Flaws

Утро нового дня встретило его головной болью от выпитого. Он со стоном перевернулся на бок и замер, осознавая, что разделяет кровать с кем-то ещё. Лицо парня было скрыто от глаз, взгляд падал на его крепкую спину, покрытую родинками. Чонгук попытался вспомнить вчерашний день. Он мысленно прокручивал последние события, но… ничего. Парень рядом с ним поменял свое положение и в памяти Чонгука вспыхнул утерянный пазл, полностью дополняющий общую картину прошлой пьянки — Ким Тэхён собственной персоной, что сейчас открыл глаза и улыбнулся ему в ответ. — Доброе утро, малыш, — голос парня был пробит утренней хрипотцой, что звучало очень привлекательно. — Угу. Чонгук кивает на приветствия и сжимает в руке одеяло, пытаясь понять есть ли на нём одежда. На теле ничего не ощущалось. — Ты помнишь, что вчера произошло? — Нет. — тихо ответил Чонгук. Ким с самого пробуждения глаз с него не сводил. — Хочу, чтобы ты успокоился, ведь между нами ничего не было. — От сказанного у парня вырвался облегченный выдох. С каждой секундой становилось всё сложнее отвести взгляд от Тэхёна. — Ты потерял сознание, поэтому я привёз тебя к себе. — Спасибо. — Не за что, малыш, — Тэхён приподнялся на локтях, рассматривая сонное создание, сидящее на его кровати с растрепанными волосами и опухшим лицом, но даже от такого Чона его вело. — Душ располагается справа от комнаты. Чонгук лишь кивнул перед тем, как закрыть за собой дверь. Как он и думал, на нем почти не было одежды, только боксеры, аппетитно подчеркивающие его зад. Тэхён мысленно поимел его уже во всех позах, но старался не смотреть тому вслед, чтобы не сорваться. Он тягостно вздохнул и поднялся готовить для них завтрак. Вскоре к нему присоединился Чонгук, робко предлагая свою помощь в нарезании овощей, на что Ким кивнул, не переставая умиляться этой картине. Он бы хотел, чтобы так было всегда, но для этого стоило переговорить с Намджуном. После сытного завтрака Ким увёз парня домой, давая клятву о том, что не скажет его брату о произошедшем. Чон открыл входную дверь и тут же замер от криков, доносящихся из гостиной. Парень тихонько пошел на голоса и заметил Намджуна, который ходил взад-вперед и яростно что-то доказывал, а также отца, что наблюдал за всем этим с хмурым видом. Они затихли, как только заметили Чонгука. — Эм, доброе утро, — растерянно проговорил парень. — Доброе, позволь спросить, где тебя носило, — грозно прикрикнул отец. Его строгий взгляд падал на непутёвого ребёнка, ожидая от того разъяснения. — Что у вас тут произошло? — Чонгук попытался перевести разговор в другое русло, на что отец, похоже, повёлся. — Намджун и Джин расстались, — осознание произнесенного добиралось до него едва ли не сусанинскими тропами. Как расстались? Намджун всегда был собранным, уравновешенным молодым человеком, который дико любил своего парня, но сейчас он выглядел слишком разбито. — Почему? Чонгуку всё ещё не верилось, с какой стороны не посмотри на это. Его братец и Джин — самая крепкая пара, которую он только видел, так как так вышло? — Не вникай. Иди к себе. Отец одним взглядом намекнул сыну, чтоб тот даже не посмел ослушаться и Чонгук ушёл в свою комнату, устало забираясь на кровать. Чимину не дозвониться, так что он, забив на всё, просто лёг спать. Сон тянулся долго, на горизонте уже успел всплыть и исчезнуть закат, а затем его разбудил папин вскрик. Скинув одеяло, парень отворил дверь комнаты и выглянул в коридор. Чья-то тень мелькала среди темени рядом с родительской спальней и Чонгук замер, затаив дыхание. Широкие плечи и обхват талии дали парню нутром понять, что в их дом пробрался крепкий мужчина и осознание того, что темнота делала того безликим, пугало лишь сильнее. Чонгук начал привыкать к отсутствию света. Он зацепился взглядом за… пистолет в руках мужчины. Зажав себе рот рукой, чтобы не закричать, он вернулся назад. Страх охватил его разум, тело не слушалось. Как он мог пробраться через охрану дома и что с родителями? Испуг принёс мысль, что его тоже не обойдут стороной, и ему хватило всего несколько секунд, чтобы решить, что стоит делать дальше. Парень схватил телефон и открыл окно, встав на подоконник. Собственное дыхание шумело в ушах, но ему нельзя терять время, так что ухватившись за пожарную лестницу, он начал торопливо спускаться. Чонгук делал это не впервые, ведь когда отец наказывал его, то именно так ему удавалось улизнуть. Едва под ногами появилась почва, парень побежал, не разбирая дороги и крепко сжимая телефон в своих руках. Остановившись в нескольких кварталах от дома и переведя дух, он быстро достал телефон и набрал брата. Трубку взяли только лишь со второго звонка. — Что случилось? — Отец. Папа. К нам пробрался мужчина с пистолетом, — голос прерывался тихим кашлем и рыданиями. Чонгук лил слёзы, заглатывал слова и трясся в самой сильной в его жизни истерике. — Я еду. Чонгук не помнил сколько он стоял так, прислонившись к стене, но скоро его нашёл Мин. Он обеспокоено осмотрел заплаканного Чонгука, прижимая того к себе и нашептывая утешительные слова. Юнги осторожно увёл парня за собой обратно к дому. Возле особняка уже стояла куча машин, улица вспыхивала проблесковыми маячками. Завидев брата, Намджун стремительно оказался рядом и крепко прижал к себе хрупкое тело. Плечи Чонгука потряхивало, и Ким поглаживал его волосы в попытке хоть немного успокоить юношу. — Папа… — рвано произнес Чон, поднимая свои полные от слёз глаза, глядя прямо на брата. Взгляд Намджуна не выражал ничего. — Нет! Нет! Скажи, что они в порядке! — Чонгук не хотел верить в то, что произошло что-то ужасное, тем более с его семьёй. — Прости, зайчонок, — разочарованный взгляд Намждуна говорил сам за себя. Чонгук всё понял сразу. Их больше нет. Он буквально обмяк в руках брата, громко рыдая. Ким держался особняком, как бы ему не было больно, но позволять брать эмоциям вверх нельзя. Особенно сейчас, ведь теперь на его плечи ложится не только забота о младшем брате, но и о клане. Теперь он — официально глава первого дома. Чонгуку же просто повезло проснуться ночью и успеть убежать, иначе бы Намджун нашел и его с пулей во лбу. От одной только мысли об этом его коробит, и он крепче прижимает Гука к себе. Этот плачущий комочек Ким будет защищать ценой своей жизни. Чонгук потихоньку успокаивался в крепких объятиях брата. Улица при особняке совсем скоро опустела, они остались одни. Намджун удерживал его вес в своих руках до самого приезда их дяди. Ким снова передал брата Мину, а сам отошел обговорить, что делать дальше. Он найдёт этого ублюдка и будет отрезать от его плоти по маленькому кусочку. Он заплатит за содеянное. Чонгука, словно тряпичную куклу, усадили в машину к Юнги. За горькими слезами следовало опустошение, его тело лишь хотело упасть в чьи-то руки и раствориться. Касание сна стало первым, что позволило на некоторое время отвлечься от суровой реальности. Тэхён поприветствовал Намджуна вопросом о Чонгуке и тот, тяжело вздохнув, всё рассказал. Особняк в тени ночи казался чертовски мрачным, и пока новый глава первого дома практически не сводил с него взгляда, на территорию сходились те, кого он ждал. На собрании, когда все были в сборе, было принято решение о пребывании младшего брата Кима в доме Хосока. Туда этот ублюдок точно не сунется. Охрана дома Чон была лучшей из четырёх домов. Пока все обсуждали общие дела, дядя братьев договаривался о встрече с главами остальных домов. Намджун внутренне сходил с ума от боли и ярости, вместе с тем делая лицо холодным и непоколебимым для своего клана, а затем он увидел тела родителей и всё стало только хуже. Чувства рвали его по кускам и казалось, что рано или поздно ему нужно будет принести себе вред, чтобы справиться с этим. Вспоминая о Субине, Намджун заботится об опрятности его тела, застывшего перед лицом смерти, и прикрывает тому веки в знак уважения и последнего прощания. Субин не был ему родным папой, но всегда оставался лучиком солнца в их доме до самого конца. Тяжесть на сердце ощущалась ещё сильнее. Сокджин — его солнце нужно тоже уберечь. Но как, если он не подпускает его к себе? **** Юнги позаботился о том, чтобы Чимин был в безопасности рядом с Чонгуком в доме Хосока. Туда также приехал и Тэхён, теперь не отлипающий от своего мальчика. Джин узнал обо всем последним. И несмотря на то, что он больше не в отношениях с Намджуном, оставить его одного в такую минуту Джин не мог. Поездка к дому братьев прошла с тревогой на сердце. У него буквально не получалось отделаться от всей той боли, что мог чувствовать сейчас Намджун. Парня встретили и проводили до кабинета главы. Джин тихонько отворил дверь, замирая на пороге. В кабинете за столом сидел Намджун, в чёрном костюме тройке, и разбирался с документами. Звук открывающейся двери отвлек его, и он поднял взгляд на едва вошедшего Джина. Не слишком ли мало воздуха стало у него в кабинете? Или один лишь вид его малыша спёр Киму дыхание? Его Джин стоял прямо перед ним и внутри словно происходило извержение вулкана. Намджун стремительным шагом оказался возле парня, крепко его обнимая. Джин, всхлипнув, аккуратно потянулся ладонями к чужой талии в ответ и уткнулся носиком в шею Намджуна. — Мне жаль, — ему действительно не хотелось, чтоб всё было именно так. — Мне тоже. — Как ты? Чонгук? Их шёпот прорезал тишину помещения. Он был предназначен только им одним. Повысь же хоть кто-то из них голос и, казалось, мир на двоих мог рухнуть. — Я в порядке, Гук сейчас у Чонов. — Я могу чем-то помочь? — Не нужно, всем занимается дядя. Время, когда дружеские объятия медленно перетекали в романтические, стояло у Джина за спиной, и ему пришлось отстраниться. Они уже не пара. — Куро–ши вернулся? — парень знал этого мужчину лично. Тот был замечательным человеком, образованным и умеющим поддержать любую тему. Куро — ши всегда подставлял свое крепкое плечо для семьи Ким, а к Джину относился, как к родному сыну. — Ты нашёл их? — Ещё нет, я прошу тебя быть осторожным. Поезжай к Хосоку, будь там, — настаивал Намджун. — Нет. Глава снова хотел приблизить парня к себе, чтобы окончательно не потерять. Желал знать, где он, обладать им, защищать, но дважды Джин не встанет на эту дорогу. — Джин-и, я беспокоюсь о тебе. — Не нужно, я больше не твой парень. Мы друзья, и поэтому я сам могу о себе позаботиться. С тяжелым сердцем и горьким смешком, застывшем комом в горле, он оставил Намджуна одного. Им обоим лучше пока быть порознь, хоть это и больно. Аромат духов Джина остался на его пиджаке, что лишь сильнее разбивало Киму сердце. **** Похороны наступили внезапно. Здесь были все кланы и каждый из них выказывал своё сочувствие братьям. Намджун боковым зрением видел бледного, едва державшегося на ногах Чонгука. Ким испытывал чувство вины за смерть родителей и за то, что не был рядом с младшим. Если бы в тот день он приехал раньше и не задержался на задании, то, возможно, всего этого можно было бы избежать. Его зайчонку не пришлось бы участвовать во всем этом и прощаться с родными вот так. Чонгук не терял равновесие только благодаря брату и Тэхёну, поддерживающих его за локоть. Сейчас он словно бы являлся тенью прежнего себя. Парень плохо помнил дни, проведённые у Хосока, и не удержал в памяти Джина с Чимином, что были рядом и ухаживали за ним, когда Тэхёна не было. К тому же, Чонгука вот уже сколько дней мучили вопросы — как убийца пробрался в дом? Мог ли это быть кто-то из своих? С какой целью тот мужчина убил его родителей? И, на худой конец, что бы с ним стало, останься он дома? Вероятно, у Намджуна было бы три причины для похорон. Чонгук украдкой взглянул на брата. Тот стоял бронёй, вежливо принимая соболезнование от гостей. Он обратил внимание также и на плачущего Чимина с Юнги, что стояли в объятиях среди толпы. А немного позади подтирал платком слезы Джин. Чонгук осторожно оттолкнулся от державших его людей и направился к Джину под удивлённые взгляды толпы. Тот распахнул для него свои объятья, прижимая плачущее тело к себе, и погладил по голове, обещая, что все наладится. Намджун дал своему взгляду осесть на самых дорогих ему людях, и сердце защемило от одной только мысли потерять ещё и Чонгука. Похороны проходят гладко и вскоре все расходятся по домам. Самые же близкие братьям люди готовятся уезжать все вместе последними. Чонгук буквально молил Джина остаться с ним, сесть в одну машину, на что тот согласился. Переднее пассажирское сидение занял Тэхён, который часто поглядывал на Чона в чужих объятиях в зеркало заднего вида, а водительское осталось за Намджуном. Этим вечером Чонгук с Джином заснули в одной комнате, крепко прижавшись друг к другу. Им оставалось лишь надеяться, что завтрашним утром всё это окажется просто сном.