новый опыт

— Ну, малышка, ты будешь сегодня работать или нет… Чонсу не видел ничего странного в том, что периодически разговаривал с кассой, как с одушевлённым существом. Ему было приятно думать, что это устройство, похожее на компьютер со специфическим программным обеспечением для продаж, является осознанным существом, которое помогает ему работать. Касса глючила с самого утра, после того, как система обновилась и Чонсу периодически обращался к ней милыми словечками, ласково поглаживая корпус. Хотя, в глубине души, он понимал, что делает это для самого себя, чтобы по-своему сохранить душевное равновесие. Когда он услышал шорох штор, то перестал говорить, но ещё некоторое время не отрывался от монитора. Как правило, гостям шопа требовалось время, чтобы привыкнуть к атмосфере места и ко всем предметам, которые они видят перед собой. Приветствие и навязчивое внимание консультанта могло их отпугнуть. — Привет?.. — послышался знакомый голос с хрипотцой. — Птенчик. — Чонсу послал своему гостю прищуренный взгляд. Он ухмыльнулся, забавляясь тому, как легко слетало с его губ это прозвище, которое Чонсу случайно выронил ещё в тот понедельник, а теперь просто не мог перестать называть его так. Сначала он вкладывал в кличку пренебрежительно-снисходительный посыл, чтобы выстроить собственную оборону. Но Гаон вёл себя так вежливо и мило, что Чонсу смягчился и был готов говорить тёплое «птенчик» через каждое слово. — Я просто проходил мимо и решил зайти. — Гаон цеплялся своими гигантскими глазами за вещи на витринах и полках. Чонсу даже отвлёкся от кассы, чтобы понаблюдать за этим. Парень с изумлением разглядывал всё вокруг со слегка приоткрытым от удивления ртом. Гаон был таким крошечным, что, казалось, его действительно можно посадить к себе на плечо и весь день слушать щебетание. — Всё самое интересное начинается с того момента, когда люди просто проходят мимо секс-шопа и решают зайти. — усмехнулся Чонсу. — Правда? — Гаон начал сыпать вопросами. — Как часто сюда приходят? Какие это люди? — Кроме маленьких птенчиков, которые залетают сюда случайно? — Чонсу всё смотрел на него, чтобы словить взгляд. Это сработало, они встретились взглядом. Что-то в его внешности показалось Чонсу знакомым, но он никак не мог понять, что именно. Может быть, он был похож на какого-то актёра или черты его лица напоминали другого человека из прошлого. — Наши покупатели — совершенно обычные люди. Очень разных возрастов и социальных статусов. Они приходят сюда, чтобы порадовать себя или попробовать что-то новое. — Порадовать? Прости, но всё, что здесь находится выглядит, как пыточные устройства… Чонсу усмехнулся и произнёс нараспев: — Ты даже не представляешь какими приятными могут быть пытки. — Неужели? Нет, я серьёзно! Вот что это за штуковина? — Мастурбатор. — Ответил Чонсу, сдерживая улыбку. — Мастурбатор?! Да это даже звучит стрёмно! Чонсу пришлось прокашляться, чтобы не рассмеяться. — Как же нужно отчаяться, чтобы совать в это свой… — Посмотрим, как ты заговоришь, когда попробуешь его. — Я не буду! Ни за что! — М-м-м…— Чонсу закивал. — Все так говорят. А потом возвращаются за точно такой же моделью, когда их игрушка отказала из-за перегрева и непрерывной эксплуатации. Гаон отвёл взгляд и ещё долго не подавал голоса. Касса вновь заработала, обрадовав Чонсу. Он вдруг кое-что вспомнил и спросил: — Кстати, откуда ты меня знаешь? — Что? — Переспросил Гаон. — В прошлый раз, когда вы приходили, мне показалось, будто ты меня узнал. — Чонсу… Мы вместе учились в университете. — Правда?! — В одной группе, Чонсу. Я был старостой… — Ох… — он попытался оправдаться. — У меня не очень хорошая память на лица. — Я носил розово-голубой маллет и ты всё равно меня не помнишь. — усмехнулся парень. — Квак Джисок, приятно познакомиться. — А! — в сознании Чонсу что-то пошевелилось. — Нет, нет, точно помню. Не обижайся, мне тогда было правда не до универа. — Всё в порядке. Это просто забавно. Многое в поведении Гаона стало ему понятно. Староста, скорее всего, учился лучше всех, а всё свободное время, наверняка, тратил на дополнительные курсы и видеоигры. Когда ещё ему было познавать секс? — А ты… Ты сам… — Джисок усиленно боролся с собой, чтобы спросить что-то. В итоге, в качестве компромисса, перешёл на шёпот. — Пробовал это всё? — Что-то пробовал, — улыбнулся Чонсу. — Ещё ни разу не пробовал чего-то, что мне бы не понравилось. В свете тусклых ламп витрин и красных светодиодных лент на потолке, было не понятно какого цвета сейчас лицо Гаона, но Чонсу был уверен, что оно пылает. — Тогда зачем… Почему ты ищешь себе партнёра? Ведь, если существует столько всего такого, что может справиться лучше, чем человек... К тому же, этим штуковинам не нужно проходить обследования и париться с подготовкой... — Секс с людьми — это другое. Ощущения совершенно разные. Да и игрушки разные тоже. А уж про то, что можно соединить секс с человеком и игрушки, я вообще молчу. — А каких ощущений ты ищешь? — Я ищу отдачи. Мне нужны реакции, которые я не могу предсказать и живой ответ партнёра. Только человек может это дать. — Даже дурацкие реакции? — Если продолжишь париться и слишком много думать, то не получишь удовольствия. Я уже сказал, что всё в порядке, это не изменилось. В любом случае, если что-то меня не устроит, то я просто тебя отошью. — Чонсу пожал плечами. — Справедливо. — Когда тебя ждать, птенчик? Они продолжительное время смотрели друг другу в глаза, и Чонсу пытался понять, что сейчас происходит в голове этого парня. Волнение? Смятение? Возможно, страх. Но было что-то ещё на дне его гигантских глаз. Что-то ещё в его прищуре. — На следующей неделе. — ответил Гаон. — Прекрасно. Чонсу понял, что именно заметил в его взгляде, уже после того, как Гаон ушёл. Это было ребяческое любопытство и непреодолимая решимость получить новый опыт, чего бы ему это ни стоило.

***

Через неделю Гаон действительно принёс ему справку и очень грустную историю о том, как тяжело ему дался сеанс шугаринга. Чонсу прижал к губам костяшки пальцев, чтобы подавить улыбку, пока слушал понурый рассказ о его приключениях и сдерживал порыв потрепать его по голове. Пока Гаон стягивал кроссовки на пороге его квартиры, Чонсу прошёл в зал, который был сразу за прихожей и сел на диван. — Ты такой умничка. — похвалил он гостя. — Я приятно удивлён, что ты прошёл через это всё. — Ну, ты же сказал сделать это… — Гаон встал в дверном проёме, не решаясь пройти дальше. — Как ты хочешь, птенчик? — Что, прям сейчас? — его глаза расширились. — Ну, ты же пришёл за этим, верно? — Да. Только… Давай не торопиться… Наверно? — Как пожелаешь, сладкий. Так чего бы тебе хотелось? После продолжительной паузы Джисок попросил: — Говори мне что делать… Да, можешь мне подсказывать? — Обязательно. — Я… — он слегка выдохнул. — Я волнуюсь. Чонсу постарался сделать свой голос как можно более мягким и начал издалека: — Как относишься к поцелуям? — Аа… Ну… Хорошо. Это приятно. А ты? — Джисок опасливо покосился на него. — Люблю. Что-то не так? — Насколько… Насколько серьёзно ты относишься к поцелуям? — Максимально серьёзно. Поцелуи очень хорошо обогащают тактильное общение. Мне приятно, когда они есть, чем без них. — Я имею в виду, не являются ли они для тебя чем-то… Вроде… Неприемлемым, когда секс без отношений? — Всё в порядке. Для меня поцелуи — часть процесса. — Хорошо. Чонсу не думал, что его предпочтениями будут интересоваться. Он был уверен, что Гаон лишь ответит на вопросы о том, какие действия для него допустимы и будет принимать то, что дают. Было занятно, что он спрашивал. И очень приятно. — А кто из нас будет… Э-э-м… Чонсу внимательно смотрел на него склонив голову набок. — Ну, типа, сверху… — Он пытался сделать свой голос ниже, чтобы звучать серьёзнее, но в очередной раз удивительный оттенок красного разлился по его щекам, производя совершенно обратный эффект. — Как ты хочешь? — Разве это не… Я думал, что… Ну, раз ты опытнее… И старше… У Гаона стал совсем пропадать голос и попытки прочистить горло, почти через каждое слово, были отчаянно безуспешны. — Птенчик, не имеет значения. Это может быть по разному. Любые рамки и стереотипы только помешают. На мой взгляд, в сексе должно соблюдаться всего два правила. Гаон взглянул на него в ожидании продолжения. — Это нужно делать для удовольствия. — объяснил Чонсу.— Оба партнёра должны остаться довольными. Зачастую, это сводится к тому, что каждому из нас просто достаточно кончить. Хотя, если цель в том, чтобы не кончить, то всё равно нужно помочь этого достичь. Или хотя бы не препятствовать достижению. Джисок внимательно его слушал, кивая. — Приятно, когда оба получают то, что хотели. Кроме этого, второе важное правило — взаимоуважение. Без этого невозможен хороший секс. Если кому-то потребовалось пауза, то надо сделать паузу. Если растягиваешь партнёра, то делай это как можно бережнее. Если имеешь секс с несколькими партнёрами, то каждый из вас обязан позаботиться о своём здоровье, ради вашего общего комфорта. — Понял. — Иди ко мне. — позвал его Чонсу, недвусмысленно похлопав себя по коленям. И Гаон действительно подошёл. Он уселся боком на его колени и сложил ладони одна на другую. — Ты меня боишься? — поинтересовался Чонсу заглядывая в его глаза. — Нет. — твёрдо ответил Джисок. — Просто растерян. Не знаю, что делать. — Мы не будем делать ничего, что тебе не нравится и не хочется. — Откуда ты знаешь, что мне нравится и хочется? Чонсу усмехнулся и протянул: — Ты сам мне скажешь. Гаон свёл вместе свои колени и стал слегка потирать руками о поверхность брюк. Кажется, он хотел избавиться от лишней влаги на своих ладонях. — Как я могу к тебе прикасаться, птенчик? — Осторожно спросил Чонсу. — Как угодно. — Ты уверен? — Да, абсолютно. — Гаон закрыл глаза и кивнул. — Я тебе доверяю. Чонсу отстранился, выпрямив спину и пару секунд обдумывал услышанное со сложной эмоцией на лице. Почему это было так легко? Гаон был так открыт, что это сбивало с толку. Даже страшно смущаясь и волнуясь, он позволял слишком много. Будто был в отчаянии. Но, при этом, его не одолевало истеричное желание поскорее всё испытать, использовав доступность более опытного Чонсу. Если бы Гаон что-то потребовал или выпросил, то Чонсу бы дал ему это незамедлительно. Наверное, Гаон и правда ничего не знал. Чонсу дотронулся до его плеча и мягко сжал, отмечая для себя, что парень посещает зал. Не слишком часто, но регулярно. Пальцы проскользили вниз, к предплечью. Чонсу разглядывал профиль Джисока и думал о том, что он симпатичный. Если бы в универе ходил на пары почаще, точно обращал бы на него внимание. Гаон посмотрел в его глаза, затем сразу же отвёл взгляд, но через секунду, снова вернул его. Такой милый в своей неловкости. — Чонсу? Чонсу приподнял брови, подавая молчаливый знак, что слушает его. — Можно… Могу я… Мы можем… — Что ты хочешь, птенчик? — шепнул Чонсу, взяв его ладонь в свою, чувствуя какая она ледяная и влажная. Он чуть не прослезился. Его абсолютно полностью очаровывало то, что происходило с Гаоном. Мысли начали туманиться из-за хищного ощущения собственных привилегий. Мимолётные фантазии о том, что он мог бы с ним сделать, перебивали друг друга и Чонсу почти посчитал себя ненормальным. Он не успел начать стыдить себя, потому что услышал, как Гаон набрав в лёгкие побольше воздуха для смелости, спросил его на выдохе: — Я могу тебя поцеловать? — Целуй. —Чонсу закрыл глаза и предложил. — Я могу остаться так, если тебе будет легче. Ничего не происходило где-то полминуты. Потом он почувствовал, как Гаон слегка двигается, усаживаясь на нём поудобнее, всё ещё не выпуская свою ладонь из его руки. Тепло приблизилось к лицу и его губ мягко коснулась нежная тёплая поверхность, слегка прилипая из-за недостаточной влажности. Чонсу слегка приоткрыл свой рот, но не торопился отвечать на поцелуй, позволяя Гаону ласкать его губы. Возможно, он и был застенчив в начале, но целоваться точно умел. И это было приятно. Гаон не спешил, вопреки всем предположениям Чонсу о том, что тот будет хаотичным и нетерпеливым. Джисок ломал все представления о нём и это пробуждало ещё больше интереса. Когда Чонсу ответил, атмосфера ощутимо поменялась. Он сам не заметил, когда коснулся языком его губ и проник глубже. Гаон вдруг отстранился, чтобы поменять своё положение, оседлав бёдра Чонсу и уложив свои руки на его плечи. На щеках оседало дрожащее дыхание и поцелуи, которые нельзя было назвать страстными или вульгарными. Чонсу приобнял его за талию, сцепив руки в замок на пояснице. Джисок был лёгким, как по весу, так и по своей энергетике. В нём не было тягучей липкой похоти, от которой бы сорвало крышу. Хотя то, что тяжелело в его брюках, было не таким невинным. Реакция тела Чонсу ещё не дала о себе знать, поэтому он мог хорошо чувствовать посторонний твердеющий объём, который прижимался к низу его живота, не отвлекаясь на собственную эрекцию. Он захотел поиграть с возбуждённым Джисоком и зашептал ему на ухо: — Тебе так нравится целоваться. Нежный птенчик. Гаон судорожно ловил ртом воздух и цеплялся за него. — Такой ласковый. — Чонсу лизнул его ушко вызвав крошечный скулящий звук. — Такой… Чувствительный. Сам пришёл ко мне на ужин. — Я не… Я не голоден… — Правильно. Есть буду я. — А?.. — Гаон взглянул на него из-под прикрытых век. Чонсу видел, как расширились его зрачки и взгляд стал тёмным, мутным под пеленой вожделения. Мимо такого взгляда нельзя было пройти не увязнув в нём. — Я тебя сожру, глупышка. — прошипел Чонсу. — Ах… — Гаон спустил свой тяжёлый взгляд на его губы и сглотнул. — Приятного аппетита. Чонсу плотоядно ухмыльнулся. Ему нравилось всё, что происходило. — Обхвати меня ногами. — попросил Чонсу, помогая Гаону переместить его ноги себе за спину, чтобы скрестить их на пояснице. Когда он убедился, что Джисок надёжно зацепился, Чонсу встал с дивана и зашагал к спальне. Лёгкие поцелуи в изгиб шеи, одно из самых чувствительных зон Чонсу, заставляли руки дрожать и ему пришлось пару раз перехватить Гаона поудобней, чтобы он не съезжал до тех пор, пока они не достигнут спальни. Чонсу уже смог ощутить особенности телосложения Гаона и хотел поскорее попробовать его. Они дошли до постели быстрее, чем Чонсу потерял контроль. Бережно уложив Джисока на кровать, он шепнул ему: — Нам пригодится пара мелочей. Раздевайся, птенчик, я скоро. Чонсу встал и сразу же стянул с себя кофту через голову, накидывая её куда-то на стул. Пара мелочей были извлечены из тумбочки и брошены на кровать. Когда он взглянул на Гаона, то увидел чудесную картину — парень сидел на краю кровати, отвернувшись от него и неуклюже стаскивал с себя рубашку, путаясь в рукавах и футболке под ней. Чонсу сжал губы, проглатывая усмешку. Сняв с себя джинсы вместе с трусами, он сел к изголовью кровати, подложив подушки под поясницу. Предположив, что до определённого момента, Гаон будет не готов взглянуть на Чонсу, он согнул ноги в коленях, чтобы скрыть себя от него. Джисок всё ещё возился с брюками. — Тебе помочь, птенчик? — Н-нет, нет, спасибо… — Гаон помотал головой. Оставшись в боксерах, он продолжил просто сидеть спиной к нему, не решаясь обернуться. — Как мы… С чего мы начнём? — выдавил он. — Предлагаю начать с дрочки… Ей и закончить. — Н-но… А… — проронил Гаон, ещё немного попыхтев, а том затихая. — Какие-то проблемы? — Ну, это же… Не совсем секс?.. — А что ты считаешь «сексом»? — Ну…— Гаон сжимал пальцами край пододеяльника.— Когда… Ну… Почему я должен это объяснять? — Когда гениталии суют в то или иное отверстие тела? Если я предоставлю тебе свой кулак, это тоже можно считать отверстием. Но почему же, по-твоему, мастурбация — не секс? Чонсу наслаждался восхитительным градиентом оттенков розового и красного цвета, которое залило щёки, уши и даже шею его милого неопытного гостя. Ему не терпелось узнать, как Гаон раскроется, когда распробует. — Я не думал об этом. — Расскажи о чем ты думал? — Чонсу показалось, что у него зудит кожа головы от пробивающихся дьявольских рогов. Он чувствовал огромную власть над человеком, который ещё никогда не испытывал ничего подобного. Чонсу понимал, что может увести его за собой куда угодно. Перевернуть мышление. Внушить всё, что вздумается. Или пропитать его ядом изнутри, если ему так захочется. Разрушить его до основания, потом собрать по кусочкам, а затем снова разрушить. Им можно манипулировать, вывернуть всё так, что Чонсу будут благодарить за боль, жаждать её. Но он не хотел идти этим путём, его не интересовала боль и разрушение, он любил обмен и гедонизм. Ему было легко отдать хоть всего себя, если он знал, что сможет тоже забрать себе то, что ему понравится. Его действительно интересовала девственность Гаона. Но, скорее, не физическая, а моральная. Невинность Гаона была чистым листом над которым нависла кисть, смоченная чернилами. Зеркальной гладью озера с каменистым берегом. Одно его движение — и Джисок навсегда изменится. Чонсу желал принести ему удовольствие, чтобы получить натуральный концентрированный шок от переполнения положительными эмоциями. Хотел ублажить его так, чтобы Гаон цеплялся за него, как за последнюю надежду, чтобы в один миг он был полностью выжат, а в другой уже просил добавки. Чонсу не интересовала скорость, с которой они смогут дойти до безрассудного животного секса. Он точно знал, что это станет возможным в один момент. Ему было интересно как именно они до этого дойдут.