Байки у камина

      Профессор Лузьер был недоволен.       Еще бы… его вечный оппонент пробился из грязи в князи благодаря невероятному стечению обстоятельств.       Если бы… Файнд не раскопал Недотёпа, то он бы не попал в Лос-Анджелес…       Если бы… Недотёпа не украли, то Файнд не оказался в руках таинственного китайца…       Если бы… Файнд не попал в руки таинственного китайца, он бы не получил на руки карту Лабиринта…       Если бы…       Но факты были налицо — Файнд на коне, а он, непререкаемый Мудрон Лузьер — на дне!       Не бывать такому!!!       Мудрон Лузьер считался на Новой Земле ужасно авторитетным ученым. На его лекции и в его команду мечтал попасть не только каждый студент-историк или археолог, но и почти все ученые Новой Земли. Профессор был примечателен не только своей славой, но и внешним видом. Очень высокий, худой, всегда с серьезно-недовольной миной на лице, гладко выбритый и идеально причесанный. Одевался только в самом дорогом ателье Лос-Анджелеса и презирал обычную полевую одежду археологов.       — Мы должны объединиться!!! — брызжа слюной и стуча кулаком по столу, орал Лузьер на очередном собрании своих единомышленников, — этот мумий недоваренный получил почести, которые должны быть наши!!!       — И как мы свое возьмем? — возник доктор Сверловий Бур — мужчина в солидном возрасте, с легким маразмом, но еще не собирающийся на пенсию, вечно одетый, как попало, чем всегда раздражал Лузьера, — что тут можно предпринять?       — Мы можем раскопать чего-нибудь, — многозначительно поднял средний палец вверх доктор Аполлон Короткосмысл, снова перепутав модные жесты. Он нервно потеребил старомодную манишку, полез в сюртук за старым пенсне. Аполлон считался непоколебимым фанатом викторианской классики, чем вызывал постоянные насмешки коллег. Но только Мудрон знал, что Короткосмысл начинал свою карьеру еще при королеве Виктории и, благодаря многочисленным омоложениям, дожил до этого времени.       — Кто нас пустит на раскопки? — уныло повесил нос доктор Мойша Хедкомпф, историк-библиовед с Объединенной Планетарной Еврейской системы, до того омоложенный, что казался сопливым еврейским пареньком, — это же нереально.       — Но что же делать? — спросил профессор Знай Незнатока́й. Он запустил руку в выкрашенные блондинистые волосы, стоявшие торчком. Знай всегда поражал своим гипергламурным видом, за что постоянно получал от Лузьера выговоры.       — Мы должны забацать ТАКУЮ ВЫСТАВКУ, от которой все придут в восторг, — отрезал Лузьер, — только как нам это провернуть?       — Загашники! — зловеще произнес профессор Вамвсемфиг Хренвам, рыжеволосый джентльмен с могучим греческим носом и мясистыми губами, которые он скрывал под окладистой бородой и пышными усами. Одет он был в стиле смарт-кэжуал* — яркий пуловер с обнаженной женщиной в строгом пиджаке серого цвета и черными джинсами на босу ногу, — загашники и кладовые, мои дорогие коллеги.       — В смысле? — не понял доктор Лиар Блушинг, худой нервный тип с усами а-ля Супер-Марио, одетый в стиле стимпанк.       — В загашниках музеев таятся сокровища, которые никогда не выставляются. А еще там имеются битые черепки, странные части непонятных скульптур…       — Это подлог, — Блушинг поджал губы, — жалко, что с нами нет профессора Вральмана.       — Его не выпустили. Правительство его планеты очень недовольно тем, что не он раскопал этот грешный лабиринт, — ответил Незнатока́й, — и как мы до этих сокровищ доберемся?       — Студенты, — хохотнул Хренвам, — студенты. Мы все читаем лекции, в наших городах есть множество музеев и вокруг есть толпы студентов, которые ходят на наши лекции. Поэтому мы говорим им, что мы сможем им поставить зачет или автомат по нашим лекциям, а взамен они нам склеят и сошьют любую вещь на любую тему. Мы обеспечим им проход в музеи, а потом из всего этого сделаем выставку.       — Но…       — Ничего страшного. Из всего курса в археологию пойдут единицы, а остальные забудут про эту дисциплину, как только покинут университеты.       С доводами согласились и решили провернуть аферу.

***

      Через шесть месяцев после выставки Файнда в Лувре, появилась информация, что докторам археологических наук Лузьеру, Короткосмыслу, Хренваму и Блушингу удалось раскопать могилу царицы Нафигтити, поэтому в Лондонском музее Естествознания состоится самая грандиозная выставка века Сокровища Нафигтити.       Ну… полезных вещей на этой выставке было немного — золотой ножной браслет времен Тутанхамона, сердоликовые бусы Третьего царства, ониксовая ваза Птолемеев, золотое нагрудное украшение времен Клеопатры и еще пара-тройка таких же натыренных вещиц.       А всё остальное — была туфта.       Мумию сделали из трупа, вынесенного студентами из морга — какая-то жертва пьяной поножовщины в маленьком городке в Миссури.       Бинтам придали вид древних, вымочив их в йоде, смоле и мёде…       Бюст царицы Нафигтити был собран из обломков, найденных в подвале Нью-Йоркского музея Истории. В результате на свет появилась дама, напоминающая индианку, индуску, негритянку и эскимоску. Титей у неё действительно не было; не смогли найти тити в обломках. Один студент предлагал поставить на бюст чьи-то груди из мрамора, но решили этого не делать. Мрамор был другого цвета, и разница б бросалась в глаза.       А остальное… здравствуй, кружок Очумелые ручки.

***

      Выставка проработала четыре дня, а на пятый кто-то украл все мало-мальски подлинные вещи, оставив лишь туфту.       Узнав о покраже, Лузьер крепко задумался.       Если узнают, что вся выставка — полная хрень, он вылетит из всех университетов и из Межгалактического Археологического Общества с таким треском, что услышит даже Вральман на своей Еврейской планете. Поэтому нужно просто нанять частного детектива, и с этими мыслями Лузьер отправился к мистеру Шерлоку Холмсу.