новый опыт

— Так мы уже начали? — Гаон неловко топтался в проходе. — Начнём, как подготовимся. Я взял кое-что в аренду для нас… Твоё — в спальне, в коробках на кровати. Просто приходи в этом в зал, когда будешь готов. — Хорошо. Они разошлись. Чонсу уединился в ванной, прихватив с собой свой костюм, который казался ему идиотским и великолепным одновременно. — Ладно, в крайнем случае, мы просто поржём… — сказал он сам себе обречённо. Избавившись от уютной домашней футболки и мягких широких штанов, он надел объёмную белую рубашку. Рукава, расширенные книзу, были собраны складками под широкими манжетами, доходящими до середины предплечья. От воротника-стойки плавными волнами струился жабо. Чонсу надел бархатные брюки с высокой талией, заправив рубашку, и, как дурак, залип не меньше, чем на минуту, поглаживая приятную на ощупь ткань на своих бёдрах. Он надел новые блестящие оксфорды, подумав о том, что не хотел бы их возвращать. Ему понравились симпатичные вычурные ботинки, они определённо должны были остаться в его обычной жизни после сегодняшнего дня. После этого, Чонсу прицепил к поясу брюк широкие чёрные подтяжки и надел на голову металлическую корону. Она была простая, невысокая, без лишних стразов, но достаточно изящная, благодаря филигранным завитушкам и аккуратным пикам. Чонсу покрутил головой и убедился, что украшение хорошо сидело на его макушке. Решив нанести лёгкий макияж, он подкрасил глаза, чтобы его взгляд был тяжелее, и смазал губы тинтом. Изучив своё отражение, глубоко вздохнул и вышел из ванной в зал, пытаясь настроить себя и держаться как можно более непринуждённо. Из спальни не доносилось ни звука. Чонсу знал, что Гаону понадобится куда больше времени, чем ему, чтобы принять свою судьбу и облачиться в тот образ, который был для него заготовлен. Спустя долгие минуты ожидания, в коридоре послышались неровные шаги. Чонсу, выпрямившись, откинулся на спинку дивана и закинул ногу на ногу, чтобы придать себе расслабленный вид. В дверном проёме появился Гаон. Чонсу не понимал, что чувствует, разглядывая его с ног до головы. Чёрные туфли на платформе и высоком каблуке опоясывали ремешком тонкие лодыжки. Белые капроновые чулки на ногах тянулись до середины бедра, и кружево подвязок исчезало под объёмным подолом юбки. На чёрном платье с длинными рукавами был белый передник с воланчиками на лямках и по подолу. Белый чепчик-ободок украшал его волосы. Нужно признать, что это было эстетично. Костюм был пошит качественно, Джисок в нём выглядел хорошо и мило. Но ощущение нереальности всё же присутствовало. — Явился, наконец-то, — небрежно произнёс Чонсу. — Здесь пыльно, приберись. Гаон тоже его рассматривал, но когда они встретились взглядами, то резко опустил глаза в пол. Не смеялся. Значит, всё в порядке?.. — Что мне делать? — спросил Джисок после длительной паузы. — Для начала ты должен выучить, как обращаться ко мне должным образом. Прислуге положено называть своего принца «Ваше Высочество». Чонсу слишком легко давалось вести себя достаточно надменно, чтобы звучать как избалованный молодой сын знатного родителя. Изощрённые старомодные словечки сами приходили к нему в голову и лились так естественно, что он этого почти не замечал. — Да… Да, Ваше Высочество, — запинаясь, выговорил Гаон. — Похвально. Приступай. — А… Так… Что именно я должен делать? — Что ты там бормочешь, жалкое существо? Гаон весь сжался. Он не смотрел на Чонсу, и его лицо стало полностью красным, когда он говорил: — Я-я спросил, что именно мне делать… — Обращение. — Что мне делать, Ваше Высочество? Чонсу встал с места и прошагал к Джисоку. Каблуки и платформа сделали его одного роста с Чонсу, но не помогли Джисоку быть выше морально. — Почему я должен объяснять тебе, — процедил Чонсу, с каждым словом повышая голос, — как делать твою работу?! — П-простите, Ваше Высочество… — Займись делом! — Да, конечно, Ваше Высочество. — каждый следующий ответ Гаона звучал всё тише и тише. — Надеюсь, у тебя не отсохнет язык, когда ты увидишь рядом какое-нибудь драное блохастое животное и сразу же предупредишь меня об этом. Гаон беспомощно завис на пару секунд, метая взгляд из стороны в сторону, а потом его озарило и он, поклонившись, выпалил: — Сию же секунду! Я помню, что у Его Высочества аллергия на котов… — Смышлёное существо, — похвалил его Чонсу вполголоса. — Пылесос в спальне, в шкафу. Гаон больше так и не взглянул на Чонсу. Медленно переступая с ноги на ногу, он поковылял в сторону спальни. Чонсу проводил его взглядом и вернулся в зал, усаживаясь на диван и напряжённо вслушиваясь в звуки из спальни. Послышался грохот, и Чонсу еле сдерживался, чтобы не сорваться с места и не броситься в спальню на помощь к Джисоку. После недолгой возни, в дальней комнате загудел пылесос. Хорошо, кажется, Гаон справлялся. Чонсу становилось скучно: надо было раньше придумать, чем занять себя, пока его подопечный будет развлекаться домашними делами. Никто не предупреждал, что роль доминанта будет такой тяжёлой. Включив ноутбук, Чонсу зашёл на учебный портал с онлайн-курсом. Он уже сделал последнее домашнее задание и прошёл все тесты, ему было совершенно нечего делать. Поэтому он решил повторять пройденный материал, стараясь не отвлекаться на усиливающийся гул пылесоса. Ещё сложнее было вникать в текст, когда Гаон появился в помещении. Чонсу хотел отпустить какой-нибудь сальный комментарий по поводу его внешнего вида, но воздержался, так как не смог бы перекричать пылесос. А ведь он — принц, его должно было быть слышно громко и чётко. Усмехнувшись, Чонсу подумал о том, что ему действительно не составляет труда держать свой высокомерный носик задранным кверху. Ему и правда крайне шло быть надменным мудаком. Это было весело. Чонсу надеялся, что Гаон ждал от него именно этого и получил то, что хотел. В глубине души Чонсу волновался, попал ли в пожелания Гаона, не было ли ему скучно или неприятно в плохом смысле. Немного успокаивала их договорённость. Чонсу был готов услышать, как Джисок обратился бы к нему «котиком» или сказал бы «Антарктида», чтобы прекратить это всё. Или подошёл бы и сжал его руку два раза. Даже если бы он просто встал перед ним и заявил, что ему не нравится этот цирк и он сейчас же уйдёт. И даже если бы потом снова везде заблокировал Чонсу, только уже не иронично, в любом случае, каждое слово Гаона имело бы значение. Но ничего подобного не происходило. Джисок продолжал игру, покорно таская пылесос за собой и собирая пыль. Его взгляд не поднимался с пола, и уши были настолько красными, что, казалось, они были в крови. Чонсу засмотрелся на его задницу, которая привлекала к себе внимание, когда Гаон наклонялся. Ткань юбки с воланчиками, приподнимаясь, открывала вид на бёдра, обтянутые кружевной резинкой с подцепленными к чулкам лямками, которые тянулись вверх и исчезали под ажурным подолом. Голые участки кожи выглядели смуглыми по сравнению с белоснежной тканью чулок и подвязок. Встряхнув головой, Чонсу вернулся к чтению. Чертовски нелепый костюм. Что может быть более пошлым, чем платье горничной? Надо же было придумать такую глупость… Чонсу просто надеялся, что Гаону это нравится. Джисок ужасно долго возился с пылесосом и Чонсу предположил, что ему в целом сложно это даётся, но сейчас каблуки на платформе делали его максимально неуклюжим. Его многострадальный слуга пару раз чуть не споткнулся, и у Чонсу всё тело напрягалось от этого. Да, он до сих пор следил за ним. Один раз они даже встретились взглядом, но Гаон тут же отвёл глаза. Вот бы узнать, что у него в голове… У Чонсу в голове сейчас вообще должен быть только анализ и аудит. Анализ и аудит. Через полчаса в квартире стало тихо и Гаон, вновь появившись в дверном проёме, отчитался: — Я закончил… — Я с тобой слишком милостив, ты не находишь? — вздохнул Чонсу. Гаон молчал. Он стоял с опущенным взглядом и сведёнными друг к другу носками туфель, перебирая пальцами ткань передника. У Гаона красивые ноги. — Посмотри на меня, — приказал Чонсу. Джисок поднял свой виноватый побитый взгляд. — Не накажу тебя, если вспомнишь, о чем ты забыл. — Я-я… Пропылесосил даже в ванной и в коридоре… Даже коврик у двери… — Даже коврик у двери, — Чонсу передразнил его жалобный тон, сведя брови и выдавая вперёд губы. После чего холодно добавил: — Какой же ты грубиян. Иди сюда. Платформа тяжело стучала по паркету, когда Гаон медленно боязливо шёл к нему. Не дожидаясь, когда тот будет достаточно близко, Чонсу ухватил его за запястье и, притягивая к себе, хладнокровно поинтересовался: — Ты когда-нибудь запомнишь, с кем разговариваешь, безмозглый слуга? — П-про-простите… Простите, Ваша… Ваше… Ваша… Ваше Величество?.. — Ваше Высочество, балда. — Чонсу рывком потянул его за руку к полу, и Гаон свалился прямо перед его ногами. — Ваше Величество — это мой отец, и он отрубил бы тебе башку за твою грубость. — Простите, Ваше Высочество, — плаксиво извинялся Джисок. Чонсу обхватил его нижнюю челюсть ладонью и поднял голову, но Гаону было тяжело смотреть в глаза. Он очень часто моргал, отводил взгляд и жмурился. — Ты должен благодарить всё сущее за то, что я так добр к тебе. — Сп-спасибо, спасибо, — Гаон перешёл на судорожный шёпот, — Ваше Высочество, Вы так благосклонны ко мне. Я не достоин Вашего снисхождения… — Твоё милое личико может существовать и отдельно от тела, не правда ли? — ласково произнёс Чонсу, сверля его взглядом. — П-помилуйте, Ваше Высочество… — Зачем мне миловать того, кто меня не слушается, и ему даже не стыдно за своё поведение? — Мне стыдно… Виноват… Я буду послушным, Ваше Высочество, я… — Посмотри. Он приоткрыл глаза, и Чонсу не смог различить границ его зрачков: настолько они были расширены. Гаон часто сглатывал, и его дыхание сильно потяжелело. Как же шумно он дышал. Значит, ему нравится?.. — Я буду послушным… Ваше Высочество… — выговаривал Гаон. — Для Вас… Буду… Что угодно… — Ну хорошо, — выпустил его Чонсу, наконец. — Но за твоё невежество наказать тебя всё же придётся. — Б-благодарю, Ваше Высочество… — пробормотал Гаон, вновь отводя взгляд. — Вы так добры… — Мои туфли испачкались, пока я ходил по грязному полу, который ты соизволил привести в порядок только сейчас. Ты должен их почистить. — Хорошо, Ваше Высочество, — кивнул Гаон и принялся вставать. — Куда собрался? — За… За тряпкой? Ваше Высочество… — Зачем? — Чонсу склонил голову в бок, чувствуя, как металлическая корона слегка съезжает по его волосам. — Разве ты сам не моя тряпочка? Гаон испустил судорожный вздох и свёл вместе колени, а ладони, лежащие на его промежности, прижались к белому передничку. Чонсу подумал, что это имеет больше общего с кинком на унижение, чем с кинком на стыд. Он решил убедиться, что всё в порядке, наклонился к Гаону и, дотронувшись до его плеча, два раза несильно сжал. Джисок поднял руку и, коснувшись большого пальца Чонсу кончиками своих пальцев, два раза сжал в ответ. Этот крошечный жест был таким прелестным, что Чонсу повело и ему самому стало труднее дышать. Однако он не показывал эмоций. По его ощущениям было ещё рано, чтобы начинать что-то более серьёзное. Тем временем Джисок приблизился к носку узорчатого ботинка и, мешкаясь, замер в сантиметре от него. Чонсу и сам застыл, как каменная статуя. Его вдруг окатило ледяным осознанием, что это всё происходит взаправду. Он не мог поверить в то, что Гаон в самом деле сидел перед ним в чёртовом платье горничной, подогнув ноги в чулках и туфлях на каблуках, а его стояк был виден сквозь несколько слоёв ткани юбки. И в то, что Гаон прикасался губами к поверхности ботинка. Чонсу резко отвернул голову. Этот беспощадно яркий образ встал в его сознании, как девятиметровый билборд с рекламой недвижимости при въезде в город, пока он застрял в пробке и был вынужден смотреть только на него несколько часов подряд. Сквозь поверхность туфель чувствовались тёплые прикосновения, и с каждым новым касанием Чонсу разрушался изнутри. Вся его сущность надрывно кричала. Это было чересчур. Перебор. Но он не мог его остановить. Или не хотел?.. Мысли ужасно спутались. Когда Чонсу сказал то, что сказал, он думал, что Джисок просто протрёт обувь тканью юбки, рукавом или ладонью, но никак не ожидал того, что получал. Туфли были новыми, но это не делало их кристально чистыми, и Гаон касался их своими губами с этими невероятно громкими звуками поцелуев. Чонсу приказал себе собраться, глубоко вздохнул и вновь посмотрел на сцену перед собой. Дерьмо! Гаон целовал чёртов ботинок так самозабвенно, будто ждал этого момента всю свою жизнь, будто его мечта исполнялась прямо в эту секунду. Он пальчиками одной руки дотрагивался до подошвы и каблука, а другой рукой придерживал за задник. Почувствовав на себе взгляд, Джисок поднял глаза на Чонсу и медленно приоткрыл рот, высовывая влажный язык. — Довольно. — Чонсу отдёрнул ногу, не в силах выдержать того, что могло произойти. — Встань. Гаону с большим трудом удалось подняться с пола. Он покачивался, пытаясь удержать равновесие, и держал руки перед собой, чтобы стабилизироваться. Если бы Чонсу увидел его, не зная что происходит, он бы подумал, что Гаон сильно пьян. Впрочем, он сейчас совершенно точно не был трезв. — Моё требовательное Высочество проголодалось, — объявил Чонсу, намеренно делая тон насмешливым, чтобы иронией охладить атмосферу. — Хочу чего-нибудь сладенького. Гаон приходил в себя. Он даже слегка выпрямился, но не переставал тяжело дышать. — Что… Что желает Ваше Высочество? — слабо выговорил Гаон. — Приготовь мне торт. Гаон посмотрел на него так удивлённо, будто Чонсу попросил что-то предельно аморальное, выходящее за рамки и совершенно неприемлемое. — Торт?.. — пробормотал Гаон задумчиво. — Как Вам угодно, Ваше Высочество. У Чонсу почти слетело с языка что-нибудь вроде «Справишься?» или «Тебе помочь?», но он вовремя осёкся. Попросить испечь торт Чонсу придумал почти в тот же момент, когда ему пришла идея их сессии. Он думал, что даже если заставит Гаона вычистить всю квартиру, то это закончится слишком быстро и им обоим вряд ли будет достаточно. А готовка — это практично. Если Гаон не испортит торт, то у них на завтра ещё и десерт останется. Чонсу решил ничего не подсказывать ему, потому что с самого утра любезно расставил на кухне все нужные ингредиенты: куриные яйца, сливочное масло, взбитые сливки и мытая клубника ожидали на нижней полке холодильника, а мука, сахар и необходимая кухонная утварь стояли на столе рядом с плитой. На холодильнике магнитиком был прицеплен лист с подробным рецептом. Когда Джисок ушёл, Чонсу съехал на сидушку дивана, ложась на спину и закидывая ноги на подлокотник, а руки скрестив на груди. Корона свалилась куда-то на пол. Чонсу чувствовал себя жутко уставшим и слегка подавленным. Он упёр взгляд в потолок и стал слушать себя. Это было странно. Некоторые моменты ему нравились, но за ними стоял непривычный гнетущий оттенок. Всё, что происходило, переставало быть абсурдным только тогда, когда они оба были в том своеобразном состоянии безмолвного понимания. Но этого состояния они достигали и раньше, без БДСМ. Чонсу вновь напомнил себе, что сегодняшняя цель — Гаон и его эмоции. Главное, чтобы ему в итоге понравилось, а Чонсу повеселится в следующий раз. Не то чтобы ему было совсем уныло или не нравилось, как выглядел он сам или как выглядел Гаон, как они вели себя. И он бы соврал, если бы сказал, что ему не нравится обращение «Ваше Высочество». Да и тот момент с обувью. Это было горячо, причём затрагивало что-то глубинное внутри Чонсу, какую-то животную похоть. Дело было даже не в самом виде… Власть, которая была у Чонсу, ослепляла его. Она была пугающе привлекательна. Немыслимая вседозволенность. Но самоконтроль и обязательство заботиться о Гаоне держали Чонсу на поводке. Больше всего напрягало Чонсу то, что в моменте он не мог до конца понять, нравилось ли Джисоку происходящее. Можно было два раза сжать его плечо и получить два сжатия в ответ, но это не давало абсолютно ничего. Это всего лишь говорило о том, что он готов продолжать игру дальше. Но ни о каких оттенках чувств речи не было. Чонсу загрузился так сильно, что не заметил, как рядом с ним появилась фигура. — Ваше Высочество, — еле слышно произнёс Гаон, привлекая его внимание. Чонсу крупно вздрогнул, но тем не менее надел маску строгой холодности, удостоив слугу одним лишь взглядом. — Ваше Высочество, могу ли я попросить… Могу ли я попросить Вас… — О чём? Гаон долго не решался ответить, но, в конце концов, ему удалось сказать, страшно краснея и запинаясь: — Мой принц т-так добр к-ко мне. Я так рад служить Его Высочеству. Может ли Ваше Высочество… Точно так же, как Чонсу был органичен в заносчивости, Гаон идеально смущался и колебался. Эти ужимки были специфическим произведением искусства, которым Чонсу мог любоваться целую вечность. Но вёл себя он, конечно, совсем по-другому. — Ты меня утомляешь, — скучающе произнёс Чонсу. — Простите! Простите, Ваше Высочество! Я просто хотел… Просто хотел спросить… Если, конечно, это не будет слишком дерзко… — Живее. — Можно ли… М-м-м… — Гаон свёл брови и перешёл на шёпот. — Всего лишь… Прикосновение Его Высочества. Блять. Чонсу чувствовал себя плохо оттого, как точно в цель попадали его слова. Было не просто приятно — его крыло, перекручивало от страсти и жара, которые полыхали в расплавленном сознании и в каждой клеточке тела. — Наглость, — коротко и подчёркнуто сухо отреагировал Чонсу. — Пошёл вон. — Простите, мне не стоило, Ваше… — Прочь! — рявкнул Чонсу. Джисок неловко поклонился и, сгорбившись, похромал на кухню. Чонсу выгнал его, чтобы отдышаться и подумать. Ему самому хотелось с благодарностями упасть в ноги к Гаону, заобнимать и расцеловать его за то, что он одним своим визитом решил две главные проблемы, мучившие Чонсу сейчас. Во-первых, Джисок проявил инициативу, которая была ему доступна из своего положения. Это значило, что он принял роль и сделал свой ход. Это значило игру. Игру не против, а вместе. Во-вторых, Гаон сообщил о том, что ему нужна тактильность. Чонсу был готов поклясться, что он просил не об одном скупом касании. Гаону был нужен Чонсу. Прохладное спокойствие возобладало над тревогой и уняло затуманенный вожделением рассудок. Со стороны кухни послышались звуки миксера. Чонсу решил не мешать Гаону готовить бисквит, зная, как муторно взбивать белки отдельно от желтков и добиваться особой консистенции «острых пиков». Дверца духовки захлопнулась, и вновь заработал миксер, взбивая сливки с сахарной пудрой для крема. Чонсу встал и медленно направился к кухне, словно хищник, подкрадывающийся к жертве. Гаон уже слегка запачкал мукой передник и рукава. Его трогательная сосредоточенность не позволила обратить внимание на непрошенного зрителя. Джисок отключил миксер, снял насадки и промыл их в раковине, стряхнув воду и уложив на сушилку, обернулся к столу и только после этого увидел Чонсу, облокотившегося на стену. Несколько секунд Гаон испуганно таращился на гостя, и Чонсу восхищался своей способностью сохранять равнодушную физиономию в этот момент. Не справившись с гляделками, Гаон отвёл взгляд и сконфуженно продолжил готовку. Его перестали слушаться руки, клубника постоянно выскальзывала из-под ножа, когда он её резал, а несколько кусочков плюхнулись на стол, пока он пересыпал нарезанную ягоду с разделочной доски в миску с кремом. Чонсу понимал, что давит на бедняжку своим пристальным взглядом, и упивался этим. Он не знал, чего конкретно ждал, и не придумал, что сказать. Просто стоял и молчал, нагнетая обстановку. Ему казалось, что будет какой-то подходящий момент. Джисок перемешал крем, сделал пару каких-то бессмысленных движений, отставив миску, где был крем с кусочками ягод, рядом с ёмкостью, содержащей остальной крем без добавок, поправил тарелку с остатками клубники для украшения торта. Затем он взял доску, нож и отошёл к раковине. Беспечно повернулся спиной к своему преследователю. Дождавшись, когда из рук Гаона исчезнет нож, Чонсу тихой поступью подошёл к хрупкой фигурке в платье горничной и пихнул своими бёдрами стройный зад под пышной юбкой. Джисок издал высокий испуганный восклик и упёрся мокрыми руками прямо в остатки муки на столешнице. Чонсу прижал его таз к краю стола своим пахом, не давая удрать. Его движения были медленными и навязчивыми, пока Гаон дышал часто-часто и трусливо елозил на месте. Чонсу обнял его одной рукой поперёк груди, а другой — вокруг живота и начал неторопливо стискивать его, подобно удаву, сжимающему свою жертву в смертельных объятиях. Джисок скулил и слабо трепыхался в его руках, а когда почувствовал напористые толчки, задышал порывисто, постанывая и мыча. Ослабив хватку, Чонсу осел на колени, провёл ладонями снизу вверх по худым ножкам в белоснежном капроне. Он задрал подол юбки, откинув его к пояснице и сжав в кулаке, чтобы ткань не мешала. Пальцами коснулся голого участка кожи между подвязкой и кружевными трусиками, которые купил для него, чтобы провести сегодняшнюю сессию. У Гаона был кинк на особую одежду, и, скорее всего, он имел в виду одежду на ком-то другом. Чонсу просто подумал, что носить особую одежду может быть ничем не хуже, чем видеть её на ком-то, и захотел нарядить Джисока, надеясь, что ему это понравится. Он поцеловал горячую кожу бедра, вызывая громкий всхлип. Чонсу целовал и кусал голые участки кожи, желая украсить их своими следами, получая в награду сладкие постанывания и сведённые вместе коленки. Оттянув обе лямки, он отпустил их, и они щёлкнули по нежной коже, Джисок жалобно хныкнул. Чонсу поднялся и вновь прижался напряжённым пахом к заду Гаона. Руки скользнули под юбку и принялись наглаживать твёрдый член под кружевом трусиков. Пока Джисок громко дышал и скулил, Чонсу старался не проронить ни звука, хотя это было непросто. Гаон выгнулся в пояснице и сам тёрся ягодицами о Чонсу, сжимал в кулаках несчастную муку, и клубы лёгких частичек вырывались вверх, попадая в ноздри и щекоча рецепторы. Но им было плевать. Значение имело только то, как они вжимались друг в друга, и ладони Чонсу, ласкающие член Джисока. Кажется, они оба были близко, когда Чонсу отстранился и произнёс над ошеломлённым Гаоном: — Если твоя стряпня будет достаточно сносной, я позволю тебе меня взять. Он оставил его неудовлетворённым стекать по дверце гарнитура на кафельный пол, а сам ушёл в спальню и обессиленно повалился на кровать.

***

Чонсу понял, что уснул, только когда очнулся в тёмной комнате с ощущением помятости и пережатости во всём теле. Его сонный взгляд наткнулся на трогательное зрелище: на руку в чёрном длинном рукаве, вытянутую вдоль края кровати, улеглась голова с угольными волосами, со съехавшим белым чепчиком, и рядом лежала вторая крохотная ладонь. Сам Гаон сидел у подножия кровати и тихонько посапывал. Чонсу почти расплакался. Выходит, Джисок искал его, пришёл в спальню и видел, как Чонсу уснул, а затем сел у края кровати и какое-то время наблюдал за ним, пока не задремал сам. Интересно, пытался ли он поцеловать своего спящего принца?.. Усмехнувшись, Чонсу легонько коснулся его ладони и провёл кончиками пальцев по поверхности. Рука Гаона дрогнула, он шумно вздохнул и приподнял голову. Они просто молча смотрели друг другу в глаза, взявшись за руки. Если в ближайший час Джисок его не поцелует, то Чонсу трагично погибнет, потому что его тело почти физически истлевало из-за такой долгой разлуки с его мягкими губами. Чонсу два раза сжал его ладонь и получил два сжатия в ответ. Значит, они продолжали. — Торт готов, Ваше Высочество. — севшим после сна голосом, оповестил Джисок. — Неужели? Я состарился, пока ждал. — Прошу пощения, Ваше Высочество. Вы уже можете попробовать его… — Свари мне кофе. — Будет сделано, Ваше Высочество. Джисок удалился и отсутствовал ещё около получаса. А затем притащил торт и кофе прямо в спальню. Чонсу не хотел знать, сколько уже было времени, чтобы не думать о том, как запротестует его организм после кофе в такой поздний час. Он молча принял тарелку с кусочком торта и чашечку, от которой исходил горький аромат. Кофе дожидался его на тумбочке, пока Чонсу пробовал торт. Рыхлый бисквит таял на языке, в прослойке чувствовались кусочки клубники, а крем был очень сладким. Терпкий вкус кофе компенсировал приторность торта. Неплохо. — Вам понравилось, Ваше Высочество? — робко спросил Гаон. Он отошёл от него почти к дверному проёму, пытаясь приклеиться к стене, но не смея уходить. Чонсу долго молча смотрел на него, заставляя Джисока вновь потупить взгляд и раскраснеться. Встав с кровати, Чонсу подошёл к нему почти вплотную. Отломив кусочек десертной ложечкой, он поднёс десерт к пухлым губам. Гаон, помедлив, раскрыл их, пуская в свой рот угощение. Не успел он пережевать первую порцию, как ему снова пришлось открыть рот для очередной ложки, полной своего блюда. Чонсу кормил его до тех пор, пока на тарелке не осталась только целая клубника, перепачканная в сливочном креме. Взяв ягоду пальцами, Чонсу приблизил её к губам Гаона и протолкнул в рот, наблюдая, как она исчезает внутри вместе с кончиками пальцев. Джисок, закрыв глаза, целовал, обсасывал и слизывал остатки крема с его пальцев. Чонсу приблизился к его уху и прошептал: — Да, понравилось. Гаон гортанно выдохнул, и его руки стали искать, за что ухватиться. Неосторожные движения выбили тарелку из руки, она вывалилась и чудом не разбилась, а ложка зазвенела рядом. — О, нет… Я такой неловкий… Сейчас уберу, Ваше Высо… — Мой маленький милый слуга. — Чонсу не дал ему наклониться, сжав плечи и горячо прошептал: — Трахни меня прямо сейчас. Джисок поднял на него свой затуманенный взгляд и без раздумий поцеловал в губы. Их поцелуй слишком быстро стал глубоким и мокрым. Гаон впился в него как никогда, и Чонсу плавился от этого напора. Гаон умудрялся держать равновесие на своих гигантских каблуках и подталкивать Чонсу к кровати. Уперевшись в мягкий край, Чонсу, не удержавшись, плюхнулся назад. Гаон упёр колено между его ног и стал стягивать с плеч подтяжки, расстёгивать брюки, тащить их вниз. Оксфорды тоже пошли к чёрту. Когда Чонсу остался в одной рубашке, Гаон хозяйским движением достал смазку из верхнего ящика прикроватной тумбочки и, не теряя времени, приступил к растяжке. Ощущать его пальцы внутри было привычно и правильно. — Слуга… — Да, Ваше Высочество. — Поцелуй. Чонсу не понимал, почему так голоден к этому, но ласки Гаона сейчас нужны были ему, как воздух. Он увязал в них и шёл к самому дну. — Покажи мне, что у тебя под юбкой, — приказал Чонсу. Джисок отстранился и выпрямился. Его грудь вздымалась под тканью помятого платья. Он подтянул юбку, открывая вид на подвязки, кружевной пояс для чулок и нижнее бельё, зажимающее возбуждённый член. Чонсу упёр кончик языка в уголок рта, переводя взгляд наверх, к глазам Гаона. Наконец, он разрешил: — Сделай это. Длина приятно наполнила его незамедлительно. Чонсу чувствовал внутренней частью бедра мягкую ткань подола и кружева. Он разрешил себе звонко стонать, когда Гаон вбивался в него, целуя в шею и прижимая запястья к кровати. — Ва-ше… Вы-со… — выдыхал Гаон ему на ухо. — Я сейчас… Чонсу думал, что сгорит заживо или задохнётся. Это был сильный оргазм, и собственное тело желало его уничтожить. — По-позвольте мне… Ваше Вы… — Кончи на меня. Если его тело умерло после оргазма, то мозг — после того, как Гаон, трахнувший его в костюме горничной, излился на его живот, выдыхая с низким стоном. Вдоволь насмотревшись на эту сцену, он сказал: — Джисок. — Котик. Они переглянулись, понимая, что одновременно произнесли стоп-слова, чтобы точно закончить сессию и фыркнули из-за этого. — Давай разденемся, я сейчас сдохну… — пожаловался Чонсу. После того, как они избавились от одежды, убрали с тел сперму салфетками и вновь прилипли друг к другу в кровати, Чонсу спросил: — Обсудим завтра, хорошо? — Ага… Я тоже очень устал. Они лежали в обнимку, и сон накрывал их. Но Чонсу всё не мог до конца расслабиться. Он позвал Гаона: — Птенчик. — Да? — Вообще, в целом, — Чонсу старался, чтобы его слова звучали непринуждённо, — если коротко… Тебе понравилось? Гаон слабо усмехнулся и с улыбкой ответил: — Да, понравилось. — Хорошо. Теперь Чонсу мог спокойно утонуть во сне. Гаону понравилось.