Последняя из рода Блэк

Гостиная Слизерина постепенно пустела. Первыми в свои спальни ушли первокурсники. Студенты старших курсов задерживались дольше, чтобы поболтать или подготовиться к занятиям, но к полуночи и они ушли спать. Клариссе это было на руку. Пока кругом мельтешила толпа однокурсников, она писала конспекты по зельеварению, истории магии, учила заклинания, в общем, занималась тем, чем положено было заниматься студентам-пятикурсникам. Но как только Лиз Макговерн, последняя из присутствующих, попрощалась и направилась к спальням, Кларисса потянулась к сумке и достала оттуда новую гору книг. Остальным вовсе не обязательно было знать, чем она занимается, помимо учёбы. Разложив вокруг огромные тома по Тёмной истории, Взлёту и падению Тёмных искусств, Новейшей истории магии и небольшую стопку книг в пёстрых обложках, она достала новый лист пергамента и начала что-то методично выписывать. Дело шло легко, большую часть фактов Кларисса знала и так, но проверить было никогда не лишним. Перевернув очередную страницу, девушка вздрогнула: ей показалось, что за ней кто-то наблюдает. Окинув взглядом пустую комнату, она не сразу поняла в чём дело, но через несколько секунд недовольно скривила губы. – Сэм, ты разве не ушёл спать? – Как видишь, – пятикурсник Сэмвел Гойл вышел из двери, ведущей к спальням мальчиков и подошёл к Клариссе. Высокий, с длинной чёлкой, спадающей на лоб и отливающей в свете камина золотом, тёмными глазами в обрамлении густых ресниц, утончёнными чертами лица, Сэм никак не походил на большинство своих родственников. От них, пожалуй, он взял только рост. Впрочем, первые годы его жизни прошли в бесконечных спорах родителей, отец даже настоял на применении к матери заклятия рода, чтобы убедиться, что Сэм действительно его сын. Но Клариссу не трогал ни его рост, ни внешность. С первого курса она старалась держаться подальше от всех, чтобы больше времени уделять тому, что считала самым важным в своей жизни. Сэм бесцеремонно присел на соседнее кресло и взял в руки «Новейшую историю магии». – Нам надо поговорить, – не поднимая глаз от книги начал он, – я знаю, чем ты занимаешься. И хочу помочь. – Неужели? – вскинула брови Кларисса. – И как же ты узнал? Сэм усмехнулся и поднял глаза на девушку. – Да так, подслушал пару разговоров, заговорил зубы библиотекарше, сложил картинку. А потом милая Лиз рассказала мне о портрете, который ты прячешь в чемодане. Разумеется, я попросил его принести, и мы чудно побеседовали с мадам Лестрейндж. – Я придушу Лиз во сне, – прошипела Кларисса, сжимая кулаки. – Не торопись, она не знает, кто на портрете, а я не собираюсь её в это посвящать. Но Беллатриса согласна, что тебе нужна помощь. Я заверил её в том, что хочу возвращения Тёмного Лорда не меньше тебя, в конце концов, моя семья служила ему много лет. – Чего ты хочешь от меня? И какого чёрта лезешь в мою жизнь? Я и без тебя прекрасно справляюсь! – Не так уже и прекрасно, если за пять лет не нашла последний крестраж. Кларисса задохнулась от возмущения. Она понимала, что Сэм прав, в одиночку она может только перебирать книги и строить догадки, но когда дойдёт до дела, то вряд ли ей хватит сил вскрыть крестраж без посторонней помощи и провести ритуал. Об этом Кларисса старалась не думать, но слова Сэма ударили по самому больному. – Почему я должна тебе верить? – Потому что я не выдал тебя. Ты думаешь, я только что догадался? Когда ты ляпнула на уроке про восьмой крестраж, я уже наводил кое-какие справки. Но после того случая стал искать активнее. И заткнул рот Лиз, когда она хотела рассказать о портрете, чтобы поднять тебя на смех. Я уже тогда подозревал, что вряд ли там твоя матушка. – Очень благородно, – Кларисса смерила его взглядом, пытаясь понять, стоит ли ему доверять, – но скажи тогда, зачем тебе это? – Я знал, что ты спросишь. Видишь ли, когда Поттер в очередной раз уничтожил тело Тёмного Лорда, Пожирателей Смерти по головке не погладили. Мой прадед был лишён титула, его состояние конфисковали якобы на восстановление школы и компенсацию пострадавшим, а потом применили Поцелуй Дементора. Также поступили со всеми, кто не смог откупиться. Избежать этого смогли лишь немногие. Малфои, например, так и живут в своём особняке, прикрываясь тем, что Нарцисса не выдала Поттера. Так что, как видишь, не все были рады. Кроме того, я думаю, Тёмный Лорд в чём-то был прав. – И в чём же? – В том, что следует хранить чистоту крови. Нет, я не думаю, что при этом нужно истребить маглов, но чем чаще случаются браки между нами, тем меньше вероятность рождения волшебника. Теоретически, это может привести к нашему исчезновению, – Сэм задумался и повертел в руках книгу. – Правда, я не могу понять, откуда в семьях маглов могут рождаться волшебники? – Тут, пожалуй, я тебе расскажу, – усмехнулась Кларисса. – Я выросла среди маглов и до одиннадцати лет училась в их школе, кое-то читала сама, так что некоторые полезные вещи усвоила. Если рождается волшебник, значит хоть у одного из предков сила была, даже если это было несколько поколений назад. – А ты? Оба твои родители маглы, как они могли быть связаны с Блэками? – Они не совсем маглы, Сэм. Они сквибы. И бабушки с дедушками тоже. Прошлым летом я капнула пару капель сыворотки правды в чай матери, узнала много интересного. – Но как же Надзор? Нам нельзя применять магию… – А я и не применяла, – невинно улыбнулась Кларисса, – сыворотку я сварила в школе, а дома только открыла пузырёк. За это в Азкабан не сажают. В общем, тогда мне матушка и рассказала, что её бабка Валенсия Пруэтт была сквибом. Но сквибом идейным, следила, чтобы ни дети, ни внуки не имели отношений с маглами. Искала таких же сквибов, договаривалась о браках. Она говорила, что на нас пало проклятие и три поколения в семье не будет волшебников, но если мы выстоим, то вернёмся домой. Так и случилось. Сэм долго смотрел на Клариссу, но не найдя, что ответить, вновь повернулся к столу, заваленному книгами. Тут его брови удивлённо поползли вверх. С обложки пестрой книжки на него совершенно неподвижно смотрел уродливый портрет Поттера. – Ты читаешь магловские книги? – Ну, – замялась Кларисса, – они не совсем магловские. Ты же слышал, вся моя семья сквибы. Так что тётушке не составило большого труда узнать эту историю и написать книгу. Кроме того, маглы сочли это весьма удачной выдумкой. – И зачем они тебе? Что ты ищешь? – Я ищу ответ. Мне всё ещё кое-что непонятно во всём этом. – А если есть тайна, значит, там что-то важное? – Именно. – Кларисса взяла книгу и открыла на исписанной пометками странице. – Вот тут, видишь. Сэм склонился над книгой и провёл пальцем по выделенной фразе: «Дамблдор был единственным волшебником, которого по-настоящему боялся Волдеморт». – И что? – повернулся он к Клариссе. – Это и так всем известно. – Да, известно. Но неизвестно почему. Почему он его боялся? Сэм задумался. – Дамблдор знал его с детства. – Как и ещё сотня преподавателей и студентов. – Он знал его намерения, мог всем рассказать. – Но Тёмный Лорд сам о них всем рассказал. – Он мог ему помешать. – Ага, только ни разу не сделал этого сам. Он вообще избегал с ним встреч после того, как Тёмный Лорд закончил школу. Он мог десяток раз остановить его, но, похоже, этого не сделал, по крайней мере лично. Действовал через других, собирал сторонников. Тёмный Лорд делал то же самое. И мне непонятно почему. Сэм задумчиво потёр переносицу, пытаясь осознать сказанное. – Ты хочешь сказать, – медленно начал он, – что было ещё что-то, кроме того, что написано в книгах? Была причина, чтобы Дамблдор и Тёмный Лорд не встречались и не боролись друг с другом напрямую? – Да. И страх. Почему? Конечно, вряд ли он его любил, но чтобы бояться? Став самым могущественным тёмным волшебником? Убив не один десяток сильнейших магов? – Не сходится, – согласился Сэм и взглянул на часы. – Слушай, я подумаю. Давай завтра покопаемся в этом. Нам вставать через четыре часа. Кларисса согласно кивнула и принялась собирать разложенные книги. К своему удивлению она почувствовала огромное облегчение, рассказав о своих сомнениях Сэму. Надо будет поговорить с Беллатрисой, но, кажется, ничего важного она ему всё равно не рассказала. Кроме того, было приятно, что в её жизни появился живой человек, который её слушал. Тёплое чувство медленно разливалось внутри, и Кларисса сама не заметила, как улыбнулась.