Подарок для ловца/Seeker Fit

Коридоры были тихими и в основном пустыми вечером, когда Гермиона совершала обход. Все либо праздновали, либо удручались после дневной игры в квиддич. Лил дождь и дул ветер, и игра была убогой и едва ли восхитительной, кроме нескольких минут, когда ловцы погнались на снитчем. С формы Гермионы капала вода, когда она вернулась в замок. Она переоделась, оставаясь в гостиной Гриффиндора достаточно долго, чтобы проявить вежливое сочувствие, а затем отправилась на патрулирование. Малфой не явился. Гермиона не была удивлена. В тот момент, когда она увидела, как он взмывает вверх, триумфально сжимая снитч в левой руке, она предположила, что он, скорее всего, пропустит обход, чтобы отпраздновать. Она подождала минуту снаружи кабинета старост, а потом пошла одна. Скорее всего, так было лучше. Если бы Слизерин проиграл и он появился, то был бы в невыносимо скверном настроении. Гермиона намеревалась пройти маршрут как можно быстрее. Она осторожно выбрала путь через один из разрушенных коридоров, мимо старого кабинета нумерологии. Некоторые части замка все еще восстанавливались, и вход в них был запрещен, но эта деталь, казалось, еще больше привлекала студентов. Гермиона высоко держала зажженную палочку, пытаясь не повредить разрушенные стены, пока проверяла все заброшенные кабинеты и кладовки. Коридоры были жутко тихими. Она не осознавала, что на обходах с напарником обычно было две пары шагов и какой-нибудь пустой разговор, чтобы скоротать время, или, в случае, если она была в паре с Малфоем, угнетающая, тяжелая тишина, прерываемая натянутыми и неловкими комментариями. Честно. Было облегчением просто идти в одиночку и быть избавленной от необходимости иметь дело с ним. Она ни в малейшей степени не была разочарована в том, что он не потрудился появиться, или не обижена тем, что у него не хватило обыкновенного чувства вежливости, чтобы как минимум отправить записку. Он, скорее всего, сидел в слизеринской гостиной, торжествуя, как придурок. Лучше бы так и было. Если она поймает его после отбоя, победно зажимающегося или перепихивающегося с какой-нибудь развратной слизеринской девчонкой, Гермиона собиралась сделать значительно больше, чем вычет очков. Она захлопнула дверь пустой кладовки с метлами и продолжила. Она не знала, что заставило ее отдать свой амулет Малфою. В конце концов, ее точно не волновало, что с ним случится. Он просто застал ее врасплох, потому что слишком много маячил, пока собирался уходить, а она не хотела, чтобы ее слова звучали так, будто бы ей не было дела, умри он. Не то чтобы было. Не было… помимо рабочих неудобств и общего чувства грусти, которое она испытывала бы, если бы умер кто угодно. Она бы чувствовала себя плохо, если бы умер любой староста, это точно не были переживания исключительно в отношении Малфоя. В конце концов, они должны были демонстрировать межфакультетские взаимоотношения и дух единства, так что она правда просто была любезной. Но, может, он подумал, что она отдала это в качестве личного подарка. Она застыла по середине коридора. Может, он думал, что она какая-то слезливая, маленькая идиотка и если он заявится после выигранного матча, она кинется на него и начнет делать что-то вульгарное. Ее лицо внезапно неприятно потеплело. О Боже, что если он избегал ее теперь? Если это было так, и она будет доставать его по поводу его обязанностей или напоминать о рабочих часах, он подумает, что это потому, что она тоскует по нему и пытается придумать оправдания, чтобы провести с ним время. Может быть, прямо сейчас он был в гостиной Слизерина, издевался над ней и передавал ее амулет по кругу, чтобы все по очереди могли посмеяться над ним. В ее груди извивалось беспокойное ощущение, и пришлось сглотнуть несколько раз перед тем, как она продолжила свой путь с решительно поднятой головой. Он сказал, что появится на патрулировании, так что, скорее всего, теперь пропускал специально, просто чтобы избежать ее. Она обхватила палочку еще крепче. Она просто пыталась быть милой. Это он был первым, кто вел себя так, словно ему было обидно, что она не хотела сидеть под дождем, наблюдая за игрой. Она потратила часы своего дня, пойдя туда, а теперь он даже не озаботился сделать свою работу в ответ. Он на самом деле был грандиознейшей задницей. — Грейнджер! Взбешенный голос Малфоя разорвал тишину, как взмах хлыста. Гермиона подпрыгнула с таким диким удивлением, что споткнулась и чуть не опрокинула рыцарские доспехи. Она обернулась, чтобы посмотреть, сердце колотилось, пока Малфой стремительно несся к ней по коридору с мрачным выражением. По какой-то необъяснимой причине он все еще был в квиддичной форме. Эта деталь заставила Гермиону еще больше напрячься, и в какой-то безумный момент она чуть не поджала хвост и не удрала. Она заставила себя оставаться на месте и ждать, пока он нагонит. — Почему ты меня не подождала? — спросил он, как только приблизился, выглядя возмущенным. — Я ждал в кабинете пятнадцать минут, а потом, когда сходил в гриффиндорскую башню, мне сказали, что ты уже ушла. Гермиона несколько раз моргнула, пока пялилась на него. — Я думала… я думала, ты не придешь. Малфой застыл и вытаращился. Гермиона неловко взглянула в сторону, ее щеки краснели. — Я предположила, когда ты поймал снитч, что ты, скорее всего, будешь слишком занят празднованием и не придешь. Так что я подумала, что лучше пойду на обход сама, чем буду заниматься поиском другого напарника в последнюю минуту. — Я опаздывал на одну минуту. — Его тон был едким. Кончики ушей Гермионы горели, и она тщательно изучала свои туфли. — Извини. — И… — его голос был резким и раздражительным, — если бы я намеревался пропустить, то дал бы тебе знать и назначил старосту прикрыть меня. Я подумал, с тобой что-то случилось, когда ты не появилась. Гермиона сглотнула и пожелала провалиться под землю. — Извини, мне не стоило предполагать, — быстро сказала она. — В любом случае… я уже почти закончила. Ты можешь просто пойти обратно, мне даже не нужен напарник. Я напишу отчет за нас обоих. Она развернулась на пятках и поспешила подальше, стремясь отставить между ними как можно больше пространства. — Грейнджер. Она остановилась, издала смиренный вздох и неохотно развернулась, чтобы снова посмотреть на него, чуть не сталкиваясь с его грудью. Он был намного ближе, чем она ожидала. Она подавилась и слегка отклонилась назад. — Ты можешь… — она попыталась отмахнуться от него, но вместо этого он продолжил придвигаться еще ближе. Она посмотрела вверх и обнаружила, что раздраженное выражение смягчилось, и теперь его серые глаза были обескураживающе пристальными. — Я вполне в состоянии сама закончить обход, — сказала она, поднимая подбородок и желая, чтобы он ушел и перестал нависать над ней постоянно. Вместо того, чтобы что-нибудь сказать, его лицо опустилось еще ниже, так близко, что Гермиона скосила глаза, пытаясь четко его рассмотреть. И тогда, перед тем, как она смогла сказать ему отвалить, одна из его рук скользнула вокруг ее талии, и его губы поймали ее. Ее глаза мгновенно закрылись по причинам, которые она не смогла бы обосновать даже для себя, и вместо того, чтобы отпихнуть его, она схватилась за его форму и притянула ближе. Ее спина столкнулась со стеной, но она лишь размыто распознала это, пока ее пальцы путались в его волосах. Его язык скользнул мимо ее губ, и он простонал и прижал ее к своей груди. Жар прострелил тело Гермионы насквозь от звука, и она чуть не всхлипнула. Его руки блуждали повсюду, хватая ее, сжимая, перебирая ее волосы и скользя пальцами по ее горлу, как будто он пытался коснуться каждый ее дюйм. Он продолжал целовать, его рот горячий, жадный, беспощадный, пока легкие Гермионы не начало жечь, а она задыхаться. Ее ноги начали подкашиваться, но Малфой просто притянул ее еще ближе. Наконец, ей пришлось оттолкнуть его, чтобы заставить его убрать свои губы, и они оба встали, привалившись к стене и тяжело дыша. Одна из его рук все еще была запутана в ее волосах, а его ляжка прижата между ее ног очень непотребным способом, но необходимым, потому что, если бы он подвинулся, то Гермиона, скорее всего, лужицей соскользнула бы на пол. Она стояла, положив обе руки на его грудь. Она чувствовала стремительный стук его сердца под пальцами, и каждый раз, когда он вдыхал, грудные мышцы прижимались к ее ладоням, и она могла ощутить очертания ее амулета под его футболкой там, где тот обвивал его шею. Ее собственные легкие содрогались, пока она жадно втягивала воздух и пыталась наладить мысли. Его теплое дыхание продолжало касаться ее лица, а затем, как только она начала собирать себя, он поцеловал ее в лоб, и ее мозг снова предательски замкнуло. Его пальцы застряли в ее кудрях, и она могла чувствовать запах дождя, и пота, и кусающий аромат его одеколона, пока он продолжал стоять там, не двигаясь ни вперед, ни назад. Его нос отвлеченно щекотал ее волосы, а рука покоилась на ее плече, как будто он просто ждал, пока она переведет дыхание, чтобы снова обрушиться на нее. Гермиона пыталась придумать, что сказать, но все, до чего она додумывалась звучало неправильно. Было совсем не подходящее время, чтобы обсуждать школьные задания или схему миграций золотых сниджетов. Ей, наверное, не стоило припоминать отчеты о наказаниях, которые должны были быть сделаны к вторнику, и «поздравляю с поимкой снитча» тоже казалось совершенно не в тему. — Что ж… — все, что ей наконец-то удалось произнести. Его пальцы выскользнули из ее кудрей, и он несколько раз погладил ее по голове. Через секунду она поняла, что он пытался пригладить ее волосы. — Ты знала, — сказал он через минуту, его руки пробежались вниз по обеим сторонам ее лица. Он все еще тяжело дышал, а его голос был несколько резковат, — традиционно амулеты с рунами — это очень личные подарки. Гермиона резко посмотрела на него вверх, ее пальцы дернулись на его груди. Он прекратил приглаживать ее волосы и просто стоял, прижавшись к ней, убаюкивая ее лицо обеими руками и изучая его. Его серые глаза слегка блестели. — Такой подарок ведьма создает только для жениха или мужа. — В уголках рта Малфоя почти заиграла ухмылка. — Наделить руну защитной магией и подарить другому означает поделиться частичкой себя и своей магии. Из-за этого их дарение и ношение считается очень… — он сделал паузу, его глаза заметно потемнели, — …сокровенным. Гермиона уставилась на него, потеряв дар речи. В книге упоминалось о том, что защитные руны не были распространены и не должны создаваться без серьезной решимости, но Гермиона предполагала, что имелась в виду решимость к созданию изделия, а не к его получателю. Она открыла рот, но не вышло ни звука. Малфой выглядел до неприличия самодовольным. — Я предположил, что ты, скорее всего, не знаешь этого и не преподносила это как предложение. Гермиона чувствовала, как ее лицо могло непроизвольно воспламениться. Она никогда не чувствовала такого смущения за всю свою жизнь. Малфой кивнул, но вместо того, чтобы отойти или рассмеяться, он придвинулся ближе, сливая их тела вместе. Его голова наклонилась к ее лицу. — Точно. Что ж, теперь ты знаешь, — его губы почти касались ее, и она чувствовала форму каждого слова, когда воздух задевал ее рот, — я надеюсь, ты поймешь, почему я буду невероятно взбешен, если ты когда-либо вручишь такой кому-то еще.