе никогда не было столько еды! Глаза разбегаются. Тут и все виды мяса, рагу, супы, десерты, неисчислимое количество свежих овощей, фруктов, ягод, торты, даже небольшой шоколадный фонтан есть! Уж если мне и предстоит умереть, то я хотя бы успею попробовать все эти блюда. Руки сами тянутся к тушёному кролику, овощному рагу, тыквенному супу. Сладкие булочки, которые идут вместе с горячим шоколадом, тоже оказываются рядом со мной.       Мясо так и тает во рту. Просто невозможно сдержать стон удовольствия. Никогда не ела ничего вкуснее! Питер разваливается на своём стуле, поглаживая живот. С довольной улыбкой разглядывает меня. Я не могу остановиться. Сначала пихаю в рот крольчатину, затем тут же ложку супа. Закусываю всё это свежеиспечённым хлебом, корочка которого хрустит так, что, наверное, даже дома слышно. Запиваю наивкуснейшим апельсиновым соком. В Дистрикте-10 это непозволительная роскошь, а тут литры сока! Обмакиваю губы салфеткой и продолжаю трапезу. Руки так и тянутся к запечённым овощам под кисло-сладким соусом. Зубчики вилки тут же находят утку под красным вином и виноград. Тыквенный суп доеден, сок допит, я жую яблоко. А ведь есть ещё сладости! Но чую, мне нужен перерыв.       – Жаль, ты стояла как вкопанная, – дразнит Питер, – пропустила улов из четвёртого Дистрикта. Тут была жареная рыба, моллюски, креветки и лобстеры.       Я облизываю губы. Теперь я понимаю, почему Питер не вставал из-за стола так долго. Уж он-то наверняка перепробовал абсолютно всё. Но его слова задевают меня. Действительно жаль, что я не попробовала деликатесы, которыми гордится Дистрикт-4. В иной ситуации я бы никогда не сумела попробовать всего этого. Даже как-то забылось, что я сейчас всего лишь скот, который распорядитель игр ведёт на бойню, откармливая самым лучшим. Ну и ладно! Ну и пускай! Зато я вкусно поела перед смертью.       В момент, когда я начинаю пить горячий шоколад и заедать его булочками, к нам присоединяются Камилла и наш ментор Тобиас. Они желают друг другу приятного аппетита и начинают ужинать. Я уже и так перепробовала всё, что только можно. Поэтому просто пью свежевыжатый яблочный сок и ем виноград. Никогда раньше не пробовала! Есть всё-таки небольшой плюсик в том, чтобы быть участником игр.       Мы с Питером молчим, ожидая, когда наш ментор доест. Я украдкой поглядываю на напарника. Он выглядит расслабленным, удовлетворённым и в какой-то мере счастливым. Я это заметила ещё там, дома. Он ничуть не расстроился из-за того, что Жатва избрала его. Он был даже рад этому. Я плоха знакома с Питером, поэтому мысленно оставляю в покое. У меня своих проблем хватает.       Наконец Тобиас обращает на нас внимание. И первое, что он произносит, это:       – Зовите меня Фор, – он складывает руки на груди и внимательно разглядывает сначала Питера, а затем меня.       Питер прыскает от смеха.       – Типа цифра?       По всей видимости, наш ментор уже привык к подобному, посему просто кивает. Питер ещё долго смеётся и отпускает миллион смешных, по его мнению, шуток. А я всё недоумеваю: Питер такой спокойный. Его вообще не волнуют мысли о возможной гибели? Наверное, думается мне, всё дело в его ремесле. Если бы я работала на скотобойне и умела убивать, ловко орудуя ножами, топорами, мачете, а ещё знала, как разделывать тушу, то наверняка я была бы более уверена в своих силах. Этот Питер действительно высокого о себе мнения, раз считает, что у него есть шансы на победу. Но, с другой стороны, почему бы и нет? Может, он действительно станет пятым победителем из Дистрикта-10 за всю историю Голодных игр.       Я же, в свою очередь, только кухонным ножом орудовать умею. О да, на своей кухне я была грозой всех огурцов и помидоров. Картофель так и трепещал предо мной! Что-то я совсем раскисла. Были ведь счастливчики, которым удавалось победить просто потому, что они прятались где-то, пока остальные убивали друг друга. Может, мне тоже так повезёт?       – Тренировать я вас буду по отдельности, – сказал Фор, разливая вино по бокалам, – к интервью готовить тоже.       Камилла первая взяла бокал белого, отпила, а после процедила:       – Вы в целом будете очень редко контактировать, – её капитолийский акцент и манера растягивать гласные буквы немного смущает. Непривычная манера речи. – Это последние часы, когда вы считаетесь земляками. Уже в Капитолии, после представления вы станете врагами.       – Именно поэтому я буду тренировать вас отдельно, – Фор передал мне бокал. После всего, что я съела и выпила, это просто чудо какое-то, что в меня что-то влезло. – Чтобы вы не знали сильных сторон друг друга.       – Да что в ней может быть сильного? – хмыкает Питер, глядя на меня. – Она же слабая. Её убьют в первые минуты.       Я вздрогнула. Во-первых, я оказалась права: Питер действительно самоуверен из-за того, что почти год проработал на скотобойне. А во-вторых, одно дело, когда ты думаешь, что у тебя практически нет шансов на победу, но другое дело - услышать это от кого-то. Неприятно. И обидно.       – Посмотрим, как ты заговоришь, когда на поле выйдут профи, – хмыкаю я, делая слишком большой глоток вина.       Белое вино обжигает горло и успевает прожечь нос, но я держусь изо всех сил. Нельзя плакать. Нельзя давать себя в обиду. Камилла мягко улыбается, Фор напряжённо глядит на нас.       – Хорошо, что ты заговорила про профи, – говорит он, поднимаясь из-за стола. – Идёмте.       Нам не остаётся ничего, кроме подчинения. Фор уверенным шагом идёт к следующему вагону. Камилла всё щебечет о том, что нам уже выделили стилистов, которые будут должны сделать из нас конфетку. Именно Камилла будет следить за нашим внешним видом, чтобы мы покорили миллион капитолийских сердец, что ценят лишь внешнюю красоту. Также Камилла будет сопровождать нас в момент открытия и своего рода закрытия знакомства с трибутами. То есть во время показа на колесницах и последнего интервью перед играми.       Фор садится на кресло, что стоит справа от какого-то квадратного предмета. Камилла садится на диван. Питер и я садимся по обе стороны от неё. Вот тебе и последние минуты землячества. Уже сейчас мы по разные стороны баррикады. Ну и ладно. Это сейчас не столь важно. Фор берёт в руки пульт, несколько раз кликает и квадратный предмет выпускает голубой свет. Голограмма. Сейчас начнётся повтор Жатвы.       – Смотрите внимательно и запоминайте, – приказным тоном говорит Фор, обращая всё своё внимание на голограмму.       Я тоже не отрываю взгляд. Вот идёт картинка, которую видят жители всех Дистриктов: президент Сноу, что ведает нам всё ту же историю, который знает каждый младенец. Тёмные времена, когда Дистрикт-13 восстал, образование Голодных игр в назидание нам, поздравление с ежегодными уже семидесятыми играми. И теперь голограмма показывает нам саму Жатву из разных Дистриктов. Сейчас нужно быть особенно внимательной. Именно сейчас я увижу своих будущих соперников и смогу визуально оценить их.       – Дистрикт-1, – говорит Фор, – Жатва избрала обычных граждан, но нашлись добровольцы.       Я мысленно хмыкаю. Ещё одна «особенность» игр - существование профессионалов. Коротко, просто - профи. Такие есть в очень богатых Дистриктах: номер один, два и четыре. Они чуть ли не с рождения учатся убивать людей, чтобы в дальнейшем становиться добровольцами на Жатве. Если выбор падёт на обычного человека, уж проверьте, найдётся миллион добровольцев, которые с огромным удовольствием займут его место. В этих трёх Дистриктах быть участником Голодных игр - это не участь. Это героизм. Это всеобщее одобрение. Любовь народа. Богатство. И всё в таком духе.       Сопроводительница из Дистрикта-1 действительно называет имена каких-то детишек, а когда она спрашивает: «Есть ли добровольцы?» толпа заходится гулом. В итоге занять место успевает рыжеволосая девочка и парень со светлыми волосами.       – Жемчужина и Изумруд, – говорит Фор, – их менторами являются Кашмира и Блеск.       Я закрываю глаза, чтобы не рассмеяться. Да, Дистрикт-1 - чуть ли не самый богатый Дистрикт в Капитолии. Его основной род деятельности - роскошь. Именно там добывается золото, которое так обожают капитолийцы. Поэтому большинство жителей этого Дистрикта имеют «роскошные» имена. Кашмира, Блеск, Жемчужина, Изумруд... Наверняка, ещё какая-нибудь Диадема есть!       – Кашмира и Блеск брат и сестра. Каждый из них в своё время был победителем.       Мотаю на ус. Мало того, что эти «роскошные» профи с малых лет учатся убивать, так ещё и учат их профессиональные убийцы! Чёртовы Голодные игры! Это такая несправедливость.       – Дистрикт-2, – продолжает Фор, поскольку Жатва перешла ко вторым трибутам, – также были выбраны граждане. Но профи заняли их место: Доун и Джейсон.       Блондинка и брюнет. Держатся уверенно.       – Их менторы Брут и Энобария - тоже бывшие победители.       Во втором Дистрикте находится каменоломня. Именно этим он и занимается. Но ещё ходят слухи, будто там расположена вся военная мощь Капитолия. Что именно Дистрикт-2 занимается подготовкой и обучением миротворцев.       Я более чем уверена в том, что профи создадут альянс. Именно так они и делают все игры. Самые сильные объединяются против слабых, убивают их, а затем начинается бойня между сильнейшими. Если я внимательно слежу за трибутами, чтобы знать, что мне ожидать от них, то Питер уже планирует внедриться в их ряды. Быть может, обладай я теми же навыками, что и Хейес, то тоже думала о создании альянса. А что если?... Что если внедриться к профи, а затем перебить их во сне? Точно! Объединюсь с ними, дождусь, когда они убьют слабых, а затем сама перебью их во сне. Ах, мечты-мечты. Не бывать этому. Я слишком слабая и трусливая.       – Дистрикт-4, – голос Фора выводит из раздумий.       Поскольку Дистрикт-3 не профи, я даже не запомнила, кто там. Какой-то парень и какая-то девушка. Впрочем, как и везде. А вот Дистрикт-4 - это профи. Тут нужно внимательно глядеть. Жатва избирает некую молодую девушку, что чуть ниже меня ростом. Она вся бледная, с заплаканными глазами. Гражданка, понимаю я. Но все молчат. Когда сопроводительница спрашивает: «Есть ли добровольцы?» все молчат. Её светлые волосы собраны в высокий хвост. И даже мне видно, как дрожат её руки.       – Беатрис Прайор, – называет её имя Фор, – дочка мэра четвёртого Дистрикта. Не профи.       – И никто не вступился? – удивлённый вопрос сам слетает с губ.       Обычно профи готовы перебить друг друга для того, чтобы выступить на Голодных играх. Для них занять место обычного человека - это плёвое дело. А тут дочка мэра ещё! Но никто не кричит, не поднимает рук. Все просто молча стоят, не поднимая голов. Затем сопроводительница четвёртого Дистрикта называет имя парня. За него тоже никто не заступается.       – Эрик Колтер. Профи, – информирует нас Фор.       Теперь понятно, почему за него никто не просил. Он ведь сам профи. Сам сможет прийти к победе. Держится он уверенно. Мурашки пробежали по спине, когда камера показала его лицо крупным планом. Из всех профи именно Эрик вызвал во мне животный ужас. Насколько он огромен! Опять же по сравнению с этой Беатрис. Гора мышц и мускулов, который ещё даже ходить не научился, а уже умел убивать ножом. Такой парень наверняка знает пятьдесят способов убийства ложкой! Серые глаза наполнены решимостью победить. Помимо огромных габаритов, способности раздавить тебя пальцами левой руки, светлых коротких волос, у Эрика было то, чем могут похвастаться исключительно капитолийцы. У него были татуировки и пирсинг.       Один только его взгляд довёл меня до ужаса и желания сейчас же найти способ умереть. Но миротворцы не дадут мне такой возможности.       – Эрик - сын Герды и Майкла. Его родители в своё время тоже были победителями. Но ментором трибутов из четвёртого Дистрикта выступит Финник Одэйр.       Финник Одэйр - живая легенда Панема. Он был победителем в шестьдесят пятых Голодных играх. И выиграл он их в возрасте четырнадцати лет, что делает его самым молодым победителем! Конечно, он профи, но дело не только в этом. Он очень смазливый, хорошенький мальчик, который просто очаровал всех спонсоров. И именно они привели его к победе, сделав самый дорогой подарок за всю историю игр. Трезубец. А дальше дело техники: Финник, будучи из рыболовного Дистрикта, наплёл ловушек, переловил всех своих соперников, и каждого из них он заколол трезубцем.       Мало того, что этот самый Эрик - сын двух победителей, мало того, что он профи, так он ещё и протеже Финника! Я ставлю свою жизнь на то, что прямо сейчас смотрю в серые глаза победителя.       Дальше нас ведут по другим Дистриктам, но это не так интересно. Те ребята со мной на равных. Они не являются профи, они такие же дети, как и я. Сейчас Жатва дошла до моего дома, и я вижу, как Камилла вытягивает моё имя. Вижу, как я просто стою в толпе на грани сознания. Вижу, как кричит моя мама, и миротворцы куда-то тащат её. М-да, и вот это сейчас видят все. Все жители Панема сейчас видят, как я еле забираюсь на помост, как я стою и дрожу от страха. Затем называют имя Питера. Тот весел, радостен и с лёгкостью направляется к нам. Потом мы пожимаем руки, и Жатва идёт в Дистрикт-11. А дальше - в самый последний, двенадцатый.       Сердце замирает от ужаса. Слёзы так и наворачиваются на глаза. Трибутами двенадцатого Дистрикта стали двенадцатилетние дети: мальчик Рори и девочка Лили. Брат и сестра. Закрываю лицо руками, чтобы не видеть слёз их родителей, которые вынуждены отдать играм двоих детей одновременно. Что за напасть! Их ментор, победитель пятидесятых Голодных игр Хеймитч Эбернети, известный всему Панему как алкоголик, даже глазом не моргнул.       Я мало что знаю о представителях других Дистриктов, и уж тем более об их менторах, но Хеймитч - очень громкая фигура. Он ещё ни разу не сумел привести своих трибутов к победе. Хотя бы продлить им жизнь более чем на десять минут. Трибуты двенадцатого Дистрикта умирают ещё в самом начале, у рога изобилия. Интересно, каково ему? Каждый год смотреть на то, как его дети умирают? Дистрикт-12 - самый нищий. Там люди и до двадцати не доживают, поскольку голод убивает их. Не удивительно, что трибуты не способны войти хотя бы в восьмёрку. И теперь, в очередной год, а это для Хеймитча уже двадцатый, он вновь вынужден будет смотреть на то, как гибнут дети. Он будет их готовить, привыкнет за эти несколько дней и вновь испытает удушающее чувство вины и ужаса за то, что не уберёг. Неудивительно, что он пьёт, как чёрт.       На этом Жатва закончилась. У нас есть пять профи: Жемчужина, Изумруд, Доун, Джейсон и Эрик. Есть ещё способный Питер. И куча неумелых детей и подростков. Куда я, собственно, и вхожу. Самыми младшими являются Рори и Лили. Самыми старшими приходимся я, Питер и Эрик. Мы единственные, для кого эта Жатва должна была стать последней, но у судьбы ужасное чувство юмора.       Фор говорит, что с завтрашнего дня начнётся усиленная подготовка, а пока нам лучше разойтись по вагонам, что для нас выделили, и выспаться как следует. Ведь завтра вечером мы будем представлены публике.