новый опыт

Противное покалывание поверхности кожи по всему телу заставляло Чонсу ворочаться и почёсываться. Ему было неприятно терпеть это, но тяжёлый сон плотным грузным пледом прижимал к поверхности кровати и не позволял легко вернуться в сознание. В конце концов, Чонсу с неохотой пробудился, проверил насколько было раннее утро, оживив экран своего смартфона, и принял непростое решение покинуть постель, чтобы принять душ.  Кожа стягивалась и зудела. Чонсу в мыслях чертыхался на рубашку и штаны, которые он носил вчера весь день, недоумевая, почему после одной стирки, одежда, которую он заказал для их с Гаоном игр, раздражала кожу и доставляла такой дискомфорт даже после того, как её сняли. Чонсу надеялся, что Джисока минует эта участь, всё-таки его наряд был куда более специфичным. После душа неприятные ощущения отступили, но спать больше не хотелось. Чонсу не стал утруждать себя облачением в домашнюю одежду, принимая в расчёт тот неоспоримый факт, что его гость перестал робеть перед наготой и Джисока ничто не должно смутить, когда он проснётся. Вернувшись в спальню, Чонсу стал бродить по помещению, собирая разбросанные вещи и унося кучу тряпья в ванную комнату. Корзину для грязного белья наполнили бархатные штаны, мятая объёмная рубашка, костюм горничной со следами муки́, пояс для чулок и кружевные трусики в подсохшем результате их близости. Чулки, к его большому сожалению, оказались порваны, поэтому пришлось их выкинуть.  После лёгкой уборки, он возвратился в постель, замечая, что Гаон уже проснулся и, лёжа на животе, скролил новостную ленту. Чонсу на четвереньках подобрался ближе и лёг на спину, уложив свою голову на поясницу Гаона. Удобно. Джисок вдруг фыркнул. — Ты чего? — лениво спросил Чонсу, потянувшись, а после этого позволив рукам распластаться по обе стороны от своей головы на спине и бёдрах Гаона. — Да нет, ничего. Жду, когда ты замурчишь. Чонсу ущипнул его, вызывая вздрагивание и визгливое хихиканье.  — Знаешь, я кое-что понял про тебя. — сквозь смех выдавил Джисок. — Что? Гаон не ответил. Он молчал несколько секунд, которые превратились в полминуты, а после и в долгую нелепую паузу. — Ну, и? — нетерпеливо переспросил Чонсу. Тишина. В своём возмущении Чонсу не постеснялся укусить Джисока в бок, вызывая приступ характерного ритмичного смеха. — Ты мне подыгрываешь или реально не замечаешь? — спросил Гаон удивлённо. Чонсу вспыхнул, как по щелчку пальцев. Насмешливый тон до безумия злил его, но больше всего выводил из себя сам смысл этих слов. Гаон что-то понял про Чонсу. Но Чонсу не понимал что именно. Порыв игрушечной агрессии вовлёк их в суетливую борьбу. Они снова ребячливо дрались, путаясь в одеяле, издавая смешки и пыхтения, хотя Чонсу в глубине души понимал, что относится к этому столкновению серьёзнее, чем когда-либо. Его так же напрягало, что Джисок не отступал, не защищался, а давал ему отпор, отталкивал от себя руки Чонсу и шустро выворачивался. Гаон вдруг обхватил ногами его талию, смыкая лодыжки на пояснице Чонсу и сжимал замок крепче при каждой попытке освободиться от тисков. — Отцепись. — прошипел Чонсу угрожающе. — Я тебя скину. Джисок издевательски усмехнулся, будто ему ничего не стоило сдерживать в захвате тело гораздо больше его самого. Чонсу судорожно перебирал в памяти слабости Гаона, но всё перемешалось и утекало из головы, пока сознание окутывалось лёгкой дымкой паники. Как его сломать? Слабые места... В мыслях всплыли «стыд, служение, одежда». Каждый пункт казался смехотворно неуместным, а само знание этих слабостей Гаона было просто бесполезно в текущей борьбе против него. Грудь, живот?.. Чонсу принялся щекотать бока и подмышки Джисока, но это почти не вызвало реакции. — Что, если нет?.. — шепнул Гаон. В ту же секунду, Чонсу вскинул удивлённый взгляд на Джисока, сталкиваясь с полуприкрытыми глазами и нахальной ухмылкой. Стало не по себе. — Что, если это не работает? Что ты будешь делать дальше? Чонсу замер. Очевидно, Гаон имел в виду, что его не пробивает щекотка, но, казалось, у этих слов было второе дно. Чувство неуверенности никогда так не одолевало его с Джисоком. Чонсу сдавал позиции, терял преимущество. — Отстань. — пихнул он в грудь своего компактного противника, напуская на себя грозный вид. Гаон его не отпускал. Он словно приклеился к его пояснице своими ногами. — Я всё равно выиграю, если мы будем драться по-настоящему. — предостерёг его Чонсу. — А мы будем драться по-настоящему?  Тон, с которым Гаон это произнёс, пробрал Чонсу дрожью. Да почему он так спокоен?! — Придётся. Потому что ты меня не отпускаешь. — Хорошо, давай драться. — Что? — воскликнул Чонсу, — Я не шучу, отпусти меня сейчас же! Чонсу завёл руки за спину, чтобы отковырять его ноги, но в ту же секунду понял, что совершил ошибку — Гаон не колеблясь заключил его шею в захват, отбирая последнюю возможность высвободиться из цепкой хватки. Он думал, что такого никогда не должно было произойти, ведь Чонсу гораздо больше и сильнее Гаона. Чонсу даже не допускал мысли, что у Гаона перед ним может быть физическое преимущество. Но именно это и случилось. Чонсу лежал полностью беспомощный, с головой, зажатой в замке из рук, и поясницей, обхваченной ногами, без возможности освободиться. А Джисоку будто вообще ничего не стоило его обездвиживать. — Я всё равно тебя скину... — просипел Чонсу. — Скидывай. — Это будет неприятно, я предупреждаю... — Вперёд.  Чонсу раздражённо рыкнул. Он собрал все свои силы и резко вцепился в тело Гаона буквально пытаясь его от себя отодрать. Но чем сильнее он пытался, тем сильнее сжималась в тисках его шея и бока. Ему оставалось только ловить ртом воздух и бессильно барахтаться. Чонсу уже не знал, как выбраться. Самым стыдным было то, что он начал возбуждаться от этого. Ещё немного и Гаон заметит. — Отпусти, я сдаюсь. — выдавил Чонсу. — Сдаёшься? — усмехнулся Гаон. Наглец. — Да, я сдаюсь... — Ты же обещал со мной подраться, скинуть меня. Такой серьёзный был, я вообще-то настроился. — разочарованно говорил Джисок. — Как же так? — Хватит! Прекрати... — Хочешь, чтобы я тебя отпустил? — Да, чёрт возьми! — хрипел Чонсу.— Отпусти меня! Гаон произнёс снисходительным тоном: — Тогда просто расслабься. Голова больше не работала. Беспомощное тело обмякло и мелко дрожало, а горло сдавливал ком.  Он проиграл?.. Чонсу выдохнул, когда его шеи коснулись влажные губы и начали оставлять поцелуй за поцелуем. Да, он проиграл. У него больше не было ни единого шанса. Внутренняя дрожь усилилась и жар пульсацией разгонялся до самых кончиков пальцев. Ему хотелось бы сдержать постыдно громкие стоны и вздохи, но его шея была так чертовски чувствительна, а ощущение стеснения собственного тела было слишком приятным. Каждая попытка вырваться каралась болезненным укусом и вновь усиливающейся хваткой. Чонсу понимал, что балансирует на грани рассудка и может потерять сознание, но ему было необыкновенно хорошо. Он испытал совершенно особое наслаждение, когда перестал сопротивляться и расслабился, отдавая себя Гаону полностью. Он не понял, как оказался на спине. Возможно, на несколько секунд, Чонсу всё же оставило сознание, а вернулось, когда Джисок, нависая над ним, проходился дорожкой поцелуев к уху. Чонсу скривился, когда Гаон широко облизнул раковину и оставил пару чмоков на поверхности. Тело простреливало дрожью от ощущений, которые ослепляли насквозь каждую клетку. Он не мог выносить это, но мечтал, чтобы Джисок не прекращал. Вдруг Гаон стал мучительно медленно шептать ему прямо в ухо: — Неужели ты до сих пор ничего не понял?  Дрожь по всему телу больше не прекращалась. Чонсу чувствовал себя самым беспомощным существом на земле, самым жалким и ничтожным.  Да, Чонсу ничего не понимал. А у человека, который понимал, была абсолютная власть над ним. Немыслимо. Он понял насколько был напряжён, когда Джисок коснулся его члена.  — О, чёрт... — ругнулся Чонсу невольно. — Что?  Чонсу замотал головой.  — Как же так, Чонсу?..  Головка была настолько чувствительна, что Чонсу не понимал что именно Гаон делал, но чувствовал давление и медленное массирование. — Почему ты это допустил? — еле слышно спросил Джисок, и его нарочито сочувствующий тон окончательно разрушил остатки самообладания. Чонсу судорожно выдохнул. Он был готов сгореть заживо от того, что его член так ощутимо пульсировал после каждой подстрекающей фразы. Чонсу был уверен, что Гаон прекрасно чувствовал это своей ладонью. — М? — не прекращал допытываться Гаон. Мучительно. Что-то почти перелилось через край. Надо было только завершить всё. Чонсу не мог поверить, что в собственной голове осталось всего лишь одно стремление. Вся его жизнь сейчас зависела от одного. Но почему он это допустил? Чонсу больше не мог удержать всхлипывания и скулящие звуки. Предэякулят сочился каплями и стекал по горячей поверхности члена.  Вот бы Джисок сейчас... — Ничего не хочешь сказать? — спросил Джисок. У Чонсу в голове был ответ, но он не мог себе позволить произнести это. Только не это слово. Только не это ёбаное слово. Чонсу не будет. Ни за что. — П-пож... Слабак. — Что? Чонсу ужасно трясло. Он даже слышал, как мелко дрожит его дыхание, которое он больше не может контролировать. — Что ты хочешь сказать? — повторил вопрос Гаон. — Не... — Чонсу, конечно же, стыдно подавился, пока пытался что-то выговорить. Он кашлянул и продолжил давить, — Не заставляй... Меня... Эт-то говорить... — Я просто хочу услышать, что тебе сейчас нужно. Чонсу впервые чувствовал одновременно сильнейший протест вместе с безупречной правильностью происходящего. — Или стоп-слово. — Нет! — Чонсу не ожидал, что собственная реакция будет такой молниеносной. — Нет... Нет. — И? — П-п... — Чонсу поморщился, ему было так трудно. Он складывал слоги этого отвратительного слова с таким трудом, с каким никогда в жизни ничего не делал, — По-жа... П-пожа... — Что именно ты просишь? — Блять! — воскликнул Чонсу измождённо. Джисок начал его целовать в щёку так нежно и целомудренно, как мог только он. Невыносимо. Невыносимо.  — Пожалуйста... — выдохнул Чонсу, — Пожалуйста... Поцелуи не прекращались. — Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста. Пожалуйста... — теперь Чонсу просто не мог прекратить повторять это слово между стонами и тяжёлыми вздохами, точно в бреду. Он не отдавал себе отчёт в том, что хватается руками за Гаона. За его плечи и спину. Чтобы ощутить, что он существует и понять реален ли он. — Я сделаю всё, что нужно, просто скажи. — Гаон вновь прошептал около уха, но теперь шёпот звучал мягко и учтиво. — Пожалуйста... Пожалуйста...  — Всё что попросишь. — ответил Джисок. — Пожалуйста... Дай мне кончить.  — Хочешь кончить. — повторил Гаон его просьбу, подтверждая её. — Да, пожалуйста... Отчаянье лишило Чонсу сил настолько, что он больше ничего не мог сказать и сделать. Он мог только воспринимать то, что делали с ним. Рука Джисока скользила по члену приятнее и звуки были более влажными. Кажется, он добавил смазку на ладонь, но Чонсу пропустил когда это было. Не прошло много времени и напряжение достигло своего пика. Чонсу догнал оргазм. Что-то происходило, пока он приходил в себя. Какое-то шуршание, шаги, лёгкие прикосновения и, наконец, воцарившаяся тишина. Гаон прислонился головой к его плечу и лежал рядом. — Т-ты... Ты что-нибудь хочешь?  — Эм... — Гаон задумался, — Честно говоря, я уже проголодался. — Птенчик. — Да? — Ты всё ещё напряжён? Тебе помочь? — А, ты об этом! Нет, всё в порядке. Ой... Не принимай на личный счёт! — стал неловко оправдываться Джисок, — Ты потрясающий, честно, очень горячий. Просто моё тело видимо ещё не проснулось... Чонсу было сложно что-то ответить, но он не хотел оставлять это без реакции. Он потянулся рукой к его лицу и легонько провёл пальцами по щеке Джисока. — Я не переборщил? Чонсу отрицательно промычал. — Хорошо.  — Птенчик.  — Да? — Так... Что ты понял?  Гаон взглянул на него непонимающе.  — Что ты понял про меня? — А! — судя по тому, как его рот растянулся в улыбке. — Да так... — Скажи. — Чонсу хоть и устал, но требовательность его тона была более чем красноречива. — Я понял, что ты обожаешь, когда тебя водят за нос.

***

— Ты придумал это после моего сообщения?  Чонсу разливал им кофе по чашкам. Обернувшись, он растерянно взглянул на Джисока, не понимая о чём тот спрашивал. — До чего? После какого сообщения? — Ну... — Гаон смущённо опустил взгляд в тарелку с кусочком торта,— То, что было вчера. У Чонсу в голове не укладывалось, как один и тот же человек мог быть настолько милым и стеснительным, но в то же время сотворить с ним что-то подобное, как было между ними утром. Он с трудом вернулся воспоминаниями ко вчерашней сессии, но теперь это событие настолько померкло в памяти Чонсу по сравнению с новыми впечатлениями, что он вообще не понимал почему они об этом разговаривают. — Вчера... — тупо повторил Чонсу,— Я придумал это... Да, я придумал. Он поставил чашку радом с Гаоном и сел на своё любимое место. Кухонный стол стоял у стены и Чонсу нравилось сидеть у той его стороны, которая ближе к окну. Он вечно опирался спиной на стену и сидел боком к столу, подперев голову рукой. Джисок всегда выбирал соседнюю сторону, а не противоположную, чтобы сидеть лицом к стене и к Чонсу. Привычно. — Мне кажется, ты хотел не этого. — С чего ты решил? — вскинулся Гаон, — Мне всё понравилось! — Я имею в виду... — Чонсу задумался, — Ты, наверно, представлял что-то более классическое? — Нет, я ничего не представлял. Мне просто хотелось, чтобы мы хорошо провели время. Они какое-то время молча ели торт и пили кофе. — Хотя тема портупей была не раскрыта... Чонсу перебил его: — Ты хочешь трахнуть меня в портупеях? — Да. — в ту же секунду ответил Гаон не поднимая взгляда. Чонсу усмехнулся. Внутреннее тепло волнами разошлось по телу. — Я просто не знаю, как это... Как мне всё подобрать... Где мне это искать... Улыбка Чонсу стала шире, он снова чувствовал себя привычно уверенным и расслабленным. — Птенчик, хочешь секрет расскажу? — произнёс он сладко. — Да? — Гаон глядел на него во все глаза, ожидая ответа. Его серьёзный вид был просто очарователен. Чонсу приблизился к его уху и прошептал: — Я работаю в секс-шопе. — а после этого чмокнул его в щеку. — Да я не об этом. — отмахнулся Гаон, отводя взгляд. Чонсу не удержался от смеха. Его веселило поддразнивать Джисока по любому поводу. Отмечая про себя, что щёки Гаона покраснели, Чонсу вновь ощутил спокойствие и собственный контроль. — Я просто не уверен смогу ли организовать всё так хорошо, как требуется. Надо же будет всё так тщательно продумать... — Тебе не обязательно. Да, ты, как доминант, должен будешь взять на себя ответственность и постоянно отслеживать состояние сабмиссива, но тебе не нужно продумывать каждую мелочь. По твоему я вчера заучил всё наизусть и репетировал? Конечно нет. Просто держал в голове то, что ты сказал мне про свои предпочтения и импровизировал, отталкиваясь от твоей реакции. — Вот бы потренироваться сначала... Перед сессией с тобой. — Разве я тебе не для того, чтобы тренироваться? — спросил Чонсу. Гаон уставился на него таким взглядом, который Чонсу не мог прочитать. Что-то между удивлением, огорчением и мольбой. — Ты всё ещё меня стесняешься?  — Не... То есть... — Тебе некомфортно? — продолжал предполагать Чонсу. — Нет. — покачал головой Гаон, — Это сложно... Просто держи в голове, что абсолютно всё, что мы делаем — новое для меня. Чонсу понизил голос и произнёс с придыханием: — Иногда ты заставляешь меня забыть об этом. Чонсу надеялся, что Гаон понял намёк. Сегодняшнее утро было одним из самых запоминающихся разов. Гаон довёл его до исступления одним лишь психологическим давлением и Чонсу был в восторге от этого. Он думал, что Гаон великолепно справится с доминирующей ролью и уже с нетерпением ждал этого. Напряжение повисло моментально. По Джисоку было видно, что он прикладывал усилия, чтобы ровно дышать. Чонсу видел, как его веки потяжелели, плечи напряглись, а сглатывал он тяжело.  Его ошибкой было поднять взгляд, потому что Джисок тут же увидел, как Чонсу покусывал нижнюю губу в нетерпении. Они одновременно потянулись друг к другу и слились в поцелуе, который углубился слишком быстро. Чонсу ни с кем в жизни так много не целовался. Почему-то каждый поцелуй с Джисоком казался долгожданным и вызывал сильные страстные чувства. Они не отрывались друг от друга несколько минут, словно подростки, которые только что научились целоваться и стремились провести каждую секунду склеившись с губами другого. Дыхание Джисока подрагивало, когда он слегка отстранялся, чтобы выдохнуть лишний воздух. Мелькнула мысль, что у него была высокая чувствительность к поцелуям и Джисок легко возбуждался от них. А это возбуждало Чонсу. Он потянулся рукой к домашней футболке на груди Гаона и сжал в кулаке ткань, а потом стал тянуть на себя. Гаон бездумно подался за ним, встав со своего места, и обогнул угол стола, чтобы подойти ближе. Чонсу порывисто прижал свою ладонь к его паху, ловя ртом непроизвольные выдохи. Домашние штаны не могли скрыть твердеющий бугорок. С трудом оторвавшись от его губ, Чонсу задрал футболку и принялся целовать живот Гаона, который очень удачно оказался прямо на уровне лица. Он не просто оставлял поцелуй за поцелуем на коже, а прислушивался ко всем реакциям, намереваясь хорошенько ублажить Гаона. Что-то внутри требовало этого, а собственное тело вновь вибрировало от возбуждения. Чонсу нашёл зоны, лаская которые получал более сильную дрожь, нетерпеливые вздохи и пульсацию члена, который так приятно было сжимать сквозь ткань. Он заметил, что у Гаона свободны руки и притянул одну из них, чтобы запихать в неё край футболки и вынудить его придерживать ткань. Чонсу оттянул резинку домашних штанов и освободил орган, обхватывая его почти автоматически. Он так привык к этому ощущению, к особенностям этого конкретного члена, что знал уже каждый изгиб, расположение венок и ощущение тяжести, когда тот ложится в руку. После того, как он отметил засосами самые чувствительные места на животе Гаона, Чонсу ни секунды не раздумывая перешёл к облизыванию головки. Чонсу ещё ни разу в жизни так не забывался, пока отсасывал кому-то. Его глаза были закрыты, пока он сосредоточился на ощущениях в ротовой полости и под пальцами. Даже мыслей в голове никаких не было, он просто увлёкся и словно провалился в какой-то транс. А когда его голову наконец посетила связная мысль, то он замер, распахнув глаза. Чонсу медленно туго выпустил изо рта блестящий от слюны член, отстранился и взглянул наверх. Гаон не сразу это заметил, но всё-таки опустил голову, открывая глаза. Его взгляд какое-то время фокусировался и постепенно обретал осмысленность. Значит он тоже выныривал из тумана ощущений, в которые Чонсу погрузил его, и поволока блаженства заставила Гаона утратить связь с реальностью. — Трахни меня в рот. — медленно прошептал Чонсу. — Я же... Разве это не то, чем мы занимаемся? — таким же шёпотом спросил Гаон. — Не совсем. — хитрая улыбка расплылась сама собой. — Не понимаю... — Я хочу, чтобы ты трахнул меня в рот. — произнёс Чонсу, выделяя каждое слово. Он понял, что до Джисока дошло, когда его глаза широко раскрылись, а губы сжались. — Сможешь? — Как мне сделать это, чтобы не навредить тебе? — Не думай об этом. Всё будет в порядке. — Ну... хорошо. — согласился Гаон. Он прикоснулся ладонями к лицу Чонсу и легонько погладил кожу большими пальцами. — Неужели ты не мечтал выебать эти щёчки? — Как ты можешь?! — воскликнул Гаон зажмуриваясь. — Я обижусь, если нет... Ну, скажи, мечтал? Гаон тяжело выдохнул и сдаваясь признался: — Мечтал... Чонсу удовлетворённо хмыкнул и открыл рот, не разрывая зрительного контакта. Давненько его не имели в рот. Он забыл эти ощущения, да и в прошлый раз было не так, потому что член другого парня был слишком большим и доставлял дискомфорт. Его тогда не стошнило, но были спазмы и он думал, что сдохнет. Тому парню ещё и не понравилось. Гаон сначала входил аккуратно, на пробу и не во всю длину, придерживая голову Чонсу ладонями, поэтому наполненность сменялась пустотой настолько деликатно, что задетые нервные окончания посылали импульсы по всему телу. Было слегка щекотно. Было приятно. Чонсу прижал свои ладони к промежности. Он ума не мог приложить, почему второй раз за утро так легко возбудился. Ему казалось, он должен был быть гораздо более расслабленным и ленивым, но жар и дрожь снова овладели им. Когда Джисок начал усиливать толчки, переставая контролировать напор, Чонсу оттянул резинку брюк и обхватив собственный член, начал водить по нему ладонью. Гаон замедлился и вышел с влажным чпоком. Пока Чонсу восстанавливал дыхание, Гаон запустил пальцы в волосы и склонил его голову на бок. Придерживая Чонсу за подбородок, он вновь медленно протолкнулся, упираясь головкой во внутреннюю сторону щеки. Судя по скулящим звукам, которые он издавал, это было лучшим, что Джисок испытывал за всю свою жизнь. Это всё нравилось Чонсу слишком сильно. Понимая, что толчки становятся всё беспорядочней и резче, Чонсу вновь отстранился и попросил осипшим голосом: — Кончи мне на лицо. — Что? — выдохнул Гаон,— Нет, вдруг я тебе в глаз попаду! — Я закрою глаза. — легкомысленно пообещал Чонсу,— Птенчик, не переживай, просто сделай это. Не дожидаясь ответа, он вновь насадился на длину и стал ждать, когда Джисок продолжит движения. Ещё несколько нетерпеливых толчков вскоре сменились ощущением пустоты во рту. В глаза ничего не попало, зато тёплая жидкость осела на щеке, носу и губах. Медленно стекая тяжёлыми вязкими каплями, она щекотала лицо. Чонсу запоминал странно-приятное ощущение остывающих липких подтёков и то, как лёгкие наполнились запахом, напоминающим сырой каштан и мускус. Ему хватило нескольких движений ладонью, чтобы кончить от этого.  Это было похоже на ту грязь, которую он обещал Джисоку. — Клубничный торт больше никогда не будет ассоциироваться у меня с чем-то кроме секса... — пожаловался Гаон, подтягивая резинку штанов и выправляя мятый край футболки. — Ну, мы же его не тронули. — Чонсу тоже поправил свои брюки, стараясь не оставить на них пятен. — Но он стоял рядом! И, вообще-то, я вчера его готовил, думая только об одном... — Клубника — это афродизиак, ты знал? Гаон не успел ответить, он мог просто с открытым ртом наблюдать, как Чонсу провёл пальцами по щеке, собирая сперму, а затем, глядя прямо в шокированные глаза, погрузил их полностью в свой рот. Чонсу постарался обсосать пальцы почти досуха.  — Я использую это воспоминание чуть позже... — вырвалось у Джисока. Чонсу встал с места специально тесно прижимаясь корпусом к Джисоку, чтобы всё происходящее было ещё более смущающим. Теперь он возвышался над ним и даже со спермой на лице чувствовал себя королём ситуации. — К твоим услугам. — полушёпотом произнёс Чонсу. — Запиши мне войс, хочу послушать, как тебе хорошо, когда ты думаешь об этом... Он заметил, что Гаон начал тянуться к его губам и отпрянул с усмешкой: — Фу, я же всё ещё в твоей сперме! — Какая разница... — И-и-у-у-у! — протянул Чонсу, отойдя к раковине и включив воду, — После того, как мы оба кончили, это перестаёт иметь смысл... — Перестаёт? Но ты же только что...  Чонсу подставил руки под воду, смывая слизь, а затем умыл лицо. — Я не против твоей спермы у меня во рту или на моём лице, до тех пор, пока мы в процессе и это возбуждает. Но сразу после я хочу быть чистым, как можно скорее. — А...  Чонсу выключил воду, оторвал пару бумажных полотенец и вытер лицо. — Я забыл о чём мы разговаривали до этого... — вздохнул Гаон, грузно плюхаясь на свой стул. — Придумай, как мне к тебе обращаться во время следующей сессии, птенчик.