Это называется браком

       — Я хотел бы, чтобы вы рассказали мне о реакции Канниццаро, мистер Стюарт.       Шерлок Холмс, старший преподаватель кафедры в университете Вестминстера, оторвал глаза от журнала группы и с лёгким раздражением посмотрел на студента, чьё выражение лица почему-то всегда было удивлённым и несколько глуповатым. Преподавание было интересным занятием до тех пор, пока не доходила очередь до проверки домашнего задания студентов. Другие молодые люди, обрадованные тем, что их не спросили, выдохнули с облегчением. Ожидая ответ, Шерлок поправил тонкую оправу очков — зрение последние полгода стало подводить. Время близилось к обеду, было пасмурно. Весной студенты всегда почему-то расслаблялись. Молли говорила, что это нормально, но Шерлок был с ней не согласен, считая, что уровень знаний его подопечных недостаточно высок, чтобы они могли позволить себе лишнюю минуту отдыха.       Того же мнения придерживалась маленькая девочка, сидящая на первом ряду в маленькой, затемнённой аудитории. Ей было около семи лет, но она уже посещала курсы профессора Холмса в свободное от школы время. Например, когда по каким-то причинам её занятия в школе для одарённых детей отменялись.       Долговязый, худой юноша в спортивной кофте, Питер Стюарт, студент второго курса университета Вестминстера, видел эту девочку достаточно часто. Когда он встретил её в первый раз, то подумал, что это дочь молоденькой лаборантки, которая периодически появлялась в кабинете №217. Девочка тогда сидела за столом так же на первом ряду и что-то рисовала в своём альбоме, совсем не обращая внимания на происходящее вокруг неё. Маленькая, с большими карими глазами — вот уж Бэмби! Однако достаточно скоро стало известно, что эта милая, безобидная шестилетняя девочка с двумя хвостиками — дочь профессора Холмса, самого требовательного и душного преподавателя кафедры Органической и неорганической химии. Курс, который он преподавал, длился всего год, и Питер был готов молиться всем богам, только чтобы сдать экзамены, получить «удовлетворительно» и навсегда забыть о преподавательской тирании самого известного детектива XIX века.        — Вы готовы ответить? — устало спросил Холмс, сложив пальцы шпилем. Питер нервно сглотнул. Девушка, сидящая с ним рядом, протянула ему маленький листок, на котором она успела написать несколько слов по теме.        — По-другому реакцию Канниццаро называют реакцией…. диспро… диспропорционирования. Окислительно-восстановительная реакция двух молекул формальдегида, — ответил заплетающимся языком Питер. Его соседка одобрительно кивнула. Что сказать, заучка! Но как же она вовремя ему помогла… Впрочем, тайно она ему очень сильно нравилась, и у него только что нашёлся повод позвать её на свидание.        — Я мог бы поставить оценку мисс Белински, но мне нужно аттестовать вас, Питер. Что ещё вы можете ответить по теме? — тем же усталым тоном продолжил опрос Шерлок.       Бегать по ночному Лондону и ловить преступников было, конечно, интересней. Девочка, сидящая на первой парте, подняла руку и впервые за час занятия оторвалась от альбома и карандашей. Шерлок сделал вид, что не увидел её жест.        — В чём состоит особенность реакции? Если бы вы хоть раз за семестр открыли учебник, вы бы ответили на этот простой вопрос.       Шерлок не понимал, о какой тирании шептались его студенты после занятий. Качественное высшее образование требовало упорства и огромного количества часов подготовки к семинарам. Требовал ли он большего от этого стала баранов? Лишь самую малость. Джон, кстати, предупредил его ещё до первого рабочего дня в университете, что говорить о студентах как о животных — неэтично, и лучше этого избегать, чтобы не связываться с отделом кадров.        — Это окислительно-восстановительная реакция…        — Так…        — Приводящая к спиртам и кислотам…        — Каким?        — Карбоновым…        — Продемонстрируйте нам всем.       Шерлок показал на доску. Питер встал с места и понял, что вчера вечером подписал себе приговор к отчислению, когда решил забить на подготовку к занятию. Он думал, что эта лекция пройдёт без всяких проблем, но вышло немного не так. На самом деле, лекции профессора Холмса могли быть интересными, когда он переходил к теории, однако он очень часто возвращался к старым темам и так же обращал внимание на материал, который в методичке указан лишь как дополнение к курсу. Питер взял тряпку, чтобы стереть с доски записи, которые оставила другая группа.        — Перед тем, как вы вымоете доску, посмотрите на эту реакцию и скажите её название, — вдруг сказах Холмс, и Питер тут же побледнел. Он испуганно глянул на доску и понял, что для него эта реакция не была знакома.       Он задумчиво почесал затылок. Рука шестилетней девочки вновь взметнулась вверх.       — Здесь бром, — Шерлок, услышавший это, тут же нахмурился, но ничего не сказал, — я вижу здесь реакцию замещения.        — Это окончательный ответ? — уточнил Холмс. Питер кивнул. — Печально.       Питер так и остался стоять у доски с тряпкой в руках. Шерлок посмотрел на девочку и наконец-то дал ей слово.       — Это реакция отщепления, — ответила она. По её сияющему личику было видно, что она была очень рада возможности ответить на вопрос профессора. Шерлок одобрительно кивнул.        — Рад слышать голос разума. Мистер Стюарт, это реакция отщепления Гофмана или Зайцева?       Питер снова посмотрел на доску, но ему нужно было выучить домашнее задание, чтобы знать ответ. Он вспомнил, что похожие фамилии он слышал ещё месяц назад. Да кто будет помнить такую информацию месяцами?! Поняв, что выхода другого у него нет, Питер ответил наобум.       — Зайцева.       — Мисс Холмс?        — Реакция Гофмана.        — Спасибо, Лиззи. Ты не устала?       Девочка покачала головой, и два её хвостика мило качнулись из стороны в сторону. Она была очень похожа на отца тем, что оба они были темноволосыми и кудрявыми.       — Сотрите записи и запишите пример реакции диспропорцирования.        Это было провалом.       Питер сел на место, получив «неуд» и дополнительное задание в виде самостоятельной работы для всей группы. Это была очень тяжелая пятница для студентов, в чьих головах учёба давно уступила место мыслям о долгожданном отдыхе.

***

      В следующий раз Питер встретился с маленькой Элизабет Холмс, когда близился конец семестра, и у них в скором времени должна была быть контрольная по всему изученному на курсе материалу. Прошлая ошибка показала ему, что надеяться на удачу — глупо, и он засел за уроки, как не делал никогда, однако выучить такое огромное количество материала, которое дал им Холмс, ему всё-таки было не по зубам. Уставший, он толкнул дверь и прошёл в коридор, где находился кабинет №217. Как раз тогда Питер заметил в толпе студентов маленькую девочку, и она еле тащила учебники в розовом рюкзаке с плюшевыми брелоками. Все почему-то проходили мимо, даже те, кто видел, как было тяжело ей донести рюкзак, и Питер, закатив глаза, поплёлся к ней. Он не имел ничего против самой девчонки, она только один раз показала язык его одногруппнику, когда была немного помладше. Питер подхватил её рюкзак, и Элизабет испуганно на него уставилась.        — Это мой! — уверенно заявила она и сморщила носик.        — Знаю, — Питер постарался очень любезно ей улыбнуться, — мне чужое не надо. Идём в кабинет, я помогу.       Немного подумав, она кивнула.        — Хорошо. Но подсказывать тебе я не буду.        — Да я и не рассчитывал.       До кабинета было ещё далеко, и Питер решил расспросить её об отце — мистер Холмс хоть и казался ему неприятным человеком, но он всё равно уважал его за помощь полиции в раскрытии преступлений.        — У тебя есть братья, сёстры?        — Старший брат, ему почти двенадцать, — Элибазет посмотрела на Питера, — а ты не знал, что нельзя с незнакомцами разговаривать?        — Тогда почему ты со мной разговариваешь?       Девочка остановилась посреди коридора и глубоко задумалась. Поразмыслив несколько секунд, она махнула рукой.        — Больше не буду, первый и последний раз. Обещаю.        — Так, значит, брат. И как его зовут?        — Крис, Оливер. Мама говорит, что у него имя, как у котёнка, — Лиззи улыбнулась, когда разговор зашёл о маме.        — А у тебя какое полное имя? — спросил Питер. Одногруппники, проходящие мимо него, с интересом смотрели в их сторону.        — Элизабет Бэрил, — увидев лёгкое замешательство на лице нового приятеля, Лиззи дала пояснение. — Имя древнегреческое, означает «Драгоценное сокровище».        — Котёнок и сокровище, оригинально, — хмыкнул Питер, но, заметив обиду девочки, поспешил исправиться. — Красивое имя. Мне нравится.        — Спасибо, — ответила она, смутившись лишь на самую малость. До кабинета оставалось всего метра три, однако Питер хотел ещё немного пообщаться с ней. Почему-то страх перед профессором Холмсом в ходе разговора постепенно сходил на нет.        — А мама твоя кем работает?        — Патологоанатомом в морге, — буднично ответила девочка, и Питер остался стоять у дверей кабинета с раскрытым ртом.        — А ты знаешь, кто это? — уточнил он, надеясь услышать отрицательный ответ.        — Да, — уверенно сказала она, как будто рассказывала об этом каждый день, — но тебе я не скажу. Это тайна.        Питер прошёл в кабинет, поставил рюкзак на её стульчик, а Элизабет с очень важным видом поблагодарила его за помощь. До конца перерыва оставалось ещё пятнадцать минут. Она достала из портфеля альбом, краски, карандаши и баночку для воды. Питер заметил, что с собой у девочки не было телефона. Она тут же сообщила ему, что тот разрядился, пока она была на занятиях по ИЗО. Затем Лиззи показала Питеру свой новый рисунок — большую рыжую собаку в пиратской треуголке.       Через две минуты в кабинет ворвался сам профессор Холмс, и все присутствующие поняли, что он явно был не в духе. Занятие началось с традиционного опроса. К счастью многих, в этот раз первой в списке опрашиваемых оказалась Роуз Белински. Она очень быстро рассказала всем о реакции кросс-сечения и получила заслуженную пятёрку, мистер Холмс даже не задал ей ни одного уточняющего вопроса. Однако следующим в списке снова оказался Питер.        — Мистер Стюарт, расскажите мне о галогенировании карбоновых кислот в присутствии красного фосфора.       Из-за того, что Питер не смог ответить на вопрос сразу, Холмс раздражённо фыркнул. Он ткнул ручкой в учебный журнал.        — Вы совсем ничего не вынесли из курса, мистер Стюарт, но я уверен, что в жалобах деканату вы рассказываете исключительно о моих высоких требованиях, упуская подробности собственной лени и вашего нежелания лишний раз напрягать извилины.        — Это не так, сэр, — возразил Питер, — я уже долго готовлюсь к итоговому тесту. И я не жалуюсь на вас деканату…        — Тогда почему вы молчите?        Элизабет подняла руку, но Холмс её не спросил.        — Вам известно, что такое альфа-хлорирование карбоновых кислот? — Питер замешкался. Шерлок недовольно покачал головой. — Для меня остаётся загадкой причина, по которой вы выбрали мой курс. Что вы хотели из него вынести?       Рука Элизабет по-прежнему была поднята, и девочка выглядела очень расстроенной.       Кое-как он ответил на вопрос и получил «удовлетворительно», хотя, конечно, маленькая перепалка с профессором не сильно его воодушевила. Следующим отвечал другой одногруппник, но он готовился к тесту не так усердно, как Питер, и рассказать параграф он уже не мог. Холмс закатил глаза.        — Я рассказываю вам элементарные вещи, о существовании которых знает даже шестилетняя девочка.       Спрашивать Элизабет, однако, он не стал.       После занятия Питер остался последним, кто не успел выйти из кабинета, кроме самого профессора и его дочки. Девочка собирала рисовальные принадлежности в рюкзак, но их было слишком много, и они с трудом туда помещались. Питер поспешил выйти. Когда он оказался в коридоре, он краем глаза увидел, как профессор Холмс спустился с кафедры и прошёл к Лиззи, чтобы помочь ей собрать вещи. Он взял краски и аккуратно сложил их в рюкзак. Заметив, что тот был уж слишком тяжёлым, он покачал головой и сказал, что понесёт его сам. Затем девочка попросила его наклониться — он послушно это сделал. Девочка что-то прошептала ему на ухо, а затем скромно поцеловала в щёку, и Холмс улыбнулся. Питер отвернулся и поспешил уйти.       Намного позже, примерно через год, он увидел и саму миссис Холмс. До встречи с Элизабет он думал, что профессор — холостяк, и сильно удивился, как и многие его одногруппники, что это не так. В студенческом дворике он увидел, как мистер Холмс сидел вместе с дочерью на скамье под большим деревом в тени, а рядом с ними стояла невысокая женщина с короткой стрижкой. Когда она сняла солнцезащитные очки, Питер заметил, что у неё были такие же большие, выразительные глаза, как у Элизабет. Миссис Холмс, улыбаясь, взяла у мужа стакан с кофе из местного автомата, который стоял в кафетерии. Сам профессор смотрел на неё с большим теплом, и Питер даже удивился, что тот мог проявлять какие-то положительные чувства к окружающим. Затем в поле зрения появился ещё один ребёнок — мальчик, высокий, кудрявый и даже лохматый. Он держал в руках футбольный мяч, а сам он был одет в форму Итонского колледжа.        Миссис Холмс выглядела слишком милой для патологоанатома.       Теперь Стюарт задумался над тем, действительно ли жена профессора могла работать в морге. Если да, то они определённо точно друг друга стоили.