новый опыт

Их утро снова началось с близости. Это был безукоризненный неторопливый утренний секс для идеального пробуждения. Пока они остывали, разнеженный Чонсу улёгся на своё любимое место — поперёк груди Гаона. Тот факт, что он никогда не был против, давал Чонсу право использовать его, как подушку, каждый раз, когда они лениво валялись вместе. Потеряв пару десятков минут в дрёме, Чонсу нехотя пробудился и стал наблюдать за Джисоком, который читал что-то в смартфоне, держа его над своей головой. — Оказывается, в БДСМ столько правил… — внезапно задумчиво выдал Гаон. Чонсу усмехнулся: — Решил изучить матчасть? — Вроде того. Ты просто меня удивил вчера этим фактом про стоп-слово, и я захотел узнать побольше. Просто мне всегда казалось, что БДСМ — это что-то типа пыток, какие-то извращения. А, оказывается… — Это правда, там всё очень строго. Тщательное соблюдение правил, этикет и принципы безопасности. — Похоже на твои правила. Чонсу скривился, и Гаон, заметив это, спросил: — А что, разве нет? — Вообще-то, — вскинулся Чонсу. — Это просто необходимые базовые правила для любого человека, маст-хэв, если угодно, и ничего они не «мои»… — Держу пари, кто-то занимается сексом и без еженедельных обследований, диет и эпиляций вместо бритвы. Про взаимоуважение вообще молчу. — Значит, желаю удачи этим людям и потратить все свои деньги на лечение генитальных гнойников. — Я вовсе не говорю, что это плохо! Наоборот же, в БДСМ есть правила, которые строго соблюдаются, чтобы всякие социально неприемлемые действия принесли удовольствие, а не вред. Точно так же, как и ты… Постой, что ты имеешь против БДСМ? Чонсу фыркнул и закатил глаза: — Да ничего, просто это скучно. — Скучно?! — Да, скучно. Никаких неожиданностей, никакой спонтанности и никакого исследования партнёра. Вы оба просто сразу же выкладываете на стол все свои фетиши и кинки во всех подробностях. Разыгрываете во время сессии сцены, будто в театре, по написанному тексту. Будто повторять что-то за кем-то, а не изучать самому. — Так вот почему ты это делаешь… — тихо обронил Гаон. — Что? — Да нет, ничего. — он, ухмыльнувшись, уставился в телефон. — О чём ты? — требовательно переспросил Чонсу, подняв корпус, чтобы угрожающе нависнуть над ним. На него не обращали никакого внимания. — Эй! — М? — Эй!!! Они снова начали игрушечно драться. Чонсу пытался выхватить телефон у Гаона из рук, но тот изворачивался, прижимая его к груди, и уползал в другой конец кровати. Пустые попытки уйти от преследования потерпели фиаско, когда Чонсу обхватил его ноги и одним резким движением притянул обратно к себе, а потом перевернул на спину и прижал плечи к кровати. Джисок вдруг воскликнул, глядя прямо Чонсу в глаза: — Кстати! Я подумал, что мы могли бы использовать не «Антарктиду», если вдруг что-то пойдёт не так. Мне нравится концепция стоп-слова! Я чувствую себя увереннее, когда оно у нас есть. Но любое случайное слово звучит нелепо и портит атмосферу. Даже такое поэтичное, как «Антарктида». Клянусь, это было лучшее случайное слово, которое можно было придумать, но оно всё ещё будет странно звучать во время процесса. Чонсу завис. Он понял, что Гаон пытается отвлечь его и заболтать, но Чонсу не удалось просто пропустить его слова мимо ушей. — И? — Знаешь, не могу представить, как ты называешь меня «Джисок». Это странно. Если в процессе ты вдруг так сделаешь, то это точно меня остановит. И при этом не будет звучать нелепо. Чонсу нахмурился, набрав в грудь воздух, чтобы возразить, но понимание одёрнуло его. — Я что, действительно никогда не звал тебя по имени?.. Джисок пожал плечами, спокойно выбрался из-под задумавшегося Чонсу и, развалившись полусидя на подушках в изголовье кровати, вновь взял в руки телефон. — Кстати, забавно, что по отношению к тебе у меня всё будет наоборот. Если я назову тебя как-то вроде «зая» или «котик», то… — Гаон рассмеялся, когда увидел, как перекосило лицо Чонсу от этих прозвищ. — Вот! Об этом я и говорил. Кем хочешь быть, «зайчонком» или «котёнком»? — Иди к чёрту! — Потому что, когда я называю тебя по имени, это привычно и почти незаметно, правда, Чонсу? — Ладно, должен признать, что это умно, — сухо проговорил он, после очередной долгой тяжёлой паузы. — Ты умный, пте… Бля. — Точно-точно, — закивал Гаон, улыбаясь самому себе. — Дж… Джис… Джи… — Квак Джисок — моё имя. Гаон — для друзей. — Я знаю, как тебя зовут! — огрызнулся Чонсу. — Просто это… — Я не против, всё нормально, — посмеивался Гаон. Чонсу не мог объяснить, что именно было не так. Ему было сложно обращаться к Джисоку по имени или по прозвищу, которое он придумал для себя сам. Чонсу пока и сам не понимал, что конкретно его в этом смущало. В своих мыслях он не называл Гаона никак, там был просто его образ. С его густыми угольно-чёрными волосами, гигантскими глазами, заразительным звонким смехом, иногда переходящим в низкое ритмичное хихиканье, выдающимися передними зубками, хваткими, но ласковыми ладонями. И его характер. Особый, неповторимый, необычный и необъяснимо привлекательный. Гаона было сложно объяснить и описать словами. Он был похож на впечатление, которое можно только прочувствовать. И ещё, он правда был очень умным. Это восхищало и настораживало. Это цепляло. Чонсу встряхнул головой, подобрался к Джисоку и улёгся рядом, положив голову на одно из его бёдер. Он стал размышлять над их обсуждением БДСМ. По мнению Чонсу, БДСМ-щики были слишком… Интеллигентными. Как бы несовместимо это ни звучало. Насилие, загнанное в рамки. Подчинение и контроль, прописанные в договоре. Манеры, этикет, условности. В целом он понимал, почему Гаон этим заинтересовался. Ему же так нравилось доставлять партнёру удовольствие по просьбе и делать всё, что взбредёт в голову исключительно с разрешения. Скука. — Какой же ты зануда, — сказал Чонсу, взглянув на него снизу вверх. Джисок перевёл на него обескураженный взгляд и вопросительно склонил голову вбок. Это развеселило Чонсу. Он вновь сгрёб его в охапку и начал тереться носом о щёку, усиливая хватку. — Маленький милый зануда, — сюсюкался он. Гаон слабо отбивался от него, пытаясь оттолкнуть, при этом не удерживая смеха. Чонсу стал щекотать его бока и живот. — Отстань! — сквозь смех вскрикивал Гаон. — Пусти… Чонсу остановился и два раза сжал его плечо. После того, как Джисок в ответ поднял на него свой вопросительный взгляд, Чонсу вскинул брови, молча спрашивая его. — …Что? — Ты в своём изучении БДСМ ещё не дошёл до этой техники? — А… Кажется, нет. — Два сжатия, — Чонсу повторил жест, — делает дом, чтобы спросить у саба о его самочувствии или о приемлемости действий, которые он совершает. Нижний должен либо два раза сжать что-нибудь в качестве согласия, либо сказать стоп-слово. — О-о-о, — протянул Гаон. — Нет, я не знал. — Ну так что? — Чонсу вновь два раза сжал его плечо. — То есть… Ты хочешь БДСМ-сессию? — Вот дурашка. — Чонсу, посмеиваясь, стал бодать его головой в шею и грудь. — Я хочу тебя потискать и спрашиваю разрешения. Хотя, если ты попросишь меня о БДСМ-сессии, то мы можем устроить это. — Правда?! — воодушевлённо переспросил Джисок. Чонсу перестал таранить его головой и взглянул в глаза. Гаон всё-таки был очень простодушным. И это делало Чонсу слабым. Не в силах дальше подшучивать, он ответил: — Правда. Давай устроим сессию, я вижу, что ты хотел бы. — Кажется, тебе это не очень интересно. — Мне кажется, что это скучно, — согласился Чонсу. — Но я никогда не отказываюсь от возможностей попробовать что-то. Вдруг мне понравится? Я не смогу простить себе то, что самолично лишился новых возможностей порадовать себя. Ну, а если это действительно будет ни о чём, то ты узнаешь об этом сразу же. — Хорошо, — кивнул Гаон и опустил взгляд. — Чонсу… — Да? — Ты… А ты мог бы… Когда мы будем это делать, ты мог бы… Чонсу не сводил с него взгляда. Любимейшим его зрелищем был смущённый Гаон, пытавшийся донести до него свои пожелания. — Ну… Надеть что-нибудь такое… Чонсу сжал губы, не давая улыбке расплыться по лицу, и уточнил самым ровным и непринуждённым голосом, на который был способен: — Портупеи? Или латекс? Какую-нибудь маску? — Вроде того… — Ладно. Так, ты хочешь быть топ или боттом? — Мне хочется попробовать и то и другое. — Как пожелаешь, птенчик. — Чонсу поднялся на руках, чтобы дотянуться до его уха и прошептать: — А теперь, позволь мне тебя съесть. Гаон пискнул и завозился под ним, почувствовав опасность. — Твоё смущение, знаешь, — касаясь губами его уха, он не переставал горячо нашёптывать, — это пиздец как сильно меня заводит. Разница их тел предоставляла Чонсу восхитительную возможность полностью зажать крохотное тельце Гаона под собой и мучительно тягуче целовать чувствительную ушную раковину, вызывая стоны и писки. — Кстати, давай-ка посмотрим, как ты будешь ходить с засосами целую неделю. — Чонсу лизнул его шею и втянул губами небольшой участок кожи под беспомощное мычание. — Мне не нравится, что ты знаешь мои слабости, а я твои — нет. Это не честно. Гаон извивался, цепляясь за его руки, хватал ртом воздух и поскуливал, пока Чонсу терзал его шею. — Живот… Живот и грудь… — еле слышно выдохнул Гаон. — Так-так… Интересно, как часто ты трогал себя, чтобы это выяснить? — Чонсу положил ему ладонь на горло. — Чем ты занимаешься, пока никто не видит, маленький птенчик? Не выдержав взгляда, Гаон зажмурился, продолжая слабые безуспешные попытки вывернуться из немилосердного плена. Продолжая несильно его придушивать, Чонсу поцеловал место под грудью, где под кожей угадывались очертания рёбер. Он широко облизывал, целовал и покусывал его бока, желая оставить свои следы и выяснить, какие зоны его тела самые чувствительные. Ему приходилось сильнее прижимать коленями ноги Джисока и одно плечо своей рукой, потому что тот безостановочно ёрзал. — Как хорошо, что у нас сейчас не БДСМ-сессия и я могу взять своё просто так без разрешения, правда, птенчик? Вопрос остался без ответа. Хотя вздохов, которые Джисок не мог сдерживать, было достаточно, чтобы Чонсу продолжал оставлять поцелуи на его мягком животике. Руки Чонсу стекли к промежности и увлеклись поглаживанием члена, который вытягивался и уплотнялся с каждым прикосновением. Поцелуи перешли от живота к нежной гладкой поверхности головки. Он прижимал её к своим губам и языку, облизывал и снова целовал, не думая о том, когда прекратит медленные тягучие мокрые ласки самой чувствительной части органа. Помимо того, что Чонсу любил члены, ему был приятен Джисок, и это позволяло забавляться с ним почти безостановочно. Он целовал его, вбирал губами и с хлюпаньем выпускал, пачкая всё вокруг смесью предэякулята и слюны, затем слизывал жидкости, всасывал их и держал во рту. Чонсу поднял глаза на Джисока и удивился, когда встретился с ним взглядом. Было что-то необъяснимо фантастическое в том, чтобы смотреть в глаза тому, кому он отсасывал. Его собственное возбуждение нарастало и разгоралось пожаром, но Гаон был интересней. Ему нужно было знать, как бы Джисоку понравился вид собственного члена, растягивающего его щёку. Сколько бы он смог держаться, пока Чонсу заглатывал его целиком и выпускал с пошлым звуком. И, конечно, как бы он отреагировал на то, что Чонсу пережал его основание, не давая кончить. Получив желанную реакцию, великолепные судорожные вздохи, закатившиеся глаза, смятые в кулаках простыни и несдержанные ругательства, Чонсу почувствовал бесконечное довольство. Собственная власть и господство, без лишних глупых правил, были тем, что ему действительно нужно. Чонсу, переместившись, лёг сверху. Он опёрся на одну руку, согнув её в локте, а второй пролез между их тел. Ладонью обхватив оба члена, он стал водить ей вверх вниз, сжимая кисть сильнее. — Поцелуй меня? — невинно попросил Чонсу задыхающегося Гаона. После обмена взглядами Джисок, покоряясь, принялся целовать его непослушными губами и Чонсу наслаждался тем, как он старается проглотить надрывистые вздохи и всхлипы. Иногда Гаону приходилось прерываться, ловить воздух или выпускать его, хныкая, но поцелуи не прекращались, как и движения руки. Гаон закончил первым, обхватывая Чонсу за плечи и шею, неосознанно прижимая к себе. Следом кончил и Чонсу, вновь растекаясь на теле Гаона вместе со спермой. Маленький зануда Квак Джисок вызывал у Чонсу всё больший интерес.