новый опыт

— Я хочу ещё, — бесцветный голос Гаона глухо прозвучал в прихожей Чонсу, через два дня после их последней встречи. Я хочу ещё. Я хочу ещё. Я. Хочу. Ещё. — Как сегодня хочешь, птенчик? — услужливо спросил Чонсу. — Без разницы. — выпалил Джисок. Чувствуя всем своим нутром, как напускное спокойствие Гаона трещало по швам, Чонсу не подавал виду, что обратил на это внимание. Старания выглядеть безучастным и холодным, стоили его бедному гостю немалых сил. Чонсу понимал, что нарочито расслабленное выражение лица вот-вот дрогнет, руки затрясутся, а дыхание собьётся — достаточно было лишь пальцем коснуться. От Гаона ощущалось напряжение, исходящее от людей, рядом с которыми поставили их любимое лакомство, в то время как они были вынуждены соблюдать диету. Или как от алкоголика в завязке, который уловил запах спирта. Возможно, он и продержится какое-то время, но до срыва остались считанные секунды. Бедняжка. — Чёрт, я забыл сделать кое-что, — сказал Чонсу, щёлкнув пальцами. — Подождёшь меня в спальне? Я быстро. Джисок закивал и поплёлся в спальню. Конечно же, Чонсу ничего не забывал. Ему просто хотелось поиграть с Гаоном и посмотреть, как того будет скручивать от нужды. Чонсу оправдывал такое зверство тем, что Гаон сам на всё согласился. Сам пришёл к нему, сам попросил о сексе, сам смахнул вправо анкету Чонсу, когда увидел его в этом глупом приложении для знакомств. Ноутбук стоял на зарядке в зале, и Чонсу мог правдоподобно сделать вид, что занимался чем-то важным. Оживив устройство, он вспомнил, что для выполнения очередного задания онлайн-курса по аудиту нужно прочитать статью и ответить на вопросы. Чонсу бы соврал, если бы сказал, что чтение статьи даётся ему легко. Сложные термины и сухие формулировки в тексте про финансовую отчётность приходилось поднимать, как штангу с увесистыми дисками в положении полуприседа. Но ему слишком сильно хотелось подразнить Гаона, поэтому азарт помогал ему сохранять сосредоточенность. Минут через двадцать Чонсу услышал шорох и боковым зрением заметил фигуру в дверном проёме. — Может, я могу тебе чем-то помочь? — тихим голосом спросил Гаон. — Да, я скоро закончу. Мне осталось совсем чуть-чуть, — расплывчато ответил Чонсу, не отрываясь от экрана. Гаон что-то пробормотал и исчез. Губы Чонсу задрожали от того, что он пытался сдержать самую гнусную ухмылку, на которую был способен. Его нечеловечески восторгало то, как плохо он сейчас поступал и как хорошо себя от этого чувствовал. Концентрация вернулась к нему вновь и позволила проглотить статью за четверть часа. Как только Чонсу допечатал последний символ в своих ответах на вопросы после статьи, он встал с места, потянулся и зашагал в спальню. Не успела кровать до конца показаться из-за дверного проёма, как Чонсу столкнулся взглядом с Гаоном. Судя по всему, он залипал в смартфоне до того, как шаги послышались в коридоре, потому что забыл погасить экран отложенного в сторону гаджета. — Ещё немножко, сладкий. — Чонсу послал ему воздушный поцелуй, развернулся и сразу же ушёл обратно. Следующие полчаса он просто проверял соцсети, отдавшись потоку публикаций в бесконечных лентах, которые составляли для него умные алгоритмы. Когда ему наскучило, Чонсу вновь неспеша вернулся в спальню и, прислонившись к дверному косяку, устремил взгляд к Гаону. Над несчастным парнем нависла туча. Джисок, надувшись, уставился в повёрнутый горизонтально экран и лениво водил по нему большими пальцами. Тихие синтезированные звуки бластеров дробили унылую тишину. На Чонсу он больше не смотрел. — Птенчик. Гаон промычал. — Всё ещё ждёшь? — Ну, а куда я денусь… — Что, если я скажу тебе, что ничего не делал всё это время? — Что?! — Теперь Гаон наконец посмотрел на него. У Чонсу живот скрутило от того, каким глубоко недоуменным и потрясённым был этот взгляд. — Просто сидел весь последний час, — непринуждённо обронил он. — Зачем?! — Просто так, — добивал его Чонсу мягким голосом. — Чонсу… — возмущённо начал Гаон, но мог только беспомощно пыхтеть и хмуриться. Его безысходная растерянность и живое негодование были такими искренними, что выть хотелось. Чонсу словил себя на том, что задерживал дыхание, пока наблюдал за терзаниями Гаона. Было так любопытно, как тот поведёт себя, что Чонсу застыл весь во внимании, впитывая каждое его движение, как целлюлозный спонж. — Что ты хочешь сделать? — Честно говоря, мне бы хотелось тебя отлупить, — пробурчал Гаон, вставая с кровати и шагая к выходу из спальни. — О, мне не терпится ощутить на себе твой безудержный гнев, — насмешливо сказал Чонсу, преграждая ему дорогу. — Отойди. Я ухожу. — У-у-у, полегче. Такой бешеный пыл мне не вынести, — продолжал язвить Чонсу. Каждая попытка Гаона обойти Чонсу проваливалась. Тот просто не давал ему прохода, загораживая собой выход. — Хватит, это не смешно! — воскликнул Гаон. — А по-моему, очень смешно, — посмеивался Чонсу. — Тебя так легко надурить, птенчик. Гаон притворно замахнулся, и Чонсу выставил обе руки в жесте защиты, не переставая улыбаться и вскидывать брови. — Ты издеваешься! — пожаловался Гаон. — Да! — просто ответил Чонсу, гадко улыбаясь. Джисок слабо заехал своими кулачками по раскрытым ладоням Чонсу, который, воспользовавшись возможностью, ухватил их, не давая отстраниться. Отдёрнуть руки Гаону не удалось, и попытки выкрутиться из захвата заканчивались безуспешно, Чонсу отражал все его порывы и уже не сдерживал смеха. Равновесие он потерял совершенно неожиданно, не успев понять, как его бедро и грудь коснулись пола, а Гаон оседлал его поясницу. Кажется, он подставил подножку, пока Чонсу мешал рукам Джисока вырваться. — Хорошо, ты меня повалил. Что дальше? — ехидно спросил Чонсу, понимая, что теперь его собственные руки заведены за спину и сжаты крошечными, но цепкими ладошками. После долгой паузы послышалось робкое: — Я не подумал… Чонсу так любил его самосознание и искренность в любой ситуации, что готов был собственноручно положить к ногам Гаона любую информацию, даже если это убьёт его самого. — Кажется, ты хотел меня ударить, — подсказал Чонсу. — Да нет, я же не по правде! Прости пожалуйста, я на эмоциях так сказал… Тяжесть ушла с его спины, руки были вновь свободны. Чонсу оглянулся и увидел, как Гаон галантно протягивает ему свою ладонь, чтобы помочь встать. — Давай переформулирую. — Чонсу перевернулся на спину и завёл руки за голову, нахально игнорируя помощь Гаона. — Я заставил тебя ждать целый час, просто чтобы испытать твои нервы, в то время как мы уже могли кончить раза по три. Ты сидел на мне верхом, прижав к полу и имея потрясающую возможность интенсивно мне отомстить. — Ты немного раздражаешь, но я не хочу тебе вредить… Чонсу закрыл глаза и глубоко вздохнул. Я не хочу тебе вредить. Очевидно, Гаон был не из тех, кто любит играться с подчинением и наказаниями. По крайней мере, до тех пор, пока не попробует или не будет уверен, что это безопасно. К тому же, его наверняка до сих пор пугала россыпь синяков на шее у Чонсу, которые оставил именно он, не контролируя страстные порывы во время их прошлой близости. Но Чонсу в своих фантазиях уже плавился от грубых действий Гаона, позволяя делать с собой всё, что взбредёт в его голову. Стоп, стоп, стоп. Фантазии? О Гаоне? Какая чушь. Конечно нет. Кто угодно мог грубо прижать Чонсу к полу. Дело не в Гаоне. Просто Чонсу любил агрессивное обращение больше, чем какое-либо ещё. И он прекрасно знал, как получить то, что ему нужно, так или иначе. Просто к Джисоку был особый подход. И у Чонсу уже имелись необходимые пароли и коды активации. Открыв глаза, он вновь увидел протянутую в ожидании руку, хмыкнув, ухватил Гаона за запястье и рывком дёрнул на себя. Не удержав равновесие, Джисок рухнул сверху. — Ты меня не понял, птенчик, — цедил Чонсу ему в самое ухо. — Я хочу, чтобы ты грубо отодрал меня прямо на этом грязном полу, без сожалений и передышек, используя вместо смазки мою же собственную слюну. Гаон загнанно дышал и не смел сдвинуться с места, пока Чонсу говорил. — Моя шея до сих пор в твоих следах, и каждый раз, глядя в зеркало, я возбуждаюсь от воспоминаний о твоих поцелуях. Я хочу, чтобы моё тело было полностью уничтожено. Ты можешь меня шлёпать, кусать, хватать, сжимать, тянуть за волосы… Полностью твоё, понимаешь? Просто возьми его себе. — Чонсу… — Гаон приподнял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. — Я правда готов сделать всё, что ты скажешь… Их дыхание смешивалось из-за того, как близко были лица, а тела соприкасались друг с другом почти вплотную. — Но я боюсь перестараться! — Гаон затараторил в панике, а его взгляд метался в стороны. — Я не чувствую границ! Мне сложно сдерживаться… — Обещаю, что немедленно остановлю тебя, если что-то пойдёт не так. — Как мне понять, что ты не заигрываешь ради забавы, а действительно просишь остановиться? Они вперились друг в друга взглядом. Чонсу прочитал в его гигантских глазах и сдвинутых к переносице бровях осадок расстройства из-за вынужденного ожидания. Чонсу сдался. — Знаешь, для чего в БДСМ-практиках стоп-слово делают таким странным? — Нет. — Чтобы исключить вероятность того, что слова вроде «отпусти» и «хватит» остановят процесс. С этой минуты у нас с тобой есть стоп-слово. Когда услышишь… — Чонсу на секунду задумался, вспоминая какое-нибудь случайное слово. — «Антарктида», то прекращай всё, что делаешь. Также, если что-то в происходящем будет неприемлемо для тебя, говори «Антарктида». Запомнил? «Антарктида». А теперь, пожалуйста, трахни ме… Он не успел договорить. Его заткнули поцелуем. Чонсу нравилось то, что Гаон тоже может сбить его с толку. Это приправляло их общение приятной спонтанностью. Это и было то, что искал Чонсу. Ни один вибратор, ни одна анальная пробка, ни один мастурбатор не были на такое способны… Очаровательные передние зубки Гаона оказались очень острыми. Они безжалостно впивались в его нижнюю губу, вызывая режущую боль. Обволакивающие влажные касания чередовались с острыми укусами и грубыми толчками языка, стремящегося достать до самой глотки. Губы Гаона были созданы для поцелуев, а его зубы — для укусов. — Перевернись на живот, — попросил он вдруг. — На четвереньки. Чонсу не раздумывая повиновался. Ему нравилось, что Гаон что-то придумал и стал увереннее. Как только Чонсу принял позу, опершись на ладони и колени, он почувствовал, как на его спину легла ладонь, и слегка дёрнулся от неожиданности. Кажется, Гаон не заметил, что задел очередное восприимчивое место Чонсу, доставляющее много проблем и наслаждения одновременно, просто продолжил скользить по лопатке к плечу. Безмолвное возрастающее давление заставило Чонсу опуститься на локти, а затем и вовсе полностью коснуться пола грудью и щекой. Край футболки съехал вниз, оголяя поясницу. Чонсу вздохнул, когда Гаон дотронулся пальцами горячей кожи и стал поглаживать руками поверхность. Это было похоже на лёгкий массаж. Всё-таки его прикосновения оставались очень лёгкими. Чонсу пытался понять, были ли они осторожными, неуверенными и боязливыми или больше ласковыми и бережными. В любом случае, Чонсу вело от обоих вариантов и приходилось давать себе ментальные затрещины. Ему не хотелось падать в это. Чонсу не мог допустить разоблачения очередных своих слабостей. Пальцы под широкой резинкой боксеров вернули его к происходящему. Домашние штаны вместе с трусами были спущены ровно до середины бедра и сдавливали кожу. Такое уязвимое и откровенное положение нравилось Чонсу. Тело разогревалось и вибрировало в предвкушении. Он понимал, что Гаон что-то обдумывал, пока гладил его ягодицы своими ладонями. — Куда же делась твоя решительность, птенчик? Как ты собрался сердито меня выебать с таким лицом? — Ты не видишь моего лица. — Я его слышу. Чонсу высоко простонал, когда чувствительную плоть под основанием его члена сжали. — Дерьмо… — пискнул Чонсу. Он снова смог дышать, только когда Гаон отпустил его и пальцами провёл по голой коже от бёдер, проходясь по пояснице и ложбинке позвоночника, до лопаток, вызывая волны дрожи. Рука скользнула под футболку, огибая рёбра, и улеглась на мышцу груди. Одновременно с этим Джисок переместился ближе к верхней части тела Чонсу. Гаон стал поглаживать его щеку пальцами свободной руки, касаться носа, подбородка и, наконец, губ. Удерживать зрительный контакт было всё труднее с каждой секундой. Чонсу поцеловал подушечки пальцев и начал их облизывать, слегка покусывать передними зубами и вбирать в рот. Он проходился языком по промежуткам между пальцами, выпускал изо рта полностью и снова вбирал до конца. Возбуждённый член иногда касался его живота, давая понять, что ему пора уделить внимание. Чонсу начал давать так много слюны, что она размазывалась по губам, щекам, подбородку и даже носу. Ему удавалось вызвать рваное дыхание во время ласк пальцев Джисока, и Чонсу надеялся, что он тоже уже твёрд. Достаточно увлажнив почти всю ладонь, Чонсу приподнял с пола голову, собрал во рту слюну и выпустил её на пальцы Гаона. Не дожидаясь, когда плевок растечётся по поверхности, Чонсу отвернулся, укладывая голову на другую щеку. Гаон быстро понял этот знак и вернулся к оголённым бёдрам Чонсу. Конечно, с его стороны было безжалостно заставлять Джисока справляться с растяжкой во второй раз в своей жизни без использования смазки, но Чонсу был уверен, что ему это под силу. Влажная прохлада коснулась ложбинки, и почувствовалось давление. Один палец проскользнул плавно, но Гаону потребовались усилия, чтобы добавить второй. Сначала теснота была неприятной и режущей, но постепенно растягивающие движения притерпелись. — Чонсу… — тихо позвал его Гаон. — Да, птенчик? — отозвался он. Несколько секунд было тихо. Чонсу собирался оглянуться, чтобы посмотреть на него, но потом услышал бормотание: — А, ладно, ничего… Пальцы продолжили двигаться внутри, и Чонсу почувствовал прикосновение к его тоскующему органу. Это было действительно приятно, и Чонсу довольно выдохнул, вознаграждая своего догадливого подопечного положительной реакцией. Влага с пальцев внутри Чонсу почти впиталась, и Гаон убрал руку, сосредотачиваясь на ласке члена. Чонсу понимал, что уже представал перед Гаоном в самых откровенных позах и то, что происходило сейчас, было, пожалуй, самым бесстыжим между ними, но, несмотря на это, уши и щёки Чонсу отчаянно горели из-за того, что он чувствовал ладонь, придерживающую собственное бедро. Кулак Джисока на собственном члене сжимался и ускорял темп, пальцы терлись о головку и давили на уретру, но Чонсу таял из-за ладони, просто мягко лежащей на его коже. Чонсу повержено всхлипнул, но этот жалкий звук слился с собственными вздохами и ритмичными чавкающими звуками. — Я близко… — предупредил Чонсу. — Хорошо. — Птенчик, я близко! — Я понял, хорошо. Чонсу не успел возмутиться как следует — оргазм разлился жаром внутри от паха в животе, доходя до груди, и заставил его мысли раствориться. Он не сразу понял, что не слышал, как капли упали на его одежду и на пол. До его рассеянного сознания дошло, что сделал Гаон, когда член, смазанный собственной спермой, втиснулся внутрь. Чонсу не мог сомкнуть рта после удивлённого вздоха, и растягивающее ощущение овладело всем его вниманием. Он чувствовал, как обволакивал твёрдый член своими стенками, осязал каждую венку и рельеф головки внутри себя. Его чувствительность после одного оргазма многократно усилилась, а сама поза позволяла Гаону входить под выгодным углом и вдавливаться в простату. Джисоку пришлось непрерывно двигаться несколько минут, прежде чем Чонсу снова затвердел. Иногда Гаон замедлялся, задерживая дыхание, и Чонсу понимал, что он старался не кончить раньше времени. Это впечатляло. Каким-то образом Гаону удавалось затмить собственную неловкость, наивность и неуклюжие действия интуитивным пониманием самой сути и безграничным потенциалом к совершенству. Когда Джисок в очередной раз замедлился, он приблизился к Чонсу и одной рукой обхватил живот, а другую расположил поперёк груди. Затем стал мягко сдавливать, и Чонсу показалось, что он хочет его поднять. Чонсу решил поддаться, тем более, его тело уже жутко затекло. Он думал, что Гаон просит его опереться на ладони, и сделал это, но всё ещё чувствовал давление на торс. С трудом выпрямившись полностью, Чонсу прислонился к корпусу Джисока. Теперь было в разы сложнее сохранять равновесие, но давление внутри усилилось настолько приятно, что Чонсу был готов выдержать жгучую боль в коленях и трясущиеся от напряжения ноги. Гаон оставил пару поцелуев на шее, и Чонсу стоило большого труда не завалиться на него всем весом в этот момент. К его облегчению, Джисок не мог удержать своё тяжелое дыхание, поэтому просто прижался лбом и носом к шее, обжигая кожу горячими вздохами. Одна рука Джисока всё ещё придерживала Чонсу поперёк груди, а вторая спустилась к его члену. Но у Гаона не было никаких шансов уделить достаточно внимания ласке органа, потому что поза требовала больших усилий и его ладонь просто обхватывала основание, изредка пытаясь водить сверху вниз. К тому же, Чонсу ощущал, как близок был Гаон. Благодаря этой позе его удавалось чувствовать не только физически, казалось, можно было прочесть мысли и проникнуть в самую душу. Чонсу мягко отстранил ладонь Джисока от своего члена и приложил её чуть ниже к изгибу внутренней части бедра. К руке на груди Чонсу приложил свою и сплёл их пальцы. — Сейчас, давай сейчас… — прошептал Чонсу. У него никогда не получалось кончить с кем-то одновременно, и он вообще считал, что это невозможно в принципе. Но сейчас, когда во внутреннюю стенку толкалась сперма, а собственная излилась наружу и они вдвоём в голос выдохнули, разделяя одно и то же кипящее чувство, Чонсу был в восторге от всего этого. Основной проблемой было онемевшее тяжелеющее тело, которое всё сложнее давалось удерживать на весу. Джисок отстранился и уселся позади него, поправляя брюки и застёгивая молнию дрожащими руками. Чонсу натянул свои измятые штаны, оттянул футболку вниз и сел вполоборота, подогнув ноги под себя. Он бездумно смотрел на растрёпанного Гаона, пока тот не поднял на него свой уставший взгляд. С его щёк ещё не сошёл румянец, и лоб был влажный от пота. — Как?.. — очевидно, Гаон хотел задать более развёрнутый вопрос, но ему не хватало энергии. Чонсу прекрасно его понимал: у него самого хватило сил, только чтобы кивнуть в ответ. Но потребность прилипнуть к Гаону всё ещё сохранялась, и, рывком обняв его за шею, он навалился сверху, прижимая его к полу. Угасающее сознание донесло до него ощущение прикосновений полных губ к своему лицу.