новый опыт

Их встречи возобновились и Чонсу снова хорошо себя чувствовал в возвратившейся непрерывности нежного секса с Джисоком. Однако, Чонсу всё ещё не позволял себе слишком много, даже после заверений Гаона о том, что всё в порядке. И, кажется, Гаона это не устраивало. Потому что однажды он вдруг попросил Чонсу надеть портупею, ушки и хвост. Чонсу не представлял, что его ждёт, не знал куда это может привести и не строил никаких предположений, но как только он надел на себя портупеи, ободок с кошачьими ушами и ввёл анальную пробку с пышным хвостом, его пробрала дрожь предвкушения. Заглянув в спальню, он встретился взглядом с Гаоном, сидящим в кресле, в углу комнаты. — Иди ко мне, Котёнок. — спокойным голосом позвал его Гаон. Чонсу думал, что ему бы никогда не удалось оставаться уравновешенным, когда Джисок разговаривал с ним так. Не утрудившись ответственным поддержанием своего образа, Чонсу зашёл в комнату и направился к Джисоку. Он это сразу же прокомментировал: — Хорошие котята не ходят на задних лапках... Ноги Чонсу сами подкосились после этих слов. Он опустился на четвереньки и прошёл так до Гаона, не в силах посмотреть ему в глаза, краснея щеками и ушами. — Забирайся ко мне на колени... Чонсу предпринял попытку оседлать колени Гаона, но тот широко их развёл и посмотрел в упор.  Когда Чонсу не понял, Джисок объяснил: — Бочком... Усевшись между ног Джисока, боком к нему, Чонсу поджал под себя ноги, стараясь не сильно тревожить пробку, и всё не мог заставить себя на него посмотреть. Джисок бережно поправил и затянул ремешки верхней портупеи, там, куда не дотянулся Чонсу, пока надевал её. — Почему ты такой тихий, Котёнок? Чонсу сначала не знал, как ответить, а потом решил признаться: — Хозяин мной недоволен... — Почему ты так думаешь? — Я... Котёнок плохо себя вёл... Котёнок обидел Хозяина...  — М-м-м... Гаон оставил одну руку на его пояснице, а другой обнял бёдра и начал легонько поглаживать кожу пальцами. — Ты действительно очень любишь баловаться, Котёнок. Иногда ты заставляешь меня переживать. Но ты должен знать, что я не злюсь и не обижаюсь на тебя.  Чонсу не знал продумал ли и это Гаон, но обсуждать эту тему, когда они «надели» свои игровые роли, было как-то легче. Казалось, что их игра будто бы всё смягчала, так как они разговаривали не напрямую. Как будто бы не лично друг с другом, а их образы, которых они заставляли общаться за них. Но при этом Чонсу, тот настоящий, уступивший место «Котёнку», подслушивал со стороны, как проходят переговоры. Постепенно Чонсу осознавал, что ему в глубине души нужно было услышать от Гаона именно это. Сидя вот так у него на коленках, получая его нежнейшие прикосновения без капли пошлости, Чонсу правда чувствовал себя маленьким существом под заботливой милосердной опекой. Ему давали понять, что его не ненавидели. Становилось легче.  — Но я расстроен, Котёнок... У Чонсу всё внутри моментально сжалось после этих слов. Он понял, что рано расслабился. — Почему Хозяин расстроен? — Потому что я хотел бы видеть тебя снова весёлым и озорным. — Я... Котёнок хочет быть хорошим. — Ты и так хороший. — возразил Джисок. — Ты просто плохо себя вёл. — Котёнок будет хорошо себя вести. — Ты будешь вести себя так, как тебе захочется. Если тебе захочется, чтобы я сердился и наказывал тебя, то ты будешь вести себя плохо. Если же ты захочешь, чтобы я был доволен и наградил тебя, ты будешь меня слушаться. Чонсу вдруг всё понял. Всё до единого слова. Гаон никогда не говорил, что Чонсу плохой. Гаон говорил, что Чонсу «плохо себя вёл» или что он «непослушный». Это значило, что Джисок не считал Чонсу мерзким ублюдком. А ещё, он давал понять, что Чонсу может получить такое отношение к себе, какое сам захочет. Ему давали выбор. Всё было для Чонсу. — Котёнок хочет... Котёнок вёл себя плохо, но не получил наказание...  — Верно. — Котёнок осознает лучше, если подумает о своём поведении. — Точно... — согласился Джисок. — Надень колечки, Котёнок. Чонсу встал с кресла и потянулся к нижнему ящику комода, где он хранил все секс-игрушки, которые использовал сам и те, что были для них с Гаоном. Платье горничной и кружевное нижнее бельё до сих пор лежали стопочкой в углу. Чонсу отыскал короткий кожаный ремешок с металлическими кольцами на нём, задвинул ящик и надел ограничитель. — Садись на кровать как тебе будет удобно. — сказал Гаон. Чонсу залез на кровать и сел на бедро, согнув ноги в коленях так, чтобы пробка сильно не вжималась. — Тебе нужно будет трогать себя до тех пор пока я не остановлю. Сначала Чонсу подумал, что это пустяковое наказание, но вскоре понял, что влип. Ему казалось, что в самой мастурбации не было ничего особенного. Дрочить перед кем-то не было чем-то особенным.  Даже быть одетым в настолько откровенный костюм не было чем-то особенным. Проблема была в глазах, которые следили за ним и за каждым его движением. Взгляд Джисока всегда сильно влиял на Чонсу, а сейчас едва ли не испепелял до тла, как само Солнце. Чонсу знал, что эти глаза прячут за собой проницательный интеллект, непреодолимую тягу к исследованиям и ещё какое-то скрытое мощное напряжение. Он больше всего трепетал именно перед этим неуловимым вождением исходящим от Гаона. Чонсу одновременно опасался его и стремился ощутить на себе в полную силу. Может быть, Чонсу всё это себе придумывал. Просто любил быть в центре внимания своих партнёров, любил ощущать восхищение и благоговение направленное на себя, любил когда его хотят до сумасшествия.  Возможно, Чонсу хотел думать, что Гаону почти срывало крышу во время их близости и он еле сдерживался от помешательства, но случайные безудержные искры проскальзывали сквозь барьеры самоконтроля и отражались в его глазах. Будто услышав его мысли, Гаон велел: — Не отводи взгляд, Котёнок. Нельзя долго смотреть на Солнце. А Чонсу смотрел.  И слеп. Он изнывал под его взглядом, зная, что в этот момент буквально воплощает для Джисока сексуальную фантазию.  Внутренний демон нашёптывал, что ни при каких других условиях заниматься такой вопиющей аморальностью не было бы так приятно.  Дело было не в том, что он дрочил перед кем-то в портупеях и кошачьих ушках, с анальной пробкой в заднице. Чонсу выводило из себя знание о том, что он был объектом непристойного влечения и позволял это.  Им пользовались и манипулировали, а он не сопротивлялся. Чонсу был по-настоящему уязвим без своих секретов и оград, которыми привык защищаться от чужих намерений.  И вопреки всем предосторожностям, он безоглядно наслаждался этим. Что-то овладевало им, выталкивая остатки здравомыслия за пределы сознания. — Х-хозяин... — выдохнул Чонсу. Ему не ответили. Гаон даже не пошевелился. Просто продолжал смотреть на него. Чонсу видел очертания его отвердевшего члена сквозь свободные светлые брюки, но Гаон даже и не думал притрагиваться к себе. — М-м-м, Хозя-я-яин. — звал его Чонсу, зажмуриваясь. — Смотри на меня. — поправлял Гаон. Из нутра Чонсу прорвался жалобный звук, напоминающий скулёж. Он понял, что зря взял быстрый темп и замедлил движения. — Хозяин, я хочу... То есть... Котёнок уже достаточно сожалеет о своём поведении.  Молчание. Чонсу уже с трудом сидел на месте, ему приходилось немного ерзать, чтобы как-то унять напряжение во всём теле. — Глаза, Котёнок, я должен их видеть. Чонсу поднял взгляд и посмотрел на Джисока. Тяжело дыша, Чонсу подался вперёд и опёрся на левую руку, правая была занята непрерывным движением на твёрдом почти сухом члене. — Хозя-я-и-и-и-ин...  Чонсу видел, как Джисок покусывает нижнюю губу и сощуривает глаза. Безысходность переполняла до краёв, Чонсу был готов взорваться. — Захвати смазку и иди сюда, Котёнок. — наконец распорядился Гаон. Чонсу сорвался с места, схватив тубу с лубрикантом, и почти запрыгнул на Джисока, теперь седлая колени и прижимаясь.  Гаон обнял его за талию, посмотрел снизу наверх и ласково улыбнулся. Чонсу смотрел на это, как на уникальное природное явление. Гаон ещё никогда не улыбался, во время их игр. — Хочешь сделать мне приятно, Котёнок? — Да. Да, Котёнок очень хочет. — Я буду тобой очень доволен, если ты сделаешь это для меня. — Котёнок сделает что угодно для Хозяина... — горячо шептал обещания Чонсу. — Хорошо.  Гаон прикоснулся ладонью к лицу Чонсу и провёл большим пальцем по его губам, слегка надавливая. Палец начал погружаться в рот и Чонсу незамедлительно обхватил его губами, в забвении принимаясь причмокивая обсасывать. Чонсу увлёкся, стал целовать и облизывать палец за пальцем, а Джисок не торопился его останавливать. Эти руки... Чонсу так любил форму фаланг пальцев Джисока, благодаря которой ладони казались изящными и утончёнными, но в то же время, цепкими и сильными. Гаон отстранил ладонь от губ Чонсу и прижал влажную ладонь к его щеке. Чонсу заглядывал в его глаза, ощущая, как большой палец скользко поглаживает щеку. Наконец Гаон прошептал: — Я уже забыл, как твой усердный ротик ощущается на члене. Спускайся вниз. Чонсу сполз вниз одним движением, уселся на колени и, вскинув голову, посмотрел на Гаона, ожидая команды. — Можно. Быстро справившись с пуговицей и молнией на брюках, Чонсу оттянул жёсткую ткань брюк и резинку трусов, а потом накрыл ладонью томящийся орган. Ощутив его во рту, Чонсу не сдержал стон — он и сам успел забыть каково чувствовать рельеф члена Джисока на своём языке и заполнять им полость рта. Чонсу старался не отводить взгляд от Гаона, но было так хорошо, что глаза прикрывались и закатывались сами собой. — Умничка. Вот так... Чонсу готовился ощутить знакомый терпко-белковый вкус на языке, когда понял, что Гаон уже был близок. Но ладони обхватили щёки Чонсу, мягко отстраняя голову от промежности. — Достаточно, Котёнок... — Но Хозяин ещё не кончил. Он следил за тем, как Гаон стал стягивать брюки со своих ног, а потом отбросил их в сторону. Чонсу обрадовался, что будет продолжение и заёрзал в нетерпеливом ожидании. — Обещаешь хорошо постараться для меня, Котёнок? — спросил Гаон, снова взглянув в глаза. — Обещаю... Котёнок обещает. Котёнок сделает всё, чтобы Хозяин был доволен. — Мне хочется, чтобы ты знал, что тебе незачем просить у меня прощение. Мне нравится всё, что ты делаешь, Котёнок. Джисок стал гладить Чонсу по щеке и очень убедительно проговаривать свои просьбы. — Мне лишь нужно, чтобы ты был старательным. — Котёнок будет... Гаон поцеловал его в губы. У Чонсу чуть мозг не взорвался от этого тихого глубокого голоса и от медленного вязкого поцелуя, скрепляющего обещание. — Котёнок, — прошептал Гаон в его губы. — трахни меня. Чонсу замер, потрясённый этой командой. — Постарайся очень хорошо для меня. — К-котёнок... — у Чонсу не оставалось выхода, кроме как подчиниться. — Котёнок будет старательным...  Гаон отпустил его. Он снял объёмную рубашку и футболку, оставаясь полностью голым перед Чонсу, но при этом не рассеивая своей властной ауры. Развернувшись к Чонсу спиной, Гаон сел, уперев колени в сидушку, и положил руки на спинку кресла. Чонсу, как в тумане, поднялся на ноги, опёрся коленями о край кресла, открыл лубрикант, смазал им пальцы и прикоснулся к кольцу мышц. — Смелее, Котёнок. — попросил Гаон. Рассыпаясь на частицы внутри себя, Чонсу стал растягивать Джисока очень осторожно и тщательно. И Джисок снова не торопил его, за что Чонсу был ему невероятно благодарен. Это заняло много времени. — Оставайся в кольцах пока я не скажу. — наконец нарушил молчание Джисок. — Хорошо, Хозяин... — Ты можешь начать, Котёнок. Этот Квак Джисок действительно был умным. Чонсу не мог не повиноваться сейчас, когда они всё ещё играли и когда напряжённое желание удерживалось их ласками.  Гаон также взял с него обещание и Чонсу не смел его подвести. Чонсу должен постараться. Гаон не говорил как именно Чонсу должен это сделать, но почему-то всё было и так понятно. Чонсу точно понимал что должен делать, хоть и паниковал. Вдруг его успокоило прохладное осознание, что даже если всё пройдёт плохо, то Джисок просто накажет его и попросит исправиться. И, в конце концов, простит. Чонсу медленно ввёл член и остановился с трудом дыша. Эрекционное кольцо сдавливало основание и кончить было невозможно, хотя Чонсу понимал что был близок к этому. Анальная пробка давила невыносимо. Он не понимал было ли это наслаждением ли пыткой. Но... — Котёнок будет хорошим для Хозяина... Котёнок будет стараться... Чонсу, с трудом выдерживая изнуряющее давление, прислонился лбом и носом к спине Джисока. Чувствуя, как ушки на ободке упёрлись Джисоку в затылок, Чонсу снова ощутил их продолжением своей головы. Он не издавал ни одного звука, чтобы слушать, как через открытый рот Джисока проходили дрожащие вздохи. Чонсу совсем слегка придерживал его за талию и бедро, боясь сжать сильнее, словно оберегал стеклянную фигурку. — Котёнок... — позвал его Гаон. Чонсу поднял голову и увидел, как Гаон слегка повернул к нему лицо. Пытаясь найти ответ в его профиле, лёгком румянце и прикрытом глазу, Чонсу остановился и ждал продолжения, как благословения или проклятья. — Ты очень хорошо справляешься. — Хо-хозяин дово-лен? — Да, очень доволен. — похвалил его Гаон. — Ты делаешь мне очень приятно. Чонсу чуть не расплакался, услышав это. — Сними кольца и поцелуй меня. С облегчением стянув эрекционное кольцо с члена, Чонсу снова втиснулся в горячее скользкое пространство до самого упора и набросился на губы Гаона. Чонсу ускорял толчки и прижимался к телу Гаона повёрнутому вполоборота. Гаон завёл одну руку назад и ухватился за ремни портупей на теле Чонсу. Он не сдерживал постанывания и сбивчивое дыхание. — Так хорошо, Котёнок... Х-ха... — проговорил Гаон сквозь поцелуй. Чонсу дотянулся до его члена и стал скользить по нему кулаком до тех пор, пока Джисок не кончил. Чонсу бы хотел продержаться дольше. Хотел бы получить разрешение, но сладкие судорожные вздохи Гаона и осознание того, что ему так приятно благодаря Чонсу, сделали своё дело. Они некоторое время восстанавливали дыхание, а затем поднялись на ноги. Гаон обернулся и стал расслаблять ремешки на теле Чонсу. Джисок стащил портупеи и ободок, аккуратно вытянул пробку. Не прекращая оставлять поцелуи на его щеках, плечах и ладонях. — Ложись в кровать... Ты молодец, Чонсу. Чонсу понял, что они теперь точно закончили. Он заполз под одеяло и растёкся под ним безвольной массой. Через несколько минут Гаон вернулся после душа и лёг рядом с ним. Голый Гаон, лежащий на спине, всегда был для Чонсу провокацией, поэтому последние силы были направлены на формирование удобнейшего объятия. Чонсу устроился на его груди, как на любимой лежанке, а ладонь Джисока вплелась в пушистые волосы. — Теперь, я надеюсь, мы к этому больше не вернёмся. — сказал Джисок. — В смысле, не вернёмся? Тебе разонравились портупеи?.. — пробормотал Чонсу, осознавая, что ему действительно стало легче и он может позволить себе иронизировать над ситуацией. — Ты понимаешь о чём я.  — Ладно, я просто валяю дурака... Но всё же я не отказался бы от «Антарктиды», если что-то пойдёт не так. — Обещаю, я остановлю тебя при малейшем дискомфорте. Чонсу вздохнул. Спокойно. Хорошо... — Тебе никогда не казалось занятным, что Антарктида никому не принадлежит? — Что? — Чонсу вернул своё утекающее в дрёму сознание и пробормотал. — В смысле? — В Антарктиде нет ни одного государства. Антарктида никому не принадлежит. Так странно, что в этом мире есть континент без государств... — О-о-о... Никогда не думал об этом. Сон рассеялся, когда Чонсу правда стал размышлять над его словами. Это действительно было странно и удивительно. — На неё, конечно, имеют претензии некоторые государства. Континент поделён между странами, как пирог, и они проводят свои исследования строго в определённых зонах. Но нет одного уникального государства на этой территории. Нет законов, гимна, менталитета, власти и граждан. Представляешь? — Ну... Ведь там и жить-то невозможно. Там же холодно. — И радиация. — подтвердил Гаон. — Из-за того, что полярный день длится почти шесть месяцев, ультрафиолетовое излучение там одно из самых опасных на планете. А ещё там недавно обнаружили континентальный разлом, который стал источником радиоактивного излучения. — Ого... — Там нет растений, а основная часть материка из почвы находится даже ниже уровня моря. — Ничего себе... Ну, конечно, там нет государств, там же делать нечего. — Там проводят научные исследования. Туда ездят натуралисты, полярники и экспедиторы. Благодаря этим исследованиям стало много известно обо всей планете. Для астрономических наблюдений тоже очень удобно, потому что у Южного полюса длительное время сохраняется фиксированное положение во время вращения Земли. Уникальное место. — И всё-таки жить там постоянно невозможно... В комнате стало тихо и Чонсу снова почти провалился в сон. — Там живут пингвины. — произнёс Гаон, — Только в Антарктиде и на льдинах вокруг неё. Их нет больше нигде на планете... Колонии императорских пингвинов выбрали для себя самое комфортное место в мире. Чонсу усмехнулся. Он хотел сказать что-то остроумное, но когда думал над ответом, поток мыслей унёс его сознание вглубь размытых образов под толщу синей воды Атлантического океана.