Hanataba

– Мито-сан, ты слышала легенду о ликорисах? – Что за легенда?

      Ночь глубока и темна в это время года, и лишь огонь костра разгоняет мрак, царивший снаружи этих тел. Внутри же – всë та же вязкая чернь яда Кидзу. Джуджо обнимает колени, подбородком упираясь в те, да смотрит пристально и вопрошающе на Норито, сдув с лица алую чëлку. А он улыбается лишь более открыто, кидая взгляд на три соцветия алых паучьих лилий, что проросли в полу этого здания невиданным доселе образом.

– Ну... Их две. И я удивлен, они ведь известны в оккультических практиках.

      Тихое "фыр" – о, уязвил? – Ну-ну, тише, Мито-сан. Иначе отряд разбудим. – Тогда говори прямо, Гоши-сан. Обе.

      Взгляд глаза в глаза – у обоих синяки: какие бы демоны не жили в сердцах, потребности были у тел. Поспать они успеют во второй половине ночи, когда их дозор сменит Шинья и Гурен.

– Хм... Первая связана с любовью. Взгляни, у них нет листьев. – Действительно... – Говорят, что за листья и соцветия были ответственны два духа – Мандзю и Сака. Бог запретил им встречаться, но они нарушили запрет и полюбили друг друга, только увидев. В наказание бог навсегда разлучил их – пока у ликориса есть листья, у него не будет цветов. –... А когда появляются цветы, то листья отсыхают.

      В тишине ветер лишь раздувает пламя, тени жуткие отбрасывая от всего поблизости. Мито ноги подбирает ближе к себе, грудью к коленям прижимаясь да на них укладывая голову; смотрит долго на цветки лиуюкориса, хмурясь едва. И носик у неë забавно морщится, сквозь прищур Гоши подмечает в уже стотысячный раз.

      Он помнит, как еë огненно-алые волосы были ещë двумя хвостиками, как в глазах сиял живой огонь...

– А вторая?.. – А?..

      Цокает и закатывает глаза, да смотрит после в упор. В этом взгляде отчëтливо читается столь возмутительное "идиот!". Правда... Ни разу не обидно.

– Вторая легенда. – Ох... За счëт их цвета, нередко считалось, что под цветами ликорисов проходят тропы в мир мëртвых. Или же эти места–...

– Поля огромных сражений.

      Джуджо сама, как цветок ликориса, уже днëм, продолжая путь, смотрит на огненную копну волос Норито, стоит им остановиться перед огромной рощей. Целая поляна – ни единого иного цветка, кроме как паучьей лилией. Такой же цветок, без листьев, и ветер только вплетает в еë высокий хвост листья вступившей в права осени.

      Шаг за шагом сквозь поле траурных цветов... И Норито чувствует в этом что-то зловещее.

      За руку его хватает живой цветок, а под ногами их двоих хрустит очередной стебель без листьев.