Пересеку время ради тебя

-Меня выдали замуж едва стукнуло 16, мама очень долго и тяжело болела и на тот момент решение показалось ей самым удачным. Семья, что приняла меня была состоятельна, мне позволили учиться, оплатили лучших учителей, но никогда с момента замужества не выпускали за пределы особняка. Мне тогда не казалось это странным, ведь я ребенок, куда бы мне могло понадобиться поехать, все привозили, кормили, одевали, учили. А когда мама умерла ее похоронили на семейном кладбище на территории поместья. Два года пролетети, как один миг, я тогда наивно надеялась пойти учиться в институт, получить профессию и возможно позже помогать мужу с его делами, но его мать, моя свекровь, в мой день рождения ясно заявила, что взяли меня ни за чем иным, как родить семье наследника. У мужа не было ни братьев, ни сестёр, поэтому на него одного и надеялись, а следовательно и на меня. Я приняла это, как свою обязанность. И вскоре понесла. Не знаю кто там был, мне не рассказали, но ребёнок погиб при родах. Но долго скорбеть мне не дали, сказали, что я должна пытаться, пока не получится. Словно я не человек, а какой-то инкубатор. В общем-то человеческое отношение ко мне пропало сразу после первого мёртвого ребёнка. Теперь я не могла выйти даже за пределы сада, а уж о могиле матери нечего и говорить. Один за другим погибали мои не рождённые дети. Время шло и я, устав от такой жизни решилась сбежать, в тот момент побег физический казался мне не возможным, ведь всякий раз меня возвращали назад. Тогда я принялась за попытки уйти из их семьи другим способом, - хоть она и не сказала этого напрямую, но девочка итак все поняла, крепко сжала худую ручку, подбадривая рассказывать дальше -Я старалась, я правда старалась, но меня почему-то всегда успевали спасти, чаще всего в самый последний момент, когда я уже начинала надеяться. Теперь врёмя играло не в их пользу, меня начали вывозить из поместья следом за мужем. Чтобы я всегда была у него на виду. Так я стала писать. Новые люди, их истории манили меня, едва удерживаясь на краю, чтобы не сойти с ума окончательно, я писала на всем, что было под рукой, будь то салфетки, клочок ли бумаги или же просто воображала в уме. Благо муж мой умел и любил считать деньги и с нами всегда кто-то ездил.       Эта моя единственная радость разглядывать попутчиков и выдумывать для них историю, очень нервировала мужа, но зная меня, моё положение, он был снисходителен, даже в путешествиях для меня всегда выделялся кабинет, даже бы и самый маленький, а в главном доме, в моих личных покоях был и архив для написанного и библиотека, в которой все время добавлялись книги, этой радости он меня не стал лишать. Попутчики, как отдельная каста, как жители другого мира, стоило мне увидеть их, тех, с кем будут проведены следующие пара часов, как взгляд сразу вытаскивал мелкие детали, складывая из них картинку. Вот этот похож на фермера, широко и беззаботно улыбается, разглядывая поля за окном. Ворчит, глядя на заброшенный кем-то огород. Эта дама вероятно только что рассталась с мужем, на безымянном пальце светлая полосочка, а рука все время тянется покрутить кольцо, которого уже нет.       А тот парень... - то каким тоном это было сказано не позволило усомниться, что это именно он, тот таинственный прототип Ганса, Кристина задержала дыхание, вслушиваясь в каждое слово, в каждую паузу -Он влетел в вагон тогда, когда поезд уже тронулся. Взьерошенный, весёлый, живой. Словно яркое пятно посреди черно-белого мира. В руках кожаная сумка скрепленная ремешком на кнопке. Кепка чуть набекрень. Он снял её, пригладил вихры, приветливо улыбнулся, разглядывая нас и спросил: -Куда направляетесь? - она рассмеялась, стараясь изобразить его голос, мягкий, обволокаивающий, -Мне тогда так хотелось ответить ему, даже просто перекинуться парой фраз, но муж уже принялся складывать газету, а это значило, что мне нельзя открывать рот. Я могла придумывать об этих людях все, что угодно и не бояться, что кто-то прочтёт, но разговаривать с ними я права не имела. -она замерла, сильнее сжимая руку, покусывая губы, возможно жалея, что тогда не решилась быть более смелой и вновь продолжила -На сухой ответ мужа и его строгий взгляд он лишь вежливо улыбнулся и больше ничего не говорил. Раскрыл свою сумку и принялся рисовать. Смотрел только в стекло поезда, не сразу, но я догадалась посмотреть туда же, в отражении я увидела, как белом листе бумаги появляется рисунок, все плыло, но почему-то я была твёрдо уверена, что он рисует меня через отражении в стекле. Именно тогда я улыбнулась, возможно впервые за долгие-долгие годы, подняла взгляд на его отражение и поняла, что он замер. Просто смотрит на меня, прямо в упор, не боясь и не скрываясь, завороженный также сильно, как и я. Но стоило мне осмелиться также посмотреть на него, как он вновь опустил взгляд на свою работу. Так мы и ехали молча, а на особенно длинной станции муж вышел покурить, даже не знаю, как ему пришло в голову оставить меня одну, а мне не пришло в голову сбежать в тот же миг. Тогда-то я и получила этот обрывок бумаги, отражение моей улыбки. Я все гадаю, почему он не отдал большую картинку, а отдал именно эту, маленькую.       Он ушёл. В моих руках остался клочок бумаги, наспех вырванный из блокнота. Набросок. Быстрый и бледный, как вся моя жизнь, но на нем, я отчётливо видела свое лицо. С сияющей улыбкой от уха до уха, горящими глазами. Я не знаю почему видела это среди казалось бы хаотичного набора линий. Рома вернулся с перрона, пропахший сигаретым дымом. -Проводник сказал, что дальше мы поедем одни, - довольно сказал он и пересел прямо напротив. -Доедем в тишине.       С тех пор я не могла перестать думать об этом мальчишке. Именно мальчишкой он мне показался. Беззаботный, счастливый, милый. Муж сказал, что на перроне его встретили женщина и мужчина, на которых он был жутко похож. Это знание до сих пор радует меня. Он появился в моей жизни на какие-то пару часов, а я до сих пор счастлива лишь вспоминая его улыбку, - брюнетка замолчала, вокруг её руки обвились тёплые ручки, Кристина прижалась всем телом, горячо задышала в плечо. В глазах копились слезы, от того, как много осталось страданий в этом хрупком теле и как мало было действительно счастливых моментов. -А как же так вышло, что ты теперь живёшь здесь? - наконец спросила она, стирая солные дорожки -Можно сказать, что мне повезло, одна из наших домработниц переспала с моим мужем и родила сына, пришла не сразу, но вернувшись потребовала чтобы его приняли, конечно, семья сделала ДНК и, когда все подтвердилось муж пришёл ко мне извиняться. При всех тех минусах, что существовали в нашей жизни одно было непреложно, он должен жениться на той, которая дала первого наследника. Для меня это стало подарком судьбы. По моей просьбе мне был куплен этот дом, все мои вещи, истории, здесь, со мной и что важнее я могу выйти когда захочу и пойти куда хочу, правда за годы взаперти я не знаю куда бы мне желалось попасть, но даже так я чувствую себя очень счастливой -Как же звали твоего мужа? - спросила Кристина, доставая из кармана телефон. -Роман, Арефьев Роман, - смутное чувство завладело ей, как что-то знакомое, но ускользающее. Быстро набрала нужный запрос и принялась за чтение статей. И вскоре удовлетворенно хмыкнула -Нашла, вот, сын влиятельного адвоката Романа Арефьева скончался в возрасте 8ми лет, от генетической болезни, передающейся по линии отца, похоже, что влиятельная семья останется без прямого наследника, - с некоторым превосходством она ткнула в экран смартфона, но тут же осеклась, вспомнив с кем говорит -Это не твоя вина, - пробомотала сконфуженно, краснея от шеи до макушки. - Это все объясняет, - аккуратно вытащила руку и поднялась, скрывшись в спальне. -Ей нужно время побыть наедине с собой, - поняла девочка, Тина тоже встала, закрыла жестяную коробочку, заметив, что обрывка нарисованного тем мужчиной нет, улыбнулась и поставила все на место. Вернулась к ноутбуку, заново раскрывая рукопись на нужном месте.