Аккорды для репетитора.

Антон проснулся от того, что что-то, а точнее кто-то, своим шершавым языком вылизывал его щеку. Шастун немного поморщился, в надежде что этот кто-то отстанет, но видимо не судьба. Пришлось открыть глаза. Перед собой он увидел пушистого, маленького котёнка с такими же зелёными глазами, как у него, и рыжей, как у лисы, раскраской. Шастун тут же поднялся на локтях и взял это маленькое чудо в ручки, слегка почёсывая его за ушком, параллельно рассматривая помещение, в котором он находится. Это была комната в светлых тонах, диван и два кожаных кресла, комод с разными статуэтками и духами, плазма и несколько картин. Антон подумал, что хозяин квартиры явно не бедный человек. Кстати, о нём. Шастун смутно помнил, что было вчера из-за выпитого алкоголя. Однако тело скручивало от тех самых ударов, их Антон помнил слишком хорошо. Остальные воспоминания были как в тумане. Сколько сейчас времени, Антон не знал, зато прекрасно понимал, что нужно уходить. В голове набатом кричала лишь одна мысль: «Надо съёбывать, пока не поздно». Антон положил пушистого друга на диван, а сам, как можно аккуратней и тише, встал с него. Он прошёл в коридор, взглядом найдя кроссовки и курточку, и принялся их надевать. — Далеко собрался? — послышался сонный голос где-то сзади Антона. «Блять» — Шастун мысленно дал себе триста подзатыльников, а потом обернулся к объекту своих страданий на ближайшие несколько месяцев. Зад Шастуна чувствовал что-то неладное, а он, знаете ли, никогда не подводит. — Арсень Сергеич, я тут это, — Антон сделал небольшую паузу, так как немного растерялся под давлением голубых глаз, — пойду, что-ли. Шастун не решился посмотреть в голубые омуты напротив него, поэтому сделав несколько вдохов, он медленно повернулся к двери. Уже дёргая её ручку, Антон почувствовал на своём плече грубую руку репетитора. — Стоять, Шастун, — чересчур грубо произнёс он, — я тебе разве разрешал куда-то идти? — брови его поднялись вверх, а потом нахмурились. — А мне не нужно ваше разрешение. — зло ответил Антон и одёрнул руку репетитора со своего плеча. — Вы мне никто, так что не смейте меня чему-то учить! Шастун поправил курточку и чёлку, которая уже вовсю лезла в глаза, всё-таки стоило взять у Эда резинку. Он дёрнул ручку двери, но та не поддавалась, пришлось дёрнуть ещё несколько раз, однако и эти разы были тщетными. «Сука, — Антон отошёл от железной двери и посмотрел с большой надеждой в глаза репетитора. Вдруг этот Арсений-я-всезнающий-Сергеевич сжалится над ним и отпустит. Однако он просто смотрел на подростка. «Нет, он или тупой, или чересчур гордый», — думалось Антону. — Арсений Сергеевич, я домой хочу, мама, наверное, уже волнуется, — с огромнейшей жалостью, размером со вселенную, проговорил Шастун. — Да? — репетитор удивился ещё больше. — Почему-то вчера, когда ты еле на ногах стоял, тебя это не волновало. — Арсений, блять, Сергеевич, — зло рыкнул мальчик, — вы не имеете права держать меня здесь, я буду кричать! — Кричи сколько хочешь, — уж слишком похуистически ответил мужчина, — Только с окна не выпрыгивай, а то это тебе не первый этаж. — Да пошли вы в задницу, Арсений Сергеевич! — Антон пытался контролировать свою речь, у него это получалось, но не прям сильно. Шастун снял с себя обувь и курточку, параллельно доставая из кармана телефон. Он как можно громче протопал в гостиную и, хлопнув дверью, сел на кожаный диван. На нём уже спало рыжее существо, поэтому Антон сел рядом с ним. Включил телефон, было всего пятнадцать процентов и несколько сообщений от Эда. Майя, к великому его удивлению, ни разу ему не звонила. Решив ответить на сообщения друга потом, он взял спящего кота и положил к себе на колени, начав поглаживать и напевая себе что-то под нос. Так прошло примерно минут пять, может чуть-чуть больше, Антон не засекал время. Арсений вошёл в гостиную слишком внезапно, Шастун даже вздрогнул от такой неожиданности. Он зло посмотрел на репетитора в ожидании очередной лекции. Однако Арсений не спешил что-либо говорить. Это одновременно настораживало, радовало и устрашало. Ну, а зачем он пришёл? Помолчать что ли? — Решили меня наконец-то отпустить? — после нескольких минут молчания, всё-таки решил хоть что-то сказать Антон. — Мечтай, мой милый друг, — съязвил Арсений, сложив руки крест на крест на груди. — Ха, вы же понимаете, что рано или поздно, но вы обязаны меня отпустить? — сказал Антон и очень надеялся что это будет рано, нежели позже. — Антон, я тебя отпущу, как только мы поговорим, — Арсений сел на диван, прямо возле Антона. — Ну так вперёд, — мальчишка немного отодвинулся от Арсения, благодаря этому действию кот проснулся и убежал куда-то в неизвестном направлении, — бля. — Антон, — со всем нравоучением произнёс Арсений, — у меня есть выгодное предложение для тебя. — сказал репетитор, когда Антон сделал вид, что очень сожалеет за такую непристойную лексику при взрослом человеке. — Какое? — подросток посмотрел в голубые глаза и тут же стушевался. — Ты позволяешь мне проводить с тобой занятия, а я молчу о том, что ты делал вчера. — Арсений чересчур уверенно улыбнулся, и стал как-то более пристально смотреть Антону в глаза. — Это что-то вроде шантажа? — Антон поднял одну бровь и как-то недовольно посмотрел на Арсения. — Думай как хочешь. — Попов пожал плечами, как бы показывая, что ему всё равно, о чём сейчас подумает мальчик. — Шантажировать не хорошо, Арсений Сергеевич, — через несколько минут выдал свой вердикт подросток и встал с кровати, — ладно, договорились, а теперь отпускайте меня. — Отпущу, но для начала завтрак, — Антон хотел возразить, однако не успел, Арсений прервал его, — и никаких отговорок. Он прошёл на кухню, а Антону ничего не оставалось, как пойти за ним. Чёртов репетитор даже и не думал о том, что у подростка, между прочим, тоже есть своё мнение и право выбора. Весь завтрак они молчали, Арсений, конечно, пытался как-то заговорить с мальчиком, но быстро покинул эту идею, когда, после очередного вопроса, Шастун еле слышно послал его. Антону пришлось признаться самому себе, что мужчина готовит неплохо, даже хорошо. Да и в квартире у него убрано, стоит всё ровно и симметрично, перфекционист херов. Если бы Майя увидела квартиру Арсения Сергеевича, она бы сразу начала ставить мужчину в пример сыну. Антон уже привык, он никогда не нравился собственной матери. Наверное, это даже странно, но, начиная с самого детства, Майя пыталась вырастить «идеального» сына. Раньше хотя бы отец был на стороне Антона, однако, когда Антону исполнилось четырнадцать, родители развелись. Отец после развода как будто сквозь землю провалился: ни слуху ни духу. Вот тогда-то Антон и понял, что теперь он действительно один на один со своими проблемами и матерью, которая болеет манией идеального сына. Завтрак, на такой грустной ноте, подошёл к концу. Шастун хоть и не хотел благодарить репетитора за всё, что он сделал для него, (а сделал он довольно много за один день), однако, если он этого не сделает, его будет грызть совесть. А всё из-за того, что ещё в детстве мама приучила его за всё благодарить и извиняться, а если он этого не делал или забывал, тогда его строго наказывали в физической форме. Антону скоро восемнадцать, а он всё ещё боится получить от матери. Странно ли это? Арсений приносит чистую одежду подростка и отдаёт ему, тот молча её принимает и идёт переодеваться в другую комнату. Уже через несколько минут Антон надевает конверсы, потом чёрную курточку Эда, которую надо бы скоро вернуть. Арсений открывает двери и ждёт, пока подросток соберётся. — Спасибо, — говорит смущённо Антон и поправляет последний раз курточку, а потом быстро выбегает из квартиры. — Пожалуйста, Тош, — уже в пустоту отвечает Арсений, глупо улыбаясь самому себе. Сейчас он был похож на довольного кота. Антон выбежал на улицу и сразу почувствовал холод. Нужно было идти домой и поскорее, а то ещё чуть-чуть и он станет сосулькой. Такой большой, почти двухметровой сосулькой. «Эх, зима, зима, не морозь меня.» — пел себе под нос Антон, обходя очередной двор. Да, вспоминать любые зимние песни, чтобы поднять себе новогоднее настроение в ноябре, для Антона сейчас звучит как смысл жизни.